Р. Вирди – Первая формула (страница 7)
Бушевала битва, пропадали воины в сгустившейся над землей кровавой ночи. Кто-то пал, души иных были искорежены и вывернуты; переставали люди быть людьми. Становились тенями, голодными пустобрюхими чудовищами. Никакие жертвы не могли насытить детей Дез Умбрас. Только смерть, только уголь и пепел, в которые превращались королевства.
Итак, взор их вскоре упал на Кармеам.
День, изменивший жизнь Антуана, начался как и любой другой. Проснулся молодой человек еще до зари, оделся и, решив осмотреть свое поле, вышел из скромного домика. Его сладко поцеловал холодный утренний воздух, благословляя на трудовой день. Улыбнулся Антуан и дунул в небо, смешав дыхание с ветром, – поблагодарил стихию.
Погода держалась сухая и теплая. Отличный день для работы в поле!
Шел день Антуана как обычно. Встав на колени, погрузил он пальцы в жирную землицу, что послал ему Господь.
– Благодарю вас, соль, песок и глина, за плодородную почву, созданную вами на поверхности земли!
Перевел Антуан взгляд на колосящиеся хлеба и продолжил:
– Благодарю тебя, Господь, за то, что имею, за то, что позволил мне возделывать это поле и держать здесь ферму.
Подняв взгляд к небу, молодой человек восславил солнце, которое, хоть и не вышло еще из-за горизонта, уже щедро дарило любовь и надежду.
– Благодарю вас, свет и тепло мира нашего, за то, что дали мне настоящую жизнь. Позвольте же мне отплатить еще одним днем усердного труда и обильными всходами.
И Антуан твердо держал обещание.
На Кармеам опустился вечер. С сумерками на поле Антуана появилась юная женщина.
Закончил молодой человек свои труды и двинулся было передохнуть в хижине, однако остановился, поджидая девушку, одетую в свободные ниспадающие одежды. Незнакомка откинула капюшон, явив Антуану личико, несущее на себе теплый бронзовый поцелуй солнца. Самая светлая и прекрасная в мире женщина!
Звали ее… Этайния, и суждено ей было стать праматерью страны нашей, страны выносливых и крепких людей, и по сей день наш край носит это имя. И живут тут люди, рожденные морем и солнцем. Гордый народ, храбрый народ. Глубоко в себе несла нежная и добрая Этайния внутренний огонь, дарованный солнцем, и все свои лучшие качества передала она будущим поколениям. Но сперва поделилась ими с единственным человеком, которого полюбила.
Несла в руках девушка узелок с едой. С тех пор и все последующие годы кормила она любимого в поле, когда его трудовой день переходил в ночь.
– Боюсь я, Антуан, – как-то сказала она, и молча взял молодой человек девушку за руку. – Отец мой недавно заехал далеко в погоне за своим стадом и слышал, как купцы на границе говорят, что идет война. Уверены они – не остановить ее.
Вновь промолчал Антуан, утонув в тепле мягких карих глаз любимой.
– После ездил отец на юг, спрашивал на побережье людей, что плывут с той стороны, не смогут ли они помочь нам. Ему ответили – нет. Тешат себя надеждой, что войне не пересечь море Аррит, так что беспокоиться не о чем и помогать незачем.
Сжала Этайния руку любимого в надежде, что найдется у того ответ, способный утолить боль ее сердца.
Отужинав, задумался Антуан над словами Этайнии.
– Придет война в наши края. Когда случится это, у людей Кармеама останется лишь два выхода: уплыть через море в новые земли и молиться, что не последует война за ними, или же принять бой.
Внимала Этайния любимому, не говоря ни слова в ответ.
– Я… не самый сильный человек. Однако, если зайдет тень в наши солнечные земли, отложу в сторону серп и возьму в руки меч. Грудью встану перед морем тьмы и отгоню ее от тебя. Клянусь!
Антуан ласково взял девушку за подбородок и, наклонившись, крепко поцеловал.
В тот вечер любящая пара желала друг другу спокойного сна в страшной тревоге. Что принесет с собой рассвет? Оба знали: если на мир опускается тень – значит, за ней придет и тьма. И хоть оба в разговоре высказывали надежду и являли бесстрашие, все ж боялись, что тьма поглотит свет их земли.
