Пётр Кон – Эфемерида звёздного света (страница 9)

– Это хозяйственная вода, – озвучил очевидное Рома.

– А дальше? – спросил отец, указывая на два других устройства справа от раковины.

Два гранёных стеклянных сосуда крепились к стене. От верхнего конца ёмкостей отходили трубы, они шли вдоль стены и уходили в потолок, за пределы каюты. На нижнем конце стеклянных ёмкостей были присоединены краны с вентилями. А сама стеклянная ёмкость, напоминавшая по форме бутыль, была наполнена кашей, очень похожей на овсянку.

– Это наш fast-food, – ехидно ухмыляясь, проговорил Рома.

Да, это оказались питательные пайки. Каша, состоявшая из жиров и аминокислот. А ещё подавались протеиновые плитки, витаминные пластинки, углеводное ризотто и синтетические калорийные вафли. Каша поступала в гранёную стеклянную ёмкость, отведённую специальным проводом в кухню. А остальные съестные припасы доставлялись по пневматической трубе – каждый в жёсткой фольгированной упаковке с красивой цветной эмблемой герба Объединённого Флота – Земной шар и три летящих космических корабля на его фоне. Выглядели эти гастрономические продукты довольно аппетитно, но на вкус (протеиновые плитки, например), как вскоре выяснил Рома, были чуть лучше размоченного картона.

Отец взял тарелку, поднёс её под кран и открыл вентиль. Каша с хлюпающим звуком шлёпнулась в тарелку. Ёмкость опустела.

– Очень аппетитно, я как раз проголодался! – сказал Фёдор и стал есть.

Он не без труда проглотил нормированное питание, предназначенное для пассажиров Объединённого Флота. Оценив перемену в лице отца, Рома посмеялся и проделал ту же процедуру. Зачерпнул ложкой немного склизкой кашицы и проглотил.

– Вкус, как у овсянки, разбавленной соплями! Меня сейчас стошнит, – с омерзением проговорил Рома. – Лучше я обойдусь пищевыми имитаторами!

– Да куда там! Будешь есть это три раза в день, – вернул его к реальности отец.

Рома поставил тарелку на стол и пошёл в ванную.

Включив свет, он подробнее изучил просторную комнату с умывальником, туалетом и душем. Рома отворил дверцы душа и увидел индикатор, встроенный в стену. Это тоже был небольшой дисплей, на котором значилось: 30 (2). Рядом висел экран побольше, напоминавший планшет. Парень ткнул в него пальцем, дисплей засветился и показал надпись «Инструкция». Он перелистнул несколько страниц и обнаружил пояснение: «Индикатор в душе отображает количество литров, которые пассажир может использовать; частота применения душа ограничена, количество применений отображено цифрой в скобке». Рома взглянул на маленькую двоечку в скобках. Где-то в каюте раздался стук. Пришлось покинуть ванную, так как стало любопытно, кто бы это мог быть. Познакомиться-то они ещё ни с кем из пассажиров не успели. Только с персоналом.

Рома сам поспешил открыть дверь и увидел взволнованную бортпроводницу, но не ту, что сопровождала его.

Фёдор в это время рассматривал городские аллеи через округлое окно, но заметив девушку, оторвался от созерцания.

– Добрый день, моя коллега забыла вам сказать… Но прошу вас, пожалуйста, не сообщайте о её оплошности командованию! – жалобно попросила девушка.

– Мы и не думали, – смущённо сказал Фёдор, – а в чём дело?

– Мы всех жильцов новоприбывших предупреждаем! Мне срочно поручили вас проинформировать.

– О чём же? – осведомился Никитин-старший.

– Как вы знаете, у всех наших кораблей имеется слабое, но экранирование от космической радиации. От солнечного ультрафиолетового, рентгеновского и гамма-излучения. Когда загорается эта лампочка… – она указала на маленькую лампочку выше окна, – необходимо на всякий случай плотно закрыть окно свинцовосодержащей шторой…

И девушка наглядно это продемонстрировала, дёрнув шнур. Объёмная, похожая на парусиновую штора задёрнула наружное окно, закрытое перегородкой с внешней стороны.

– Во избежание попадания ионизирующего солнечного излучения в каюту. Для человека это смертельно опасно. С солнцем что-то происходит, – поделилась личным мнением девушка. – Радиация, исходящая от него, стала намного сильнее чем раньше. Даже кратковременное нахождение человека под прямыми солнечными лучами приводит к разрушению ДНК и вызывает рак.

– Так может, денежные мешки и впрямь улетают с Земли не только из-за Эстерайской агрессии? – предположил Рома, глянув на отца.

