Пётр Вайль – Картины Италии (страница 60)
Это надо увидеть. Это стоит увидеть. И это – только один мелкий пример.
Вообще, смелость и уникальность фрески Амброджо в том, что он прокламировал возможность совершенного общества в современном городе, а не поместил идеал, как это было принято всегда – и до, и после тоже – в некий доурбанистический Золотой век.
Но – по порядку, к этим фрескам надо еще прийти.
В Палаццо Пубблико, увенчанном стройной башней Торре-дель-Манджа, – множество интересного и ценного, точнее бесценного. Целый зал, расписанный Спинелло Аретино. «Маэста» Симоне Мартини и его одинокий воин Гвидориччо да Фольяно. Они – в зале, сохранившем название, но утратившем то, что дало ему имя: называется Sala del Mappamondo. Амброджо Лоренцетти соорудил здесь исчезнувший сейчас не то глобус, не то, что более вероятно, какой-то цилиндр с картой по окружности (mappamundus volubilis – «крутящаяся карта мира»). Почти семьсот лет назад Амброджо создал предмет из анекдота и из среднеазиатской сегодняшней реальности. Юмористический «Глобус Украины» и возвышающийся в Ташкенте у комплекса правительственных зданий «Глобус Узбекистана» предваряются этим «Глобусом Сиены»: тосканский город размещался в центре известного тогда мира. Вращающаяся карта была огромна – около пяти метров в диаметре. Еще в середине XVIII века она существовала, есть описание.
Но все в Палаццо Пубблико устремляется к Sala dei Nove, Залу Девяти (он же – Sala della Расе, Зал Мира). Три стены в помещении размером 14,04 на 7,07 метра расписал Амброджо Лоренцетти. Четвертую стену оставили для окон на площадь – чтобы передохнуть после чтения этого стенного учебника.
Входивший сюда первым делом видел западную стену – «Город под властью тирании» (распространенное название «Плоды дурного правления» – позднейшее изобретение). Как у Данте его «Божественная комедия» начинается с «Ада», так и здесь царство темных сил предвещает далекое, но неизбежное торжество справедливой республики.
Слева вверху парит Страх с занесенным мечом. Сидящую на троне Тиранию с вампирскими клыками окружает дьявольская троица: Алчность, Гордыня и Тщеславие. Сидят в ряд шесть Пороков – в той же мере социально-политических, как и индивидуальных: Жестокость (в задумчивости душит ребенка), Предательство (с полубарашком-полускорпионом на коленях), Обман (с крыльями летучей мыши), Ужас, Несогласие, Война. Все наглядно, как в латиноамериканских телесериалах, иначе говоря – как в жизни. Обличия и действия неприятные. Ужас и вовсе не вполне человек, что правда. Несогласие пилит себя пополам двуручной пилой: ножовкой было бы куда удобнее, но нерадивость проявляется даже в выборе орудия самоуничтожения.
У ног всей этой шайки лежит связанное Правосудие. В общем, авторитарный режим с подавлением гражданских свобод. Вокруг – результаты: и в городе и в контадо (окрестных землях) разгул бесчинства. Разрушены дома, на улице валяется труп, солдаты тащат женщину. В деревенской части единственная заметная деятельность – поджоги. В городе единственный человек, занятый трудом, – оружейник: производителен лишь военно-промышленный комплекс, все прочее – сплошное разорение.
Переведя дух и повернувшись направо, посетитель видел короткую северную стену – «Аллегория доброго правления».
На троне – слева фигура Правосудия, над ней – Мудрость, под ней – Согласие. Справа – Общественное Благо (оно же Коммуна): седой благообразный мужчина вдвое крупнее всех остальных. Над ним парят Вера, Милосердие, Надежда. По сторонам сидят шесть Достоинств: Мир, Стойкость, Благоразумие, Великодушие, Умеренность, Правосудие (второй раз, от повтора хуже не будет) – все женщины. Самая выразительная фигура – Мир: если остальные чинно сидят, держа спинку, то тетя Мир развалилась вольготно на подушках, задумчиво глядя в пространство, не скрывая под тонким платьем соблазнительных грудей и живота. В общем, ясно, для чего нужен мир.
Совет Девяти входил на заседания в дверь, которая размещалась под фигурой Правосудия, садился на приподнятую сцену под «Аллегорией доброго правления». Так что посетители глядели на олицетворения Достоинств над головами советников, и самому глупому было понятно, куда он попал и что его ждет. Наглядность предельная: скажем, большой плотницкий рубанок в руках Согласия – чтобы не только символически состругивать разногласия, но и практически выравнивать граждан путем прогрессивного налогообложения.
