Пётр Вайль – Картины Италии (страница 56)
На фреске Симоне святой еще в рыцарском облачении, но держит уже не меч, но крест. В общем, он хоть и является покровителем воинов, по-настоящему должен бы считаться небесным патроном хиппи и прочих пацифистов, но дело ведь всегда в трактовке, решительно зависящей от времени.
Зато мирным и благостным выглядит окружающий базилику Сан-Франческо город Ассизи – весь из светлого камня. Разместившийся на склоне горы Субазио его средневековый центр – один из самых нетронуто сохранившихся в Европе. Какое количество писавших о нем начинали так: «Кажется, время тут остановилось». Пошлость материализовалась: вокзал в Ассизи без часов, – нигде такого не видал. Бог знает, может, и впрямь здесь время должно течь по-особому.
По улицам взбираешься по-альпинистски, утешая себя тем, что потом-то непременно двинешься под уклон, но за спуском – новый подъем, однако вознагражденный красотами. Фасад кафедрала Сан-Руфино – бело-розовый пряник. Чудный образец романской архитектуры, примитив лучшего вида – как детская игрушка или сласть. Продолжая кулинарную тему: в лавках продается местный сыр с трюфелями и красным перцем – Viagra d’Assisi, остроумно.
В церкви Санта-Кьяра – крест, который когда-то заговорил с Франциском. С тех пор молчит. Тут же листочки с молитвой, составленной будущим святым в 1206 году, после того как он услышал слова, исходившие от креста: «Франциск, иди и восстанови дом Мой». Тексты на разных языках. Русского перевода в церкви нет, но он приведен в книжке, продающейся в магазине Францисканского общества. Издано в Москве в 1995 году. «Всевышний Боже славный, освети тьму сердца моего и дай мне истинную веру, ясную надежду и совершенную любовь, разумение и познание, Господи, чтобы исполнил я Твое святое и истинное призвание».
Поэтично и лаконично – что нечасто сопутствует одно другому. Он был очень хорошим поэтом, Франциск Ассизский. Сын местного зажиточного горожанина и француженки, с ранних лет сочинял стихи и стал трубадуром. Потом писал на устанавливающемся итальянском языке, но поначалу, судя по всему, по-французски, точнее – по-провансальски, коль скоро трубадуры – явление Прованса XI–XIII веков.
По-русски им не повезло с названием. Даже когда знаешь, в чем дело, перед умственным взором невольно возникает нечто медное, задранное вверх для побудки. Хотя труба здесь ни при чем: trobar – слагать стихи.
Поэзия трубадуров неразрывно связана с рыцарством. Из окна замка выглядывала воспеваемая Прекрасная Дама, недоступная и не очень-то практически желанная, если учесть, что это ее муж обеспечивал стихотворцу приличный уровень жизни при своем дворе. На манер рыцарских устраивались поэтические турниры. Альбигойские войны, разорившие в начале XIII века Прованс, покончили с трубадурами. До нас дошли сведения о четырех сотнях этих поэтов. Известнейший из них, Бертран де Борн, умер в 1215 году – его стихи, конечно, знал Франциск, родившийся в 1181-м.
Он водился с золотой молодежью, и биографы увлеченно говорят о его пристрастии к роскоши и развлечениям, чтобы создать контраст последующей аскезе. Франциск и в юности был совестлив и одаривал нищих, но первый настоящий переворот в его душе произошел в плену, куда он попал во время войны с Перуджей. Второй – по возвращении, в тяжелой болезни. Третий вызван видением, побудившим его покончить с прежней жизнью. И наконец, призыв говорящего креста завершил обращение.
В базилике Сан-Франческо в Ассизи не отделаться от ощущения, что на фресках Джотто в Верхней церкви – Франциск второго этапа жизни, а у Симоне в Нижней – первого. Хотя у него там святой Мартин Турский, но храм-то – во имя святого Франциска Ассизского, не сопоставить стиль и суть невозможно, как и жития обоих святых. Безусловно, Симоне Мартини подхватил то, что забросил Франциск, – поэзию трубадуров.
Оттого он и выделяется так среди современников.
А в Ассизи выделиться трудно: базилику Святого Франциска, помимо Симоне и Джотто, расписывали еще Чимабуэ и Пьетро Лоренцетти. Эта мощная квадрига затоптала всех возможных соперников. Уцелели лишь какие-то безымянные обломки: Мастер Санта-Кьяра, например, а как по имени-отчеству – неведомо. Открытие поджидает только в стороне от мощного вала первостатейных талантов, в низине, в пяти километрах от самого Ассизи – там Порциункола: церковь Санта-Мария-дельи-Анджели.
