Р. Баркер – След костяных кораблей (страница 26)
– А как же корабли, которые возвращаются пустыми? – спросила она. – Что случается с ними?
– Я не знаю, – тихо ответил Эйлерин, и Джорон подумал, что курс, который они выбирают, оказался не под силу Фарис, несмотря на всю ее отвагу.
– А я знаю, – сказал с улыбкой Меванс, голос которого звучал спокойно и уверенно.
– Ты знаешь? – удивилась Фарис.
– Да, – ответил он. – Как и ты.
– Я?
– Да, ты, которая без колебаний атакует шеренгу детей палубы, вооруженных пиками. Ты способна, балансируя, стоять на вершине главной мачты и смеяться над теми, кто боится высоты. Ты можешь промчаться по палубе, залитой водой, лишь для того, чтобы завязать нужную веревку, да,
Фарис смотрела на него, и Джорон подумал, что, если бы на боку у нее висел курнов, она могла его обнажить. Она так сильно напомнила ему Миас в этот момент, что у него заболело сердце. Не просто желанием ответить силой на оскорбление, но и ее решением сначала все обдумать, проследить за ходом мысли Меванса и прийти к собственным выводам.
– Ты думаешь, – медленно заговорила она, – что корабли опустошает страх?
– Да, – ответил Меванс. – Потому что далеко не у всех такое же отважное сердце, как у тебя, Фарис. Напуганная команда выбрасывает за борт свою супругу корабля, решив, что из-за тумана появились призраки. Они спускают лодки в замерзшее море и становятся жертвами длинноцепов, которые обязательно появляются.
– Да, – сказала она и сглотнула, – я представляю, как такое может случиться. Но только не на таком корабле, как «Дитя приливов», верно?
– Никогда, – сказал Джорон, – до тех пор, пока на его борту находятся такие женщины и мужчины, как ты, Фарис.
Она кивнула.
– Ну, тогда, – заявила Фарис и выпрямила спину, – если Эйлерин проложит курс, я расскажу команде, куда мы направляемся, потому что в ней определенно найдется несколько слабых голов, их потребуется вразумить, а я как раз тот офицер, который должен с этим справиться. – Она кивнула. – И я думаю, что нам стоит брызнуть немного краски.
– Да. Фарис, это будет не зря потраченное время, – сказал Джорон и посмотрел ей вслед.
Когда она ушла, он вновь обратился к карте, и его взгляд остановился на голубой отметке, обозначавшей Берег Спантоннис.
– Давай проложим курс, – предложил он, и больше никто не говорил о призраках, ведь, как и все дети палубы, он боялся, что упоминание о них может привлечь ненужное внимание.
15
В глубинах, где самый голубой лед
Ему снился холод.
Ему снилось, как холод обволакивал его, когда он двигался сквозь абсолютную темноту.
Ему снились песни далеких сестер, навязчивая мелодия, которая эхом его окружала, окутывала и говорила с ним. Он слышал, как контрапунктом выступал рев его массивного сердца, которое распространяло огонь по телу и прогоняло ледяные прикосновения глубокой воды.
Ему снились сотни тысяч ран на всем теле, нанесенных жестоким океаном и живыми существами, что обитали в нем, и всех он с легкостью отгонял мыслью и легким движением могучего хвоста.
Ему снился ужасный голод, который грыз его изнутри и лишь усиливался, окутывая его холодом, как сердце наполняло огнем, и в песнях сестер он слышал, что голод был удовлетворен, об успешных охотах, полученных ранах, радости сражений и плоти в челюстях.
Ему снилось будущее тепло. Снился огонь, перемены и добрые океаны. Ему снилось все это так долго, что не осталось никакой ясности; сны возвращали его в другие сны, и он наполовину вспоминал времена, когда вода не была полна ненависти и сестры двигались огромными косяками как по воздуху, так и в воде.
Он проснулся во влажном холоде собственной каюты со смутным ощущением разочарования в своем маленьком изломанном теле. Момент смятения, тревоги из-за утраты разума. Затем он осознал себя. У него был долг, предстояло его выполнять, впереди ожидало столкновение с правдой. Он потер лицо. Осторожно выскользнул из гамака, чувствуя знакомое разочарование из-за отсутствовавшей ноги.
Меванс оставил для него воду, которая покрылась тонкой корочкой льда. Джорон допрыгал до нее на одной ноге, держась руками за стены и не глядя в окна. Он плеснул водой в лицо – она оказалась невероятно холодной, он даже ахнул, когда она коснулась язв возле рта. Как только боль отступила, он потянулся к костяной ноге, тщательно и с любовью приведенной в порядок Мевансом, и обнаружил, что Квелл уже в каюте. Она помогла ему пристегнуть ногу, и он почувствовал себя увереннее. Больше самим собой. Затем он надел тунику и куртку из тонкой рыбьей кожи и один сапог. Квелл побрила его и замотала вокруг лица шарф, скрывавший гниль. Только после этого Джорон нашел в себе силы выглянуть в окно.
