Пётр Кон – Ветер океана звёзд. Часть 3 (страница 1)

Пётр Кон

Ветер океана звёзд. Часть 3

Сушилка

Крейсер-Академия нёс в своём чреве смертоносный арсенал. На его просторной трёхсотметровой причальной палубе теснились тридцать семь единиц боевой техники: эскадрилья малых космолётов (семь звеньев по четыре истребителя – «птички») и эскадрилья средних космолётов (три отряда по три грозных боевых глайдера). Рядом громоздились стойки с личным оружием, боевыми скафандрами и горами поддерживающего оборудования – весь этот металлический зверинец ждал своего часа.

Рейнар Гару был зачислен в одно из звеньев «птичек». Его машина, оснащённая малокалиберными пулемётами, уже ждала своего пилота. Он мысленно примерял грядущие боевые вылеты, готовый ринуться в космическую мясорубку… Но судьба распорядилась иначе. Одно событие, разыгравшееся в душных недрах корабля, перечеркнуло все планы.

Направляясь в каптёрку, Рейнар замер как вкопанный у знакомой, проклятой двери. За ней, в адской духоте сушилки, разворачивалась картина, жутко напоминающая ту, полугодовой давности. Тот же убогий квадрат помещения, завешанный мокрым бельём, те же раскалённые трубы. Только на этот раз не было Тамара Науменко, чтобы охладить пыл агрессоров. Исчезновение их прежнего заводилы, Оля Голдева, и таинственная пропажа Стефана Дамоклова, казалось, усмирили эту шайку. Но нет – первокурсники-пилоты, в которых Рейнар за полгода так и не разглядел ничего, кроме злобного убожества, вновь активизировались.

В центре их внимания, как и тогда, был Рейк Рун. И нутро Рейнара сжалось от ледяного предчувствия: на этот раз всё кончится куда хуже.

Гару резко рванулся в соседнюю каптёрку – там должны были дежурить старшина и каптёр! Но помещение было пусто. «Нарушение устава! – пронеслось в голове. – Одновременно покинуть пост не имеют права!» Где они – на перекуре? В уборной? Неважно. Их не было здесь и сейчас, когда они были нужны как воздух. Чувство дежавю смешалось с гнетущим ощущением надвигающейся беды.

Стиснув зубы, Рейнар развернулся и шагнул в пекло сушилки. Воздух, густой и влажный, обрушился на него, как физический удар. Жара сдавила горло, сердце забилось чаще, будто предупреждая об опасности. Повсюду висело бельё – носки, трусы, майки – не оставляя ни сантиметра свободного места на трубах. Два огромных вентилятора за решётками в углах едва шевелили раскалённый воздух, их жужжание тонуло в духоте. Казалось, не дышишь, а пьёшь кипяток. Рейнару почудилось, что он увязает в этом месиве, как муха в смоле. Но отступать было нельзя. Рейк нуждался в нём.

Картина была отвратительной. Двое крепких парней держали щуплого Рейка, третий методично, со свирепым удовольствием, вгонял кулаки ему в живот. От каждого удара Рун корчился, пытаясь сдержать стон, но сил вырваться не было. И сквозь хрип агрессоров Рейнар услышал ключевое, леденящее душу:

– Отдай пробирку, тварь эстерайская! Ты даже не понимаешь, на кого мы работаем! Смотревший на звёзды не потерпит, чтобы земляне получили образец! С него сделают противоядие! Наши шкуры – и твоя, предатель! – пойдут на барабан, если мы его упустим! Отдай то, что ты украл у своих родителей!

Время замедлилось. Мысль о вирусе, о том, что Рейк завладел образцом, о некоем «Смотрящем на звёзды» – всё это пронеслось вихрем. И в следующее мгновение Рейнар Гару, забыв про страх и духоту, ринулся в бой.

Его появление ошеломило нападавших. Миг замешательства – и этого хватило. Рейнар врезался в группу, как таран. Его первый удар, могучий и точный, отшвырнул ближайшего хулигана к раскалённой трубе. Высокий рост давал преимущество, длинные руки держали дистанцию. Но один из парней, ловкий и злобный, прыгнул ему на спину, обвив руками шею, пытаясь задушить или повалить. Остальные, опомнившись, набросились спереди. Рейнар взревел, рванулся, раскинул руки с нечеловеческой силой – и сбросил мелких агрессоров, как щенков. Они отлетели, ударившись о стены и трубы.

Но ловкач на спине держался мёртвой хваткой. А тот, кто бил Рейка – самый опасный, с холодными, жестокими глазами – оказался умелым бойцом. Он метко бил в незащищённые места: висок, нос, солнечное сплетение. Его удары были острыми, болезненными. Опасный и тот, другой – снова кинулись к Рейнару, хватая за руки, за ноги, сковывая движения. Немец яростно вырывался, но противников было слишком много, они висели на нём гирями.

Рейк, едва придя в себя от ударов, не думал о бегстве. С отчаянным воплем он кинулся на ближайшего обидчика, вцепился в него, пытаясь оттащить от Рейнара. Но его просто отшвырнули, как назойливую мошкару. Он упал, ударившись головой.