День уже клонится к вечеру, а по широкой площади все подходит и подходит народ. Бердяев, чтивший святого Франциска, горевал, что его места оставляют впечатление заброшенности. Бердяев бывал тут век назад, посмотрел бы сейчас: заполнена вся гигантская, седьмая по размеру в мире церковь, построенная вокруг двух келий святого Франциска. В Страстную пятницу, разумеется, преобладают паломники, но и в любое другое время здесь хватает туристов. Павел Муратов, который был тут примерно в те же годы, что Бердяев, как раз досадует на обилие посетителей, нарушающих благостность здешних мест. Как же все субъективно и относительно. Можно себе представить, что такое «много народу» в начале ХХ века и что – в начале XXI. Впервые я попал в Ассизи в сентябре 1977 года: по сравнению с нынешними временами – тишь и безлюдье.
Одна келья в Санта-Мария-дельи-Анджели, в которой святой жил и которая явилась ядром всего францисканского ордена, – капелла делла Порциункола. Это означает «маленькая часть», «маленькая порция» или, как говорили у нас в армии, «порцайка». Вторая – капелла дель Транзито: имеется в виду переход в другой мир. В ней святой Франциск умер 4 октября 1226 года. А дальше, в глубине церкви, за коридорами, открывается зеленый дворик – остаток того леса, в котором Франциск беседовал с птицами и именно здесь встречался со святым Антонием Падуанским.
Здесь же – капелла дель Розетто: Розового сада. Речь идет о том, как мучимый искушениями плоти Франциск, сорвав одежду, бросился в розовый куст, но тот вовремя свернул шипы и не поранил святого. Нечто подобное произошло семью столетиями раньше со святым Бенедиктом (устав его ордена стал образцом для всего европейского монашества), который ринулся в заросли шиповника и крапивы, чтобы загасить вспыхнувшую при виде женщины похоть. Правда, тогда флора не стала сотрудничать со святым, но цель была достигнута. Как выразился папа Григорий Великий: «Через раны тела он исцелил в себе раны души». Представляется правильным, что растение оказалось милосердным к Франциску. Самый обаятельный святой христианского мира, он жил в единстве с природой, был ее подлинной частью, как мало кому дается, как, может быть, существовал древний, еще не осознающий себя отдельной личностью человек, который опускал руку в воду и не различал толком – где рука, где рыба, где река.
Капеллу Розетто расписал Тиберио д’Ассизи – то открытие, которое ждет тебя здесь. Художник, которого в действительности звали Тиберио ди Диоталлеви, родился в Ассизи в 1460-е годы, здесь же и умер в возрасте около шестидесяти, работал в Умбрии и Риме, учился у Перуджино и Пинтуриккио. На первого Тиберио совсем не похож, второго несколько напоминает, но он нежнее, скромнее, прозрачнее. Как верно, что именно он расписал капеллу, посвященную святому Франциску! Среди семи сцен есть и «Чудо розового куста» с растерянным и смущенным святым и стоящими перед ним двумя ангелами – на фоне узнаваемого умбрийского пейзажа.
По красоте ландшафта, по той натуральности, с которой рукотворное здесь вписано в природное, Умбрия занимает второе в Италии место после непревзойденной Тосканы. Изящно написал об окрестностях Ассизи Михаил Кузмин:
Такая Умбрия предстает на фресках Тиберио д’Ассизи. Его радостно встречаешь как уже доброго знакомого немного южнее Ассизи, под Монтефалько. Километрах в двух от городка – монастырь Сан-Фортунато, куда добираешься, чтобы посмотреть на работы Беноццо Гоццоли, а там еще в монастырском портике и он – Тиберио. Снова святой Франциск, снова умбрийские виды, снова сдержанная прелесть письма.
Какой же звездопад талантов обрушился на Италию в те времена! В «Справочнике художников итальянского Ренессанса» перечислены более 1200 человек, но и он не полон – по крайней мере, я не смог найти в нем как минимум трех-четырех имен отличных мастеров, которых видел в путешествиях по стране. Такая земля.
Возле церкви Санта-Мария-дельи-Анджели, Порциунколы – большой францисканский книжный магазин, где я и купил сочинения святого Франциска по-русски. Монахи этого ордена появились в России еще в XIII веке. Плано Карпини был проездом: его отправили в 1245 году с письмом папы «царю и народу тартарскому», но Батый письма не принял. Карпини встречался в ханской ставке с отцом Александра Невского – князем Ярославом Всеволодовичем. Через несколько лет со сходной миссией, но уже по поручению французского короля Людовика IX, проехал через русские земли францисканец Гийом Рубрук – о его поездке написал поэму Николай Заболоцкий. В Москве первым из этого ордена оказался епископ Иоанн Франциск, которого в 1526 году принял великий князь Василий III. К францисканцам благосклонно относились Петр I и Екатерина II. В XIX веке в Смоленске и Москве, в Сокольниках, были францисканские монастыри. В 20-е годы следующего века орден помогал голодающим Поволжья. С 1993 года в Москве работает миссия конвентуалов, церкви и монастыри есть в разных местах России, даже в Сибири.