Рада Теплинская – Душа на замену (страница 30)

Когда этот мучительный ужин наконец подошёл к концу, меня милостиво отпустили спать, а сами опекуны, как я и ожидала, перешли в гостиную, чтобы обсудить оставшиеся важные вопросы за рюмкой коньяка. Это был мой шанс. Пока из гостиной доносились приглушённые мужские голоса, я тихо, словно тень, пробралась в комнату к Мердоку. С хирургической точностью я разбросала кусочки чёрствого хлеба не только по полу, но и по ящикам стола, и даже между страницами дорогих книг. Затем, достав припрятанное с прошлого раза сало, которое к тому моменту уже начало издавать характерный, слегка прогорклый запах, я аккуратно спрятала его среди личных вещей, засунув поглубже в стопки белья. Взяв тряпку, которая лежала неподалёку, я тщательно протёрла спинку кровати, словно стирая невидимые следы, а затем спрятала её под матрасом, щедро насыпав туда ещё крошек — чтобы точно сработало.

Мой взгляд упал на монеты, которые я заметила в прошлый раз и которые лежали на комоде. Я с нежностью переложила их в свой карман, ощущая приятную тяжесть, и взяла удобный острый складной нож — никогда не знаешь, когда может понадобиться такой инструмент. В начатую бутылку вина, стоявшую на тумбочке, я добавила снотворное и зелье от запора и тщательно размешала. Понюхала — запах вроде бы не изменился, и я с надеждой подумала: «Надеюсь, Миртен будет его пить, а не нюхать…» Перед тем как выйти из комнаты Миртена, я, словно извиняясь, наклонилась к шушере, поцеловала её в холодный нос и отпустила, дав ей возможность свободно перемещаться по комнате — её острый нюх ещё пригодится.

Затем я тихонько заглянула в кабинет Виллема, где царил лёгкий беспорядок. Перелив часть чернил из его чернильницы в банку с червями (которые, кстати, в чёрной жидкости выглядели ещё отвратительнее), я спрятала её за тяжёлыми шторами в самом тёмном углу кабинета. Я надеялась, что эти «питомцы» вылезут на самое видное место уже после нашего отъезда, устроив незабываемый сюрприз. Не забыв про коньяк, стоявший на видном месте, я подмешала зелье и в него. Теперь оставалось дождаться, когда гостиная освободится.

Прождав ещё два мучительных часа, слушая приглушённые голоса и смех опекунов, я убедилась, что они уже разошлись. Наконец гостиная опустела. Я проскользнула внутрь и вылила остатки зелья в коньяк, который стоял в графине на столике. Затем я решительно достала свой дневник, подошла к камину и бросила его в догорающие угли. Страницы мгновенно вспыхнули, скрутились, а затем рассыпались пеплом. С помощью кочерги я тщательно перемешала пепел, чтобы не осталось ни малейшего следа, указывающего на то, что здесь сжигали бумагу. С чувством глубокого, но не полного удовлетворения я отправилась спать. Драконица была вне себя от радости, её вибрации были почти осязаемы, а мне казалось, что этого всё равно мало, слишком мало для той мести, которую я вынашивала. Но, к сожалению, большего я пока не могла сделать, и неизвестно, смогу ли вообще в будущем. Так что пусть будет столько, сколько есть.

37

Утро началось в удушающей предрассветной тьме, когда людей заставляют встать с постели только самые неотложные дела. Я передвигалась по тихому дому, как привидение, и моё тело протестовало при каждом движении, наливаясь свинцом. После торопливого, почти безвкусного завтрака и быстрого переодевания в дорожную одежду я взял свой прочный, поношенный рюкзак. На него был накинут тяжёлый, видавший виды дорожный плащ, который защищал от пронизывающего утреннего воздуха. Я крепко сжимала его в руке, спускаясь по безмолвной лестнице.

К моему удивлению, я была не одна. В полутёмном зале внизу меня уже ждали две фигуры. Да, это были драконы, но не такие, как мои опекуны. Эти двое держались строго, по-военному, их чешуя, что выступала на лице и руках в пограничной трансформации, была более приглушённого, практичного оттенка зелёного и серого, без яркого, почти радужного сияния тех, кто присматривал за мной. Они были высокими и хорошо сложенными, излучали дисциплинированную силу, но всё же не были такими величественными и внушительными, как мои прежние защитники. Не говоря ни слова, по молчаливому приказу Льера Айрелла они поднялись по лестнице, их тяжёлые шаги были едва слышны, и вскоре они вернулись, каждый с одной из крепких железных ручек моего большого дорожного сундука с железными полосами. Они несли его с привычной лёгкостью, их мощные тела двигались грациозно, несмотря на очевидный вес, и растворились в предрассветных сумерках.