Все тут продумано и разумно. Не зря Гиберти и Вазари дружно называют Амброджо Лоренцетти художником-литератором, «философом», исследователем античности. Не исключено, именно поэтому Гиберти, сам художник энциклопедической складки, отдавал Амброджо предпочтение перед широко признанным Симоне Мартини. Вазари подробен: «Нравы Амброджо были во всех отношениях похвальными, и он скорее напоминал дворянина и философа, чем художника, и, что больше всего свидетельствует о благоразумии человека, всегда был готов удовлетвориться тем, что ему было дано людьми и временем, и потому переносил с духом умеренным и спокойным добро и зло, даруемые судьбой». Литературный, «публицистический» характер фресок в сиенской ратуше это подтверждает. Вазари пишет, что Амброджо «не только постоянно общался с людьми учеными и заслуженными, но и с большой для себя честью и пользой принимал участие в делах своей республики». Тому есть свидетельства и в документах: Амброджо «мудро говорил» на заседании городского совета.
Его знания современной политики и – главное! – философии отчетливее всего проявились в росписи восточной стены Зала Девяти. Это самая знаменитая работа Амброджо Лоренцетти и наиболее интересная фреска всего раннего Возрождения – «Хороший город-республика» (или «Плоды доброго правления»).
Философская основа – Аристотель и Фома Аквинский. «Человек – общественное животное»: эта аристотелевская мысль о естественности объединения людей в социум легко прочитывается во фреске Амброджо. Для необразованных должно быть ясно, что все вместе могут и должны мирно жить, плодотворно трудиться и весело отдыхать. Образованные без труда усматривали красочно иллюстрированные идеи святого Фомы, который был канонизирован незадолго до росписей – в 1323 году.
Сын графа Ландольфо Аквинского, Фома родился в 1225 году в замке близ Монте-Кассино, учился в Неаполе, Париже, Кёльне. В девятнадцать лет вступил в доминиканский орден. Умер в 1274 году в аббатстве Фоссанова к югу от Рима. При канонизации получил титул «ангельский доктор», а позже был признан пятым – и наиглавнейшим – Учителем Церкви.
Католицизм с 1298 года стал давать почетные звания Учитель Церкви (Doctor Ecclesiae) выдающимся богословам. Первыми стали родившиеся в IV веке миланский епископ Амвросий Медиоланский; создатель латинского текста Библии Иероним Стридонский; крупнейший писатель раннего христианства, автор выдающейся «Исповеди» Аврелий Августин; родившийся в VI веке Папа Римский Григорий Великий.
Сейчас Учителей – 33 человека, среди которых три женщины: Екатерина Сиенская, Тереза Авильская и канонизированная Иоанном-Павлом II в 1997 году Тереза из Лизьё (монахиня-кармелитка, за сто лет до этого она двадцатичетырехлетней умерла от туберкулеза в нормандском городке Лизьё, оставив автобиографию «История моей души», которая стала чтением миллионов).
Аквинат связал проповедь Христа с философией Аристотеля и дал пять доказательств бытия Божия, за что был назван князем философов (princeps philosophorum). Томизм (Фома – Томас) в 1879 году был признан господствующей доктриной католицизма, его преподавание обязательно во всех католических учебных заведениях. Неотомизм – влиятельнейшее направление философии ХХ века – на основе новых современных понятий сращивает науку с верой.
Рационально истолковывая многие христианские догматы, святой Фома учил, что вера не противоречит разуму – и то и другое истинно. В основе человеческой добродетели лежит «естественный закон». Отсюда – возможность разумного и доброго устроения жизни, и цель власти – содействовать этому естественному закону. Монархия – лучший из видов власти, но народ имеет право свергнуть неправедного (иными словами неразумного) правителя.
Надо сказать, что к церковным властям, которые Аквинат ставит выше светских, это не относится. У него ясно сказано, что таинства имеют силу даже тогда, когда они совершаются дурными клириками. Вечный вопрос интеллигента: как быть, если поп – пьяница, развратник, невежда? Согласно святому Фоме, грешный священник все равно вправе отправлять свои духовные обязанности.
«Хороший город-республика» Амброджо Лоренцетти протянулся во всю 14-метровую длину стены. Пока не появились огромные панорамные картины XIX века, фреска была одной из самых больших в мире. Ощущение панорамы – и от вытянутости формата: высота впятеро меньше длины. Точка обзора приподнята очень высоко. Взгляд из космоса, сказали бы мы. Взгляд Бога, сказал бы Амброджо. Панорамно и содержание. На фоне полуреального (узнаваемая Сиена) – полувоображаемого (идеал) города изображены 56 человек и 59 животных. В городских кварталах и в контадо представлены и «механические» и «свободные» искусства.
Помимо картинок – еще и надписи на двух языках: на латыни – цитаты из Библии и заявления государственной важности, по-итальянски – что попроще. Фреска рассчитана на мультимедийное воздействие: надписей много, как на картинах концептуалистов второй половины XX века. Вероятно, для того чтобы увеличить силу «месседжа», а кроме того – здесь апелляция к высшей прослойке общества: грамотных в Сиене было не больше половины.