Пётр Левин – Дракула. Comeback (страница 2)

– Ноу проблем! Бесплатно! – сказал Рябой на ломаном русском, словно угадывая мои мысли, и настойчиво потянулся к чемодану.

Я отпустил ручку и отдал чемодан. Ну хочешь – веди, чаевых все равно не дам. Дело в том, что я забегался в Москве накануне отъезда, вернее залежался на диване и замечтался, что совсем забыл про деньги. В итоге снял в последний момент в Сбербанке на Пушкинской. Решил, что триста долларов хватит. Я попросил выдать мне мелочью, но девушка, улыбаясь, стерва, выдала сотнями. На мои возражения сказала, что мелких купюр нет. И вот теперь я с тремя сотнями долларов в кошельке думал, как бы расплатиться с Рябым за помощь с чемоданом, если это потребуется. В итоге решил, что если что, отдам рублями, благо сотенок у меня было больше тридцати. Дам двести – и гуляй, Рябой!

Пока шли к машине, я все думал об этих дурацких чаевых, но как только раздвижная дверь в черном микроавтобусе марки «Мерседес» захлопнулась, и я решил, что это работник нашей миссии, и он получает зарплату, а раз так, то это его работа. И на чай я ему не дам. Но если и дам, то рубли.

Вот такие идиотские мысли меня занимали. Сейчас они кажутся мне бредом. Но тогда вся эта поезда была словно сон. Пока я думал так, дорога пошла через леса, да такие, что иногда казалось, а может уже вечер и я попал в другое измерение? Тени деревьев заваливали полотно асфальта, синее небо и Солнце скрывались за обширными кронами высоких елей, которые росли и ввысь, и вширь.

– Это плохое место, – неожиданно сказал Рябой. – Я здесь уже месяц работаю.

Говорил он на ломанном английском, который я знал средне, но как-то знал.

«Рули давай, не отвлекайся», – подумал я.

Я сидел в салоне в центре третьего ряда и смотрел на дорогу через лобовое стекло. Мы ехали по горам. Машина летела сначала вниз, потом вверх, затем опять вниз – и так до бесконечности.

Ехали сначала час, затем другой. Стало скучно смотреть в окно. Начал крутить живот, страшно хотелось есть. А на дороге не было ни одной заправки, ни одного кафе. Да и вообще не было хоть сколько-то живого и людского. Словно мы с Рябым попали в другое измерение с бесконечной дорогой, бак был бездонный, и так мы будем ехать, пока с голоду не умрем. Алкоголь отпустил, было небольшое то ли похмелье то ли некий синдром отмены. Захотелось еще выпить. Но не в первый же день напиваться?!

Пока я так думал, веки начали наливаться весом, глаза сами закрывались, и я уснул. То ли горный воздух с запахом хвои так подействовал, то ли я просто рано проснулся, чтобы успеть в аэропорт, то ли душевные переживания склонили в сон, а может все вместе.

Проснулся от выкрика Рябого:

– Заамак Дракула, много добре!

Я открыл глаза в момент торможения. Машина застыла перед огромным строением, метрах в пятидесяти от него, на площадке из камня. Я посмотрел назад – дорога из асфальта петлей осталась позади, мы были на холме, к которому вела то ли природная, то ли искусственная насыпь, на которой и была построена дорога.

Это был высокий величественный замок с башнями – я насчитал три, но самом деле их было пять, —высокими стенами из серого камня, черной крышей. Стены были в подтеках, а окна какие прямоугольные, какие полукруглые вверху и прямые внизу. Окна были расположены хаотично, тут и там, словно архитектор был пьян, когда работал над проектом.

Замок походил скорее на музей, не было заметно, что тут идут раскопки. Деревянная массивная дверь была закрыта.

«Черт, он меня в гостиницу что ли привез?», – подумал я.

Я сунул руку во внутренний карман пиджака и достал ваучер, чтобы проверить, не сошел ли я с ума, развернул лист. На нем было написано «Гостиница «Пржвалово»». На черно-белой распечатке красовалось невнятное фото пятиэтажной гостиницы. Я сложил лист и засунул обратно в пиджак.

Глава 2. В замке Дракулы

Над замком накатывали темно-синие тучи. Погода быстро менялась. Только что светило солнце, и вот его нет. А я словно попал в фильм ужасов, и природа хочет показать, где я есть. Во всю эту суеверную чепуху не верю, уж не станет черт под меня погоду менять, поэтому встретил непогоду спокойно.

Но еще раз взглянув на серый замок ощутил, как внутри пробудилось непонятное чувство. То ли от непогоды, то ли от переживания, замок предстал передо мной как воплощение древнего зла, как мне тогда чудилось, некой тайны. Мне как археологу было важно погрузиться в предмет, почувствовать эмоцию, и я отдался чувству. Но не страх будоражил меня, хотя и его я ощущал, внутри щемило некое новое неведанное чувство пьяной свободы. Оно обволакивало сердце и стенки сосудов. Три башни, высоченные и грозные, казались тремя великанами, которые занесли мечи над головой, чтобы отрубить мою мытую голову и похоронить и прошло, и настоящее, и будущее.