Льер Айрелл, мой новый опекун, завершил свои дела с Льером Виллемом. Я наблюдала за тем, как он передал ему на удивление большой мешочек, содержимое которого отчётливо звякнуло — похоже, это была солидная сумма. Взамен он получил стопку хрустящих официальных на вид документов, которые быстро сложил и убрал. Затем он повернулся ко мне, крепко и уверенно взял меня за плечо и повёл к двери, на холодный воздух.

За окном первые робкие лучи рассвета окрасили небо в мягкие серые и бледно-голубые тона. Хотя физически я уже не спал, мой разум всё ещё был окутан пеленой сна, что позволяло мне наблюдать за нарастающим хаосом во дворе с отстранённым, почти сонным безразличием. У подножия лестницы стояла тяжёлая, хорошо подрессоренная дорожная карета, её тёмное полированное дерево слабо блестело. Дверь была плотно закрыта. Вокруг него кипела работа: около десяти человек, среди которых были конюхи, стражники и носильщики, суетились, заканчивая последние приготовления. В этой суматохе я узнал знакомое, хоть и нежеланное, лицо мага, с которым недавно познакомился.

Льер Айрелл направился прямиком к магу и вступил с ним в короткий приглушённый разговор. Они стояли близко друг к другу, и я не могла разобрать, о чём они говорят, но по их жестам было понятно, что дело срочное. Затем маг достал из поясной сумки что-то маленькое и тёмное и протянул Льеру Айреллу. Он быстрым, почти хищным движением вернулся ко мне, и не успела я опомниться, как мне на шею опустился холодный тяжёлый предмет.

Это была цепочка, несомненно, из драгоценного металла, с замысловато переплетёнными звеньями, образующими удивительно толстую полосу. Её внешний вид был обманчивым: она казалась потемневшим серебром, но при этом обладала странным, переменчивым, почти радужным блеском, который я не могла точно определить. Её тяжесть на моей коже была ощутимой и тревожной.

— Льера Норина, — начал мой новый опекун, и его голос разрезал утреннюю тишину.

Я отреагировала инстинктивно, и во мне вспыхнуло усталое раздражение. Я пренебрежительно махнула рукой.

— Рина.

Единственная идеально изогнутая бровь Льера Айрела вопросительно приподнялась.

— Просто зовите меня Рина, — пояснила я с раздражённым вздохом. Усталость после раннего утра давала о себе знать.

На губах Льера Айрелла появилась тонкая, лишённая юмора улыбка, и он продолжил:

— Рина, я хочу тебя предупредить, чтобы ты не вздумала совершить какую-нибудь глупость. Это, — сказал он, указывая на холодный металл, обвивающий мою шею, — магический поводок. Он создан для того, чтобы ты не потерялась — случайно или, — он сделал паузу, и его взгляд стал жёстче, когда он подчеркнул это слово, — намеренно. Система настроена таким образом, что, если ты попытаешься отойти от меня более чем на сто метров, я немедленно получу сигнал и смогу определить твоё местоположение практически на любом расстоянии. Я надеюсь, что мы понимаем друг друга и что во время нашего путешествия не произойдёт ничего неожиданного.

Внезапный поток холодной, жёсткой реальности обрушился на меня, как ведро ледяной воды, мгновенно прогоняя остатки сонливости. Мой разум, который ещё несколько мгновений назад был полон полузабытых грёз, резко и безжалостно сосредоточился. Я отчаянно надеялась, что спокойное, почти безразличное выражение, которое я изо всех сил старалась сохранить на лице, действительно было искренним и что ни одна тень моего внутреннего смятения не пробилась сквозь тщательно выстроенную маску. Однако, бросив быстрый взгляд на моего похитителя, Льера Айрелла, я заметила в его глазах что-то вроде веселья. Это был понимающий, древний блеск, который с пугающей уверенностью говорил мне, что он видит меня насквозь. Моя реакция, какой бы едва заметной она ни была, не осталась без внимания.

Чтобы я больше не путалась под ногами и не мешала их приготовлениям, меня быстро направили к ожидавшему экипажу. Как только тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, погрузив меня в полумрак тесного пространства, я первым делом попыталась снять проклятую цепь. Я дёрнула за нее, вопреки всему надеясь, что она соскользнет с моей головы, но она упорно держалась на моей шее. Мои пальцы нащупали изящную застежку, я попыталась привести в действие крошечный механизм, но он оставался неподвижным. Разозлившись, я полезла в сумку и достала свой верный складной нож. С мрачной решимостью я сначала попыталась перепилить цепь, а затем с помощью маленьких встроенных плоскогубцев попыталась перекусить металл. Наконец я прибегнула к помощи миниатюрной пилочки. Это было совершенно бесполезно: на металле, из чего бы он ни был сделан, не осталось ни царапины, не говоря уже о том, чтобы он погнулся или сломался.