Р. Дж. Паласио – Глава Джулиана (страница 10)
Но Ваши уроки мне и правда очень нравились. Вы замечательный учитель. Я хочу, чтоб Вы это знали.
Я подумал, что правильно сделал, что не назвал имен. Но он-то догадается, о ком я. Я, по правде, и не ждал, что он мне ответит, но на следующий день, когда я проверил электронную почту, то увидел мейл от мистера Брауна. Я так обрадовался!
Кому: julianalbans@ezmail.com
От кого: tbrowne@beecherschool.edu
Тема: re: Моя максима
Привет, Джулиан. Большое спасибо за твое письмо! Я уже жду открытку с горгульей. Мне жаль, что ты больше не будешь учиться в школе Бичера. Я всегда считал тебя прекрасным учеником и одаренным писателем.
Кстати, мне очень нравится твоя максима. Я согласен: иногда хорошо начать все сначала. Это дает нам возможность подумать над прошлым, взвесить то, что мы сделали, а потом, в будущем, использовать знания, полученные из предыдущего опыта. Если не задумываться над прошлым, не получится на нем учиться.
Что касается одноклассников, которых ты невзлюбил, мне кажется, я знаю, о ком ты. Мне жаль, что этот год не был для тебя счастливым, но я надеюсь, ты подумаешь, почему случилось то, что случилось. То, что с нами происходит, даже плохое, часто может послужить нам уроком и хотя бы немного познакомить нас с самими собой. Ты когда-нибудь задумывался, почему тебе было так трудно с теми двумя одноклассниками? Возможно, тебе не нравилось, что они дружили? Тебе не давала покоя внешность Ави? Ты как-то упоминал, что тебе снятся кошмары. Может, ты немного боялся Ави, Джулиан? Иногда страх заставляет даже самых хороших детей говорить и делать вещи, которые они обычно не говорят и не делают. Может, в будущем ты сможешь получше изучить эти свои чувства?
В любом случае, я надеюсь, что в новой школе тебе больше повезет, Джулиан. Ты хороший парень. Прирожденный лидер. Просто не забывай использовать свои лидерские качества для добрых дел, ладно? И помни: всегда выбирай добро!
Не знаю почему, но я был очень, очень, очень рад получить письмо от мистера Брауна! Я знал, что он всё поймет! Я так устал, что все твердили, что я какой-то ребенок-демон, понимаете? И было очевидно, что мистер Браун так не считал. Я перечел его письмо раз десять. Я улыбался от уха до уха.
— Ну? — спросила бабушка. Она только что проснулась и завтракала: из кафе ей принесли круассан и
— Я получил мейл от одного учителя, — ответил я. — Мистера Брауна.
— Из старой школы? Мне казалось, все учителя там плохие. Вы их вроде ни в грош не ставили! — У бабушки был сильный французский акцент, и иногда ее было сложно понять.
— Что?
— Не ставили ни в грош! — повторила она. — Ну да не важно. Я думала, что все учителя там были тупыми. — Она очень смешно произнесла «тупыми»:
— Не все. Не мистер Браун, — ответил я.
— А что он написал, что тебя так обрадовало?
— Да ничего особенного, — сказал я. — Просто… Я думал, все меня ненавидят, а теперь знаю, что мистер Браун — нет.
Бабушка посмотрела на меня.
— С чего бы им тебя ненавидеть, Джулиан? — спросила она. — Ты такой хороший мальчик.
— Ну не знаю, — ответил я.
— Прочитай мне письмо, — сказала она.
— Нет, бабушка… — начал было я.
— Читай, — скомандовала она и ткнула пальцем в экран.
Тогда я прочитал ей вслух письмо мистера Брауна. Теперь бабушка чуть лучше поняла, что произошло в школе Бичера, но я не думаю, что до этого она знала всю историю. То есть, думаю, мама и папа рассказали ей версию, которую выдавали и всем остальным, может, только с подробностями. Бабушка, например, знала, что существовали два одноклассника, которые омрачили мне жизнь, но не знала, кто это был. Она знала, что меня ударили в лицо, но не знала почему. Если бабушка и могла сделать из этого какие-то выводы, так это что меня травили и из-за этого я уходил из школы.
Поэтому кое-что в письме мистера Брауна она совсем не поняла.
— Что значит… — Она щурилась, пытаясь читать с экрана моего компьютера. — «Внешность Ави»?
— У одного из мальчиков, с которыми я не ладил, Ави, была, знаешь, такая ужасная… деформация лица, — ответил я. — По-настоящему жуткая. Он похож на горгулью!
— Джулиан! Не очень-то хорошо так говорить.
— Прости.
— И что этот мальчик, он не был
Я задумался:
— Нет, не издевался.
— Так почему он тебе не нравился?
Я пожал плечами:
— Не знаю. Просто действовал мне на нервы.
— Как это ты не знаешь? — недоумевала она. — Твои родители сказали, что ты уходишь из школы из-за того, что тебя травят, так? Тебя ударили в лицо? Или нет?
— Ну да, меня ударили, но не уродливый мальчик. Его друг.
— А! То есть над тобой издевался его друг!
— Не совсем. Бабушка, я даже не могу сказать, что меня вообще травили. То есть все было по-другому. Мы просто не ладили, вот и все. Мы друг друга ненавидели. Трудно объяснить; чтобы понять, надо было быть там. Вот, давай я тебе покажу, как он выглядит. Тогда, может, ты лучше поймешь. То есть я не хочу говорить никаких гадостей, но было действительно тяжело смотреть на него каждый день. Из-за него мне снились кошмары.
Я залогинился в «Фейсбуке», нашел фотографию нашего класса и увеличил ее так, чтобы бабушка могла близко рассмотреть лицо Ави. Я думала, она отреагирует, как мама, когда впервые увидела этот снимок Ави, но нет. Она просто кивнула сама себе. А потом закрыла ноутбук.
— Довольно-таки жутко, а? — спросил я.
Она посмотрела на меня.
— Джулиан, — произнесла она. — Думаю, твой учитель прав. Ты боялся этого мальчика.
— Что? Конечно, нет! Я не боюсь Ави! То есть мне он не нравился — и правда, я его ненавидел, — но не потому, что боялся.
— Иногда мы ненавидим то, чего боимся, — сказала она.
Я состроил рожу, будто она несет несусветную чушь.
Она взяла меня за руку.
— Я знаю, что такое бояться, Джулиан. В детстве и я боялась одного маленького мальчика.
— Дай-ка угадать, — протянулся я скучающим тоном. — И наверняка он выглядел как Ави.
Бабушка покачала головой.
— Нет, с лицом у него было все в порядке.
— Так почему ты тогда его боялась? — спросил я. Я старался, чтобы мой голос звучал как можно равнодушнее, но бабушка не обращала внимания на мой тон.
Она просто откинулась на стуле, слегка наклонив голову, и, глядя в ее глаза, я видел, что она уже перенеслась мыслями куда-то далеко-далеко.
История бабушки
— В детстве меня все обожали, Джулиан, — начала бабушка. — У меня было много друзей. Красивая одежда. Как видишь, мне всегда нравилась красивая одежда, — она провела руками по бокам, чтобы я полюбовался ее платьем. Улыбнулась. — Я была легкомысленной, — продолжала она. — Испорченной. Когда во Францию пришли немцы, я даже не обратила на это внимания. Я знала, что некоторые еврейские семьи из нашего городка уезжали прочь, но мои-то родители были такими космополитами. Интеллектуалами. Атеистами. Мы не ходили в синагогу.
Тут она остановилась и попросила меня принести ей бокал, и я принес. Она налила себе вина и, как всегда, предложила немного и мне. И я, как всегда, сказал:
— В моей школе учился мальчик, которого звали… ну, все звали его Турто — это «краб» по-французски. Он был… как это вы говорите… увечный? Так вы говорите?
— Не думаю, что так сейчас говорят, бабушка, — ответил я. — Это не совсем политкорректно, если ты понимаешь, о чем я.
Она отмахнулась от меня.
— Американцы вечно придумывают всё новые и новые запреты на слова! Ну так вот, ноги Краба-Турто были изувечены полиомиелитом. Он ходил, опираясь на две палки. И спина у него была вся перекрученная. Голову он держал как-то набок. И передвигался тоже боком — думаю, поэтому его и звали Краб. Я знаю, это звучит жестоко. В те времена дети были злее, чем сейчас.
Я подумал, что звал Ави уродом за его спиной. Но по крайней мере я не говорил ему это в лицо!
Бабушка продолжала свой рассказ. Признаться, сначала мне не очень хотелось слушать очередную ее длинную историю, но потом я постепенно втянулся.
— Турто был маленьким, тощим. Никто из нас никогда с ним не говорил, потому что рядом с ним нам было неловко. Он был совсем другим! Я никогда на него не глядела! Я его боялась. Боялась смотреть на него, говорить с ним. Боялась, что он случайно до меня дотронется. Проще было притворяться, что его не существует.
Она сделала большой глоток вина.