Я сам не заметил, как вмиг рассеянные мысли сменились чувством тревоги и волнения. Почему мы остановились здесь? Туда ли мы приехали? Кто этот Рябой, так ли все с ним просто, как я думал, или он сейчас выволочет меня за шкирку из машины и начнет избивать ногами прямо тут, на булыжниках?

Но Рябой сам был погружен в тревожные мысли. Я это понял по его бегающим глазам, которые видел через центральное зеркало. Похоже, что он боялся.

– Недобро място, недобро! – дрожащим голосом проговорил он, увидев в зеркале мой взгляд. Казалось, что мужчина напрочь забыл английский и теперь только разговаривал на румынском. Это потом я узнал, что Рябой был болгарином, и поэтому говорил на болгарском. Но тогда мне отчего-то чудилось, что он говорил на румынском.

Наши мысли прервали. Массивная деревянная дверь замка начала открываться. Я заметил, что Рябой пристально глядел на дверь, он словно забыл наши переглядки и теперь был сосредоточен на двери.

Из темноты показалась долговязая фигура человека. Я разглядел круглые очки на овальном лице, одет мужчина был в серое – да, это был по виду мужчина. Он замахал рукой, приглашая.

Я сорвался с места и начал дергать ручку двери, но дверь не поддавалась.

– Автоматик, – сказал Рябой и нажал на кнопку на панели.

Дверь начала отъезжать, пахнуло свежестью, воздух был влажным, приятным. Я вдохнул грудью, голова закружилась.

Рябой нажал на еще одну кнопку, задняя дверь багажника начала подниматься, открыл водительскую дверь и спрыгнул. Подошел быстрым шагом к спине машины, вытащил мой чемодан и понес к замку, да так быстро, что пока я вышел из салона, он прошел полпути. Мне не оставалось ничего другого, как побежать. В какой-то момент я понял, что выгляжу дураком в глазах Длинного (будем так его называть, чтобы было понятней, еще я звал его Очкарик слепошарый – кем он, по сути, и являлся). С бега я перешел на быстрый шаг. И подошел к двери, когда мой чемодан стоял на пороге, а Рябой куда-то пропал, видимо пронырнул внутрь и там забился в свой угол или кабинет в башне. А может превратился в тощую крысу и отправился на кухню готовить рататуй.

– Иван Иванович Вязов, архитектор – Длинный протянул руку.

Я протянул в ответ. Ладонь визави была потная и вялая, я поздоровался с отвращением, засунул руку в карман пиджака и помял бумажную салфетку от завтрака в самолете, которая кстати пригодилась.

– Александр Павлович Яровский, археолог, очень рад, что вы говорите по-русски! А то этот румын ничего толком не объяснил, – сказал я в ответ и улыбнулся.

– Он не румын!

Мы все еще стояли на пороге, в дверях, и оттого я чувствовал себя неловко. За плечами Ивана Ивановича была темнота, хотелось посмотрел, что там внутри. Но я вежливо ждал, когда Длинный сам меня пригласит.

– Он не румын! – повторил Длинный, – он болгар, говорю, болгар!

Вот так и сказал: «болгар» вместо «болгарин».

– Конечно, конечно, – затараторил я. Хотя для меня что болгарин, что румын: все одно, все едино.

– Может пройдем внутрь? Предлагаю без церемоний, сразу перейти на «ты» и не валять бабушку.

Я кивнул, Длинный отступил и пропустил меня. Я схватил чемодан и потянул его за собой. Колеса завибрировали, под ногами был камень, но не такой выпуклый, как на площадке перед замком.

Эхо разносило по замку «дыр-дыр-дыр». Я поднял чемодан и понес в руках за боковую ручку. Глаза не привыкли к такой темноте, я толком ничего не мог рассмотреть. Большая зала, внутри которой огромная каменная лестница шириной метров в пять, лестница шлейфом уходила наверх.

Зала была высокой, потолок я не мог рассмотреть. Что там, вверху? Слева был большой камин размером с микроавтобус, на котором я приехал. На нем стояли канделябры, в которых горели свечи. Я огляделся по сторонам. Свечи стояли и на черном деревянном столе с приткнутыми к нему черными стульями с высокими резными спинками. Но эти свечи на столе не горели.

Рядом с камином располагался старинный диван, обитый коричневой кожей. По бокам камина стояли чучела волков, они смотрели стеклянными глазами и будто следили за тобой, это неприятно бросилось в глаза.

На стенах висели величиной с человеческий рост картины с изображением разных людей в старинной одежде. Вот юная девушка лет двенадцати в легком воздушном платье белого цвета стоит среди красных маков. Вот красивая женщина в красном балахоне в беседке смотрит на озеро, лицо печальное, глаза грустные. А вот мужчина в доспехах держит в правой руке меч, но никому не угрожает, лицо спокойное, даже можно сказать доброе.