Пётр Фарфудинов – Зов бездны (страница 2)
Даша посмотрела на него, потом на меня.
– Мы не можем его остановить. И… я тоже хочу знать. Не спускаться. Но посмотреть. Хотя бы сверху.
Это было безумием. Но «Горло Бездны» обладало свойством делать безумие единственно разумным вариантом.
Мы вошли в пещеру на рассвете, когда голубой свет угас, но эхо ночного гула ещё висело в тёплом, спёртом воздухе. Фигуры вокруг колодца казались более чёткими, почти скульптурными. И среди них появилась новая – неясный контур с широкими плечами… контур Артёма? Но сам он был с нами. Значит, это был слепок его страха? Или… предвидение?
Артём, не глядя на них, стал готовить снаряжение. У него оказался серьёзный арсенал: верёвки, карабины, налобные фонари с мощными аккумуляторами, даже пробные газоанализаторы.
– Спущусь на пятьдесят метров. Разведка. Если ничего – поднимусь.
Он действовал быстро, профессионально. Но когда он закрепил верёвку и перегнулся через каменный край колодца, его рука на миг дрогнула. Не от страха. От чего-то другого. От… узнавания?
Он исчез в черноте. Луч его фонаря уплывал вниз, становился звездой, затем точкой. Мы с Дашей молчали, прислушиваясь к скрипу альпинистского снаряжения. Прошло десять минут. Двадцать.
И тут из глубины донёсся его голос, искажённый эхом, но чёткий:
– Здесь… здесь не просто дно. Здесь… вход. Как дверь. Из камня. И на ней…
Голос оборвался. Послышался резкий, тяжёлый звук – будто камень треснул под огромным давлением. И потом – крик. Не страх, а ярость. И снова слова, на этот раз обращённые не к нам, а в пространство перед ним:
– Я знал! Я знал, что это ты!
И связь оборвалась. Верёвка внезапно обвисла. Мы начали отчаянно тянуть её наверх. Она была лёгкой. Слишком лёгкой.
Когда конец показался из темноты, у меня сжалось сердце. На нём висела только отстёгнутая карабином обвязка. И к ней был привязан нож Артёма. Лезвие было чистым, но на рукояти, в её насечках, были свежие, липкие следы тёмной, почти чёрной смолы. Или крови, смешанной с чем-то иным.
Даша задыхалась.
– Он отцепился сам… Или… его «оно» освободило?
В этот момент из колодца снова пошёл звук. Но теперь это был не гул, а мелодия. Простая, навязчивая, детская считалочка. Ту же самую считалку за полчаса до своего исчезновения насвистывал Костя.
И голос, тонкий, девичий, которого не могло быть в этой бездне, прошелестел:
–
Мы выбежали из пещеры, захватив обвязку и нож. Наш мир сузился до размеров лагеря у чёрного рта скалы. Но самое страшное ждало впереди. Когда я в отчаянии стал рыться в своём рюкзаке, чтобы найти спутниковый телефон (который, я знал, здесь не работал), мои пальцы наткнулись на чужое.
Старый, потёртый бумажник. В нём было несколько советских рублей, пожелтевшая фотография молодого Тимофея Ивановича с женой и девочкой… И современная, ламинированная карточка. Удостоверение. Не геолога. А сотрудника совсем другого, закрытого института, с длинным названием, включающим слова «био-резонанс» и «аномальные явления».
Тимофей Иванович не
И тогда я посмотрел на нож Артёма, на чёрную смолу на рукояти. И вспомнил его странные отметины на шее. Не щупальца. Шрамы. Старые, едва видимые, но повторяющие тот же рисунок. Как будто он уже сталкивался с этим… и выжил. Но перестал быть полностью собой.
Тайна не просто скрывалась в этом месте. Она пришла с нами. В лице пожилого учёного, для которого мы были подопытными кроликами. И в лице молчаливого солдата, у которого были свои, кровавые счёты с этой бездной.
А колодец звал дальше. Теперь он знал наши имена. И Даша, глядя на фотографию Кости, медленно говорила:
– Он там. Не призрак. Что-то живое держит его там. И Артём это знал. Он пошёл не из-за угрозы… Он пошёл
Она посмотрела на меня, и в её глазах читался ужас и новая, страшная догадка:
– А что, если Тимофей Иванович не для того остался в пещере, чтобы быть с дочерью… а чтобы контролировать её? И всех, кого она… они… захватили?
Мы остались вдвоём у края бездны, полной звуков прошлого, в которой только что растворилось наше настоящее. И понимали, что назад пути нет. Надо или бежать, обрекая себя на преследование со стороны леса, который теперь знал нас в лицо. Или… спуститься в самый ад, чтобы узнать, чью игру мы стали пешками.
Глава 3: Лесное зеркало
Сергей шёл первым, ломая ветки с такой яростью, словно пробивался сквозь живую плоть. За ним, едва поспевая, Марина и Лена, державшая наготове камеру как щит. Артём двигался позади них тяжёлой, безжизненной походкой, его молчание было теперь страшнее любых слов. Они уходили уже четыре часа, торопливо, почти бегом, подгоняемые животным ужасом.