Антуан отправился в постель, возблагодарив солнце за еще один отпущенный им ясный день. На этот раз благодарностью он не ограничился – попросил у солнца совета:
«Что мне делать, когда придет тень? В разговоре с Этайнией не выказал я страха, но тут нужен воин, мечник. Мои же руки приспособлены не к мечу, не к щиту, а к лопате да мотыге».
Не знал Антуан, что мольбы его вознеслись в ночи и достигли ушей единственного существа, которое только и могло помочь.
Возникший на пороге дома Антуана незнакомец походил на нашего героя едва ли не как родной брат. Правда, черты лица и сама фигура у Антуана были потоньше. Человек же в дверном проеме сложением отличался крепким и лицо имел твердое. В глазах его во тьме ночи ровным светом горели огоньки. Подстрижен гость был коротко, словно солдат, и бороду носил аккуратную, расчесанную.
– Прости, друг, заблудился я. Увидел поле, а посреди него – твой домик. Прошу у тебя помощи: нужны мне кров и еда, если найдется, и, если не жалко – хорошая история на ночь.
Никому в помощи не отказывал Антуан и посторонился, пропуская странника в хижину.
– Двери мои открыты для всех, кто называет эти земли под солнцем своим домом. Вижу по лицу твоему и одежде, что ты местный. Прости меня и ты, но не могу тебя припомнить.
Повесил юноша плащ незнакомца на стул подле обеденного стола.
– Спасибо, – поблагодарил его странник. – На самом деле видишь ты меня каждый божий день, Антуан. Присматривал я за этими землями, когда тебя еще на свете не было. И буду присматривать за ними до скончания веков.
Присел гость прямо на пол у очага. Похоже, сейчас что-то будет, решил Антуан.
Тяжело сглотнул Антуан, теряясь: как воспринимать слова незнакомца? Кров он человеку предложил и свой долг гостеприимства намерен был исполнить. Собрав кое-какую пищу, молодой человек принес ее гостю.
– Нет у меня больших запасов – беру с поля то, что поспело, однако этого едва хватает, чтобы утолить голод.
– Знаю. Остальное приносит твоя милая Этайния, – кивнул гость.
– И что еще тебе о ней известно? – насупился Антуан.
– Все, – коротко ответил незнакомец, приняв пищу из рук хозяина.
Отпрянул Антуан, когда коснулся тот кисти его. Снизошло на юношу подлинное тепло, что рождается, когда солнце встает в зените. Проникло тепло в грудь, толкнулось в сердце и заставило Антуана замереть на месте. Внутри у него словно расцвел цветок, и он ничего не мог с этим поделать. Заплакал – непонятно почему. Стоял молодой человек вне себя от волнения; поднялся гость и встал рядом с будущим героем.
– Вижу я все и всех, за всем на свете наблюдаю. Знаю, о чем думает народ мой, помню его привычки. И чувствую, у кого доброе сердце, а у кого – нет. Не странник я, заблудившийся в ночи, Антуан.
Воздел гость руки над головой.
–
Исходил от него золотистый свет, разогнавший сгустившийся в доме Антуана сумрак. Уняла все боли золотая дымка, смягчила кожу и омыла тело Антуана необычайной волной успокоения и радости.
Съежилось светящееся облачко, слегка потускнело и сосредоточилось вокруг фигуры гостя, но по-прежнему источало невиданную силу, то и дело выстреливая в стороны теплыми языками. Могучее тепло, готовое в любой миг вырваться наружу, затаилось в теле незнакомца.
Пал Антуан на колени и поднял взгляд на гостя своего. Тот уже нимало не походил на усталого странника.
Заострились черты лица его, глаза засияли, как два маленьких солнца, выбрасывая яростные оранжевые, подернутые желтизной всполохи. Прозрачные язычки огня сплелись над головой, подобно тонким прядям, и образовали корону. Словно растаяли дурно сидящие одежды, и появились из-под них заблиставшие лучами утренней зари доспехи – словно каким-то образом раздобыл незнакомец несколько кусочков солнечной кроны.