Силы Рейнара таяли под градом ударов и в чудовищной духоте. Казалось, вот-вот сомкнётся темнота. И тогда, собрав остатки воли и воздуха в лёгких, он издал оглушительный, звериный рёв. Рёв нечеловеческой ярости и отчаяния, от которого, казалось, задрожали сами трубы и на мгновение замерли даже вентиляторы. Державшие его вздрогнули, их хватка ослабла на долю секунды…

Этого хватило. Собрав последние силы, он рванулся, как загнанный зверь, вырывающийся из капкана. Мощным рывком он швырнул державших его парней прочь. Двое, не успев вскрикнуть, грохнулись о стены и змеившиеся по углам раскалённые трубы, соскользнув на пол в полубессознательном состоянии. Третий, самый ловкий и жестокий, отлетел дальше всех. Он вскочил, его лицо, искажённое бешенством и внезапным страхом, ясно говорило: победа, казавшаяся верной, ускользала в самый последний миг.

«Нет!» – словно выдохнул его взгляд. И с диким, отчаянным воплем он бросился вперёд, нанося слепой, безысходный удар. Кулак угодил Рейнару точно в бровь.

Хлюп! Тёплая, липкая волна хлынула по лицу, заливая глаз. Но боль, острая и жгучая, лишь подстегнула Рейнара. Адреналин пылал в жилах, заглушая всё. Он не видел красного тумана, не чувствовал ничего, кроме жгучей потребности добить.

Игнорируя кровь, заливавшую половину лица, Рейнар обрушился на противника всей своей массивной тушей. Не было изящества, только звериная мощь. Он вогнал колено в пах нападавшего со всей силы, вложив в удар вес всего тела и всю накопленную ярость.

«У-ух!» – воздух вырвался из глотки пилота хриплым стоном. Он согнулся пополам, лицо побелело от невыносимой боли. И в этот миг, когда он был абсолютно беззащитен, Рейнар занёс кулак, будто кузнечный молот. Со всего размаха, вложив остатки сил и всю свою ненависть к этой подлости, он обрушил его сверху вниз – прямо на склонённую голову.

Глухой, костяной щелчок. Тело пилота обмякло, как тряпичная кукла, и рухнуло на пол, безжизненно распластавшись. Поединок был окончен.

До этого мгновения Рейнар держался на чистой воле, на экстренных резервах, которые мобилизует организм перед лицом смерти. Он должен был стоять. Должен был победить. Увидев, что в зловещей духоте сушилки теперь стоят на ногах только он и Рейк, а их обидчики лежат поверженные, эта стальная пружина внутри него щёлкнула и разжалась.

Второе дыхание, державшее его на плаву, иссякло. Ноги подкосились. Он тяжело осел и растянулся на липком от конденсата и крови полу. Перед глазами где-то вдали плыл потолок. Дыхание хрипело в груди, каждый вдох обжигал лёгкие раскалённым воздухом.

Правый глаз был заклеен густой, непроглядной корочкой запёкшейся крови. Но боль отступила куда-то далеко, приглушённая адреналиновым откатом. Тело ныло глухими, отдалёнными толчками – там, куда пришлись удары. Эти сигналы бедствия казались чужими, не имеющими к нему отношения. Он смутно представлял своё лицо: сплошное кровавое месиво, ссадины, гематомы. Металлический привкус крови во рту говорил о разбитых губах и, возможно, выбитом зубе. Но сейчас это было неважно.

К нему медленно подполз Рейк. Ноги эстерайца тоже, видимо, отказали после пережитого кошмара. Рейнар с трудом сфокусировал левый глаз на друге. На лице Рейка не было ни синяка, ни царапины – лишь глубокая трещина страха в глазах и безмерная печаль. «Хорошо, – промелькнула в тумане сознания мысль, – Я справился с той задачей, которая передо мной стояла. Друг невредим. Хотя, поплатился я жёстко». Лёгкая волна жалости к себе тут же накрылась ледяным безразличием усталости. Выжил. Этого достаточно.

Вдруг Рейк, рыдая от нахлынувших чувств, обвил Рейнара руками, прижался к его окровавленной куртке. Гару вздрогнул от неожиданности – тело, избитое до полусмерти, протестовало против любого прикосновения.

– Спасибо, – голос Рейка срывался от слёз и акцента, слова вырывались с трудом. – Что спасти меня! Спасибо! Они убить меня. Ти настоящи друг, я не заслуживай такой друг как ти, Рейнар!

– Нет, нет, всё порядок! – Рейнар еле выговорил, с трудом находя воздух для слов. Каждое движение грудной клетки отзывалось болью. – Всё… кончено… Успокоись…

– Спасибо тебе, спасибо.

Но Рейк, захлёбываясь благодарностью, не слышал. Он прижимался всё сильнее, и в порыве чувств буквально лёг всем телом на израненного друга. Вес эстерайца был невелик, но для истощённого, избитого тела Рейнара он стал непосильной тяжестью. Из груди немца вырвался стон, перешедший в хриплый, болезненный смешок.

– Эй… перестать… – прохрипел он. – Душно…

– Спасибо тебе, Рейнар, я никогда не мечтать о такой друге как ти! – Рейк, казалось, не замечал дискомфорта немца, его захлёстывали эмоции. – Спасибо тебе!