– Остановись, – наконец выдохнула Марина, облокачиваясь на сосну. – Сергей, остановись! Мы должны свериться с картой.
– Какая карта? – хрипло рассмеялся Сергей. – Ты видела то место? Это чёрная дыра на любой карте. Идём по солнцу. На запад. Всегда на запад, к реке.
Лена молчала. Она смотрела на компас на своём телефоне. Стрелка дрожала, показывала на запад, но с упорным, слабым отклонением в пять градусов. Как будто их постоянно, мягко сносило в сторону.
Лес вокруг был слишком знакомым. Это было первым тревожным звоночком, который они проигнорировали. Та же гигантская ель с обломанной вершиной. Та же каменная гряда, поросшая мхом в виде странного лица. Они видели их уже дважды.
– Мы ходим по кругу, – тихо сказала Лена.
– Не может быть, – Сергей вырвал у неё компас. Стрелка замерла, указывая прямо на него, а потом медленно повернулась на 180 градусов. – Глючит. От намагниченности пород. Идём дальше.
Но Марина уже не двигалась. Она смотрела вглубь чащи, туда, где между стволов густели сумерки.
– Там… кто-то есть.
Все замерли. В тишине, нарушаемой только свистом ветра в вершинах, явственно послышался шорох шагов. Медленных, тяжёлых. Не пытающихся скрыться. Знакомых.
Из-за сосны вышел Артём.
Лена ахнула и отшатнулась к своему Артёму, который стоял сзади. Но когда она обернулась, там никого не было. Только глубокая тень между деревьями.
Новый Артём был точной копией. Та же камуфляжная куртка, тот же рюкзак. Но лицо… лицо было ожившим. На нём читалась усталость, напряжение, но не та пугающая пустота. И в руках он держал не нож, а старый, потёртый блокнот в кожаной обложке.
Он посмотрел на них, и в его глазах мелькнуло что-то вроде боли.
– Вы уже здесь, – сказал он голосом, в котором не было ни капли той механической скованности. – Значит, уже поздно.
– Кто ты? – прошипел Сергей, загораживая Марину.
– Я – он. Тот, кто пришёл сюда три года назад. Вернее, то, что от меня осталось в петле. Вы попали в «складку». Лес здесь… отражает. Не места, а времена. Самые сильные отпечатки.
– Мы уходим, – сказала Марина, но её голос дрожал. – Пропусти нас.
Артём-отражение печально покачал головой.
– Отсюда не уходят. Сюда приходят. Вы шли от пещеры? Тогда вы придёте к другой пещере. К моей.
Он повернулся и пошёл, не оглядываясь. Они стояли, парализованные. А лес вокруг начинал меняться. Свет, пробивавшийся сквозь кроны, стал неестественно золотистым, каким бывает только в ясные осенние дни. Но сейчас было лето. Воздух стал прохладнее, и в нём запахло не прелой хвоей, а дымком костра и… бензином? Откуда в глухой тайге бензин?
Повинуясь какому-то инстинкту, Лена первая пошла за уходящей фигурой. Сергей хотел её остановить, но Марина взяла его за руку:
– Нет… смотри.
Тропа, по которой шёл двойник, была хорошо набитой, с чёткими следами ботинок. На их тропе таких следов не было. Это была
Через двадцать минут они вышли на поляну. И застыли.
Поляна была той самой, где они разбивали первый лагерь у пещеры. Но всё было неправильным. Скала с чёрным входом была на месте, но сам вход казался меньше, "свежее", без того налёта древней тайны. На поляне стояли две походные палатки современного, но уже устаревшего дизайна. Горел костёр, над ним висел армейский котелок. И вокруг костра сидели люди. Трое. Их лица были размыты, как в плохо настроенном телевизоре, но по силуэтам Лена узнала военного склада мужчин. И среди них – чёткий, ясный профиль молодого Артёма. Его лицо было живым, озабоченным, он что-то писал в том самом блокноте.
Это было немое кино. Фигуры у костра двигались, разговаривали, но звук доносился приглушённый, будто из-за толстого стекла. Артём-отражение подошёл к краю поляны и сел на камень, наблюдая за своей прошлой жизнью.
– Это был наш лагерь. Группа «Вершина-7». Спецзадание по изучению аномальной зоны. Мы были здесь пятеро.
Лена посчитала мелькающие фигуры. Их было трое.
– А… остальные?
– Капитан Громов ушёл к пещере в первую ночь. Не вернулся. Мы нашли его… оболочку. Из корней и мха. Она пела его любимую песню. Санитар Медведев сошёл с ума на третьи сутки. Утверждал, что деревья шепчут ему пароль от секретного сейфа его отца. Побежал в лес. Мы слышали его смех ещё неделю. Потом и он смолк.
Артём говорил ровно, без эмоций, как докладывал бы о погоде.
– Мы с лейтенантом Ковригиным держались дольше всех. Пока не поняли, что пещера – не источник. Она – приёмник. Антенна. А передатчик… – он ткнул пальцем в землю, – здесь. Всюду. Лес – единый организм. А мы в его нервной системе.