– Солнечные лучи – канцерогенны, да, но облучение представляет опасность только для населения Объединённого Флота, – адресовала бортпроводница ответ Роме. – На Земле радиация, достигающая её поверхности, в значительной степени теряет губительную мощность благодаря магнитосфере и атмосфере планеты. Но в космосе человек сталкивается с угрозой облучения. В связи с такой повышенной опасностью и приняты защитные меры, а также действует строгий запрет на наблюдения за звездой через обзорные окна и иллюминаторы. Поэтому, когда лампочка загорится, у вас будет пять минут в запасе, чтобы проделать эту несложную операцию. Кроме того, если вы отсутствуете в каюте, на ваши мобильные придёт оповещение. В крайнем случае, если вы не успеваете отреагировать, окно автоматически закроется гермоставней, то есть перегородкой, но до этого доводить нежелательно.

– Почему? – поинтересовался Фёдор.

– Ну… – замялась девушка. – Нельзя быть застрахованным от форс-мажорных обстоятельств. Вдруг пульт управления откажет в самый важный момент. Такое бывает редко, это, скорее, исключение из правил. ЧП, понимаете? И ещё: ставня срабатывает автоматически в том случае, если окно в каюте разобьётся, это предотвратит утечку кислорода и стабилизирует давление. Тут нет оснований для вашего беспокойства, – объяснила сотрудница, но, видя, что не до конца успокоила Фёдора Никитина, добавила:

– В ближайшее время ваша каюта не будет попадать под солнечные лучи, поэтому можете не беспокоиться. С этой стороны корпус корабля не освещается солнцем. В случае декомпрессии кислородные баллоны находятся вот здесь, – она подошла к шкафу, открыла его и указала на комплект из двух баллонов с масками, лежавших на полке.

– Аптечка в шкафчике над умывальником…

– В ванной, – закончил за неё Рома. – Скажите, а учебной литературой где можно обзавестись? Что-то в местном интернете ничего не нашёл.

– В магазинах или городской библиотеке.

– Угу, ясно, – отец с сыном переглянулись.

– Если нет вопросов, я пойду, – закончила «ликбез» девушка. И, замешкавшись на выходе, произнесла:

– Приятного времяпровождения на борту «Мурманска».

Рома вежливо улыбнулся и закрыл за ней дверь. Они с отцом стали обустраиваться. Разложили вещи, передвинули кое-что из мебели, исходя из своих предпочтений. Фёдор даже изъявил желание повесить какую-нибудь картину в гостиной.

Когда суета, связанная с размещением вновь прибывших улеглась, и корабль поплыл сквозь космическое пространство, пассажиры стали приспосабливаться к своей новой жизни. Или же новую жизнь формировать под себя.

Календарь здесь ничем не отличался от земного и позволял вести всё тот же счёт времени, поддерживалась цикличность искусственной смены дня и ночи. Обитатели космического корабля подчинялись законам необходимости и следовали установленному здесь порядку как нигде и никогда. Даже тот, кто не терпел ограничений, понимал, что иначе обречён.

Отец и сын Никитины полностью влились в новое сообщество, ничем не отличаясь от других жителей «Мурманска».

– Смешались с толпой, – ехидно заметил Рома, намекая на образованность большей части населения корабля, на что отец посоветовал ему не быть высокомерным: поспешные выводы часто оборачиваются против говорящего.

И, действительно, большая часть соседей оказалась не так проста. Среди них, как выяснил Рома, были выдающиеся спортсмены, деятели культуры и искусства, бизнесмены и политики – то есть люди при деньгах. Ещё по программе, предусмотренной Объединённым Флотом, без всяких препятствий приняли учёных и инженеров вместе с семьями. И такие люди никак не подпадали под категорию тёмных и недалёких. Остальные пассажиры оказались из числа обслуживающего персонала – ремонтники, кибертехники, инженеры, программисты, выигравшие конкурс и оказавшиеся на борту целыми семьями. Люди из сервисных служб работали на кораблях-фермах, в ресторанах, торговых комплексах, на общественном транспорте, да и во многих других сферах. В обществе довольно быстро обозначилось чёткое разделение на «сословия». Всё, как на Земле.

Рома думал, что никакого денежно-товарного обмена на корабле быть не может. Зачем нужны деньги в космосе? Разве что натуральный обмен мог быть в ходу. Но по факту бесплатными оказались только вода и еда, что выдавались обитателям корабля по нормам. За информацию «вкус» на пищевые имитаторы, за кинофильмы, за музыку, скачиваемые из интернета, надо было платить всё теми же «стандартами» – общей валютой Объединённого Флота. За услуги, за новую одежду, за мебель, за электроприборы – собственно, тоже.

И Рома сильно удивился, узнав, что деньги у них имеются. Возможно, не так много, как у известных коммерческих деятелей, но, как говорится, жить можно.

Только теперь Фёдор Никитин рассказал сыну, что перенёс свои наработки и инвестировал часть состояния в отрасль электроэнергетики. Он использовал свои знания и опыт, добавил пару ноу-хау и интегрировал собственную бизнес-стратегию в одну ликвидную компанию, представляющую интерес для рынка и в новых условиях. Это было общество с ограниченной ответственностью, которое занималось производством электроэнергии с использованием солнечных батарей. Фёдор Никитин внёс свою долю в уставный капитал компании и стал соучредителем.