И сразу увидел белую, как страх, «Пику кейшана» с зоресветами, танцевавшими вокруг такелажа. У клюва, наклонившись вперед, стояла супруга корабля, которая указывала на «Дитя приливов», пока ее корабль мчался по волнам.
– Твое судно летит хорошо, супруга корабля, – сказал Джорон, обращаясь к фигуре на носу. – Но я надеюсь, что у меня получится лучше.
Джорон вышел на палубу и постарался не отводить глаз от кормы «Дитя приливов». Холодный воздух обжигал, его смуглая кожа покраснела, а вокруг дети палубы посыпали солью сланец, чтобы избавиться ото льда. Они летели в таких местах, где лед представлял собой серьезную проблему, он появлялся всюду и мешал управлять кораблем, веревки становились слишком жесткими, крылья трещали, пальцы немели, лазать по такелажу было все труднее. «Дитя приливов» сверкал, его украшало множество сосулек, уборка льда стала постоянной работой, неприятной и утомительной. Тонкая струйка дыма вилась над камбузом, но его тут же уносил ветер – картинка, поднимавшая настроение, все знали, что скоро они получат подогретое корабельное вино, которое согреет руки и наполнит тело изнутри огнем.
– Хран-пал, – послышался крик у него за спиной, и он обернулся, стараясь пока не обращать внимания на преследовавший их корабль.
Йерффоег, мастер крыльев, держала в руках, обернутых тряпками, чтобы защитить их от холода, чашку с горячим корабельным вином.
– Я думаю, вам не помешает немного согреться, – сказала она.
– Спасибо, Йерффоег, – поблагодарил он.
Она дрожала и нуждалась в горячем питье больше, чем он, но Джорон прекрасно понимал, что отказаться от ее доброты значило оскорбить. Кроме того, он с радостью сжал в руках горячую каменную чашку.
– Ты сегодня поднималась на такелаж? – спросил Джорон.
– Да, там ужасно скользко, мы всю ночь скалывали лед, и нам придется продолжать, пока мы не повернем на север.
– Сходи на камбуз за другой порцией вина и посиди немного перед огнем, пока не согреешься. – Йерффоег улыбнулась, хотя уверенности у Джорона не было – как и все, женщина выглядела странно: ее одежда топорщилась в самых неожиданных местах, дети палубы засовывали внутрь тряпки, чтобы хоть как-то справиться с холодом. – Серьезный Муффаз! – крикнул Джорон, и мать палубы величавой поступью подошел к нему.
– Какие будут приказы, хран-пал? – Джорон оглядел море, Глаз Скирит оставался по правому борту, на горизонте виднелись далекие черные зубы.
А перед ними торчали сотни маленьких ледяных зубов, белых, как кость, острых и твердых, способных распороть днище корабля. Они беспорядочно плавали, причем бо́льшая часть оставалась под водой. На горизонте, впереди, Джорон видел линию белого тумана, край Берега Спантоннис. Он попытался оценить, насколько до него далеко и как скоро они долетят до призрачного тумана, но знал, что определить такое расстояние на глаз очень сложно. Лучше подождать Эйлерина. Он снова повернулся к Серьезному Муффазу.
– В воде полно плавающего льда, Серьезный Муффаз, – сказал он.
– Да, но станет еще хуже, когда мы продвинемся еще дальше на юг. И я беспокоюсь из-за нашей скорости.
– Ну, – сказал Джорон и только теперь посмотрел на белый корабль, который их преследовал. – Я и сам тревожусь, но сейчас не намерен снижать скорость, более того, я бы предпочел ее увеличить. – Он улыбнулся, и Серьезный Муффаз едва не ответил тем же. – Однако я должен думать о безопасности наших женщин и мужчин. Будем наблюдать еще два часа. И я хочу составить расписание, чтобы каждый член команды мог провести какое-то время на камбузе, где тепло, может быть, немного поспать, но без корабельных друзей – они должны отдохнуть, а не утомляться.
– Они будут ворчать, хран-пал, дети палубы любят свои гамаки.
– Пусть ворчат, Серьезный Муффаз, пусть ворчат. Я уверен, что они прекратят, когда почувствуют тепло тела соседа.
Муффаз кивнул и зашагал по палубе, на ходу отдавая приказы, а Джорон направился на корму, чтобы посмотреть на «Пику кейшана».
Рядом появился Эйлерин.
– Он нас догоняет, – сказал курсер.
– Да, и мне не нужно быть курсером, чтобы это понять. – Джорон откашлялся, чтобы из его голоса исчезла резкость и тревога. – Как далеко до Берега Спантоннис, Эйлерин? Полагаю, мы будем там к наступлению ночи, но у меня сложилось впечатление, что они догонят нас раньше. – Джорон вздохнул. – А у меня закончились бочки и другие идеи. К тому же бури, которая могла бы помешать им протаранить нас или взять на абордаж, не предвидится. Впрочем, ему будет гораздо проще атаковать нас крылоболтами – ведь нам нечем ответить.