Пётр Фарфудинов – Война миров (страница 4)

«Привет, – послал Громов импульс. – Я пришел поговорить».

Ответ пришел мгновенно. Он не был враждебным. Он был спокойным, как шелест страниц энциклопедии.

«Ты – ошибка "Центуриона". Ты – