Р. Баркер – След костяных кораблей (страница 79)

– Супруга корабля, хранитель палубы, – сказал он. – Приговор вынесен, только день казни не определен.

Он повернулся и, не оборачиваясь, направился к борту, перелез через поручни, помедлил немного, глядя на искрившееся море, и шагнул в пустоту.

Плеск.

Сдавленное рыдание Фарис.

Миас посмотрела на то место, куда упал Серьезный Муффаз, и молча пошла сквозь толпу к лестнице, ведущей вниз.

Джорон хотел подойти к Фарис, но она отвернулась от него и, направившись на корму, стала смотреть на блестевшую кильватерную струю; ему пришлось оставить ее наедине с горем. Команда стала расходиться, и Джорон подумал, что это плохое начало для возвращения Миас, дурной знак для их будущего. Он продолжал стоять у борта, когда почувствовал, как к нему кто-то подошел. Джорон обернулся и увидел Квелл.

– Он был смелым человеком, – сказала она.

– Да, – ответил Джорон.

– Звучит так, словно ты не уверен, – заметила она.

– У меня нет ни малейших сомнений, – ответил Джорон. – Просто я всегда думал, что он погибнет в сражении.

– А почему ты считаешь, что произошло иначе? – спросила Квелл, потом повернулась и подошла к Фарис.

Квелл положила руку ей на плечо, и этот простой жест едва не вызвал слезы на глазах у Джорона.

Он провел день на сланце, определяя курс «Дитя приливов» с Эйлерином, ощущая, как команда двигалась вокруг него. Не так быстро, как всегда, не так энергично и целеустремленно. В другой день он бы сделал им замечание, нашел слова, погрозил веревкой матери палубы, но этот день не был обычным, а мать палубы отсутствовал. Он посмотрел, как дитя палубы вяло смазывал передний правый дуголук, и снова вернулся к курсеру.

– На корабле мрачное настроение, хранитель палубы, – сказал Эйлерин, когда он остановился рядом с ним возле колокола, – и это нехорошо.

– Да, – согласился Джорон, – ты прав. Держи курс, Эйлерин, а я пойду к супруге корабля. Курсер на палубе, – крикнул Джорон и спустился вниз.

На нижних палубах атмосфера была еще более мрачной. Джорон остановился возле двери в свою каюту. Нет, она больше ему не принадлежала. Теперь ее снова занимала Миас, как и полагалось. Он сделал глубокий вдох, и в тот самый момент, когда собрался постучать, она его позвала.

– Заходи, хранитель палубы. – Джорон выдохнул и распахнул дверь.

И из темного коридора вошел в светлую каюту. За спиной Миас раскинулось море. Глаз Скирит опустился достаточно низко, и Джорону пришлось прищуриться, письменный стол и Миас превратились в силуэт, темную плоскую тень на фоне большого окна – она писала в бортовом журнале.

– Супруга корабля, – произнес он.

Джорон не знал, следует ли ему сесть. Миас положила перо и оторвалась от журнала. Вздохнула и высыпала песок, чтобы просушить чернила.

– Я уже никогда не смогу быть писцом. – Она подняла поврежденную руку. Джорон не знал, что сказать, у Миас всегда был красивый почерк. Она встала. Закрыла журнал. Повернулась и посмотрела на море. – Серьезный Муффаз, – сказала она. – Он не должен был умереть.

– А Фарис должна? – Джорон произнес эти слова резче, чем хотел.

Но не так резко, как следовало.

– По закону Дарнов и ее собственной воле – да, – спокойно ответила Миас. – Фарис должна была умереть. – Она положила руку на окно. – Я сидела и думала о том, не совершила ли ошибку, послушав тебя и попытавшись отбросить то, что всегда знала команда. – Он собрался ей ответить, но она подняла руку с согнутыми шишковатыми пальцами. – Нет, я поступила правильно. Да, нам необходима дисциплина, а для этого требуется жестокость. Но поступать как прежде… – Он подождал, когда ее слова потускнеют, точно кильватерная струя за кормой «Дитя приливов», которая превратилась из белой в серую и стала частью постоянно меняющегося моря. – Я слишком долго отсутствовала и, возможно, поспешила, попытавшись поскорее вернуть корабль себе. Ты был прав, когда сказал, что мы не Сто островов и не Дарны; мы другие. Я могла бы сделать все лучше.

– Это твой корабль, супруга корабля, – сказал он. Жестко. Формально. – И ты командуешь им как считаешь нужным.

Она повернулась и подошла к нему, оглядела с головы до ног, и ему показалось, что язвы гнили кейшана стали чесаться сильнее.

– Ты же знаешь, что одно из главных умений хорошего хранителя палубы, – проговорила Миас и печально ему улыбнулась, – выказывать супруге корабля полное неодобрение одним лишь тоном. – Прежде он бы подскочил и стал уверять ее, что все не так и она ошибается. Но она была права, и Джорон промолчал. – Уж не знаю, чего стоят мои слова, но я безмерно сожалею из-за потери Серьезного Муффаза, но это немного смягчается тем, что нам удалось сохранить Фарис. Я думаю, если бы мой… – Она замолчала. – Если бы мой просчет стоил ей жизни, то мы не смогли бы исправить нанесенный вред. – Она пристально на него посмотрела. – Но я надеюсь, что сейчас все иначе.

Джорон сердился на Миас. И все же, когда гнев полыхал у него внутри, он также слышал голос, свой собственный, который окутала песнь ветрошпиля и великих морских драконов.

«Неужели ты не видишь, что она сняла маску?»

И гнев отступил, когда он почувствовал, как его коснулась ее тоска. Он был на ее месте. Он командовал кораблем и принимал тяжелые решения. Он ошибался, и это приводило к гибели людей, в том числе хороших.

– Таков путь флота, супруга корабля, – сказал он. – Даже в тех случаях, когда причиненный вред невозможно исправить, мы каким-то образом продолжаем двигаться вперед.

Она обошла стол, положила руку ему на плечо и сжала.

– Спасибо тебе, – сказала она. Корабль тревожно заскрипел, и Джорон увидел, что у нее на лице появилось беспокойство. Да, она долго отсутствовала, но Миас прекрасно знала свой корабль и понимала, что эти звуки – плохой знак. – Пока меня не было, наш корабль пережил серьезные испытания, – сказала она, возвращаясь к окну и положив руку на костяную раму. Она погладила корпус, словно хотела его подбодрить или, наоборот, получить от него поддержку. – Как и все мы. Я смотрю на палубу и с трудом нахожу знакомые лица. Они говорят со мной не как с супругой корабля, половина испытывает ужас, когда они на меня смотрят.

– Для них ты не супруга корабля, а легенда, – сказал Джорон.

– Легенда. – Она скорее обращалась к себе, но потом снова к нему повернулась: – Джорон, нам необходимо как-то поднять дух команды до того, как мы встретимся с Индилом Каррадом. Я должна дать им что-то, чтобы компенсировать потерю Серьезного Муффаза. Но я не знаю, что именно… – Она казалась потерянной, почти отчаявшейся.

– Возможно, я знаю, супруга корабля, – сказал он. – Предоставь это мне. – Она кивнула, и на ее лице промелькнуло облегчение.

Джорон вышел из большой каюты, поднялся на палубу и стал искать глазами детей палубы, которые ему были нужны.

Гавита он нашел у клюва корабля, где тот завязывал узлы единственной здоровой рукой.

– Ты очень ловкий, – похвалил его Джорон.

– Да, – ответил он, не поворачивая головы. – То, что сделал Серьезный Муффаз…

– Не будем об этом говорить, он принял решение ради блага корабля. Ты не должен допустить, чтобы его гибель оказалась напрасной, Гавит.

– Это моя вина. Если бы я…

– Все не так просто. Постарайся извлечь из того, что произошло, урок. Серьезный Муффаз хотел, чтобы вы с Фарис жили. Поэтому не оглядывайся назад и не думай о том, что могло быть.

– Как скажете, хран-пал, – ответил Гавит и вытер лицо рукой.

Джорон наклонился к нему.

– Теперь о другом деле, которое я тебе поручил. Как оно продвигается?

– Мне кажется, я нашел нужный вам предмет, – сказал Гавит, все еще не глядя на Джорона. – Но лишенный ветра продолжает его перемещать с места на место.

– И каждый раз находит новое? – спросил Джорон.

Гавит покачал головой, завязал одной рукой сложный узел, и Джорон вдруг ощутил диковинное удовлетворение. Среди напряжения и боли он получал удовольствие от того, что кто-то хорошо решал простую задачу.

– У птицы несколько мест, которые он использует. – Гавит оторвался от узла. – По большей части.

– По большей части?

– Изредка он находит новое место, и у меня уходит некоторое время, чтобы его отыскать. – Джорон наклонился еще ближе.

– Найди его, Гавит, – сказал он. – И принеси на палубу. После того как мы там соберемся, ты поймешь, в какой момент.

– Птица попытается нас остановить, – проговорил Гавит.

– Птица будет очень занята, – заверил его Джорон.

44

Суд птиц

Рано утром на следующий день Джорон постучал в каюту Миас. Когда она распахнула дверь, он увидел, что она одета в полную форму, лучшую куртку, украшенную перьями и безделушками, подвела глаза черными линиями, на щеку нанесла металлические линии и покрасила седые волосы. Он не сомневался, что она ждала его при полном параде с того самого момента, как он поделился с ней своим планом. Вероятно, она испытывала такие же сомнения, как и он, хотя никогда бы их не показала. И в то же мгновение он понял, что маска, закрывавшая половину его лица, упрощала ему задачу.

– Мы готовы? – спросила Миас.

– Насколько это вообще возможно.

Когда Миас поднималась по ступенькам на палубу, она обернулась, и он увидел, как она сделала паузу перед тем, как прокричать приказ. Обычно она делала это через Серьезного Муффаза, и он увидел, что воспоминания ударили ее в лицо, точно волны прибоя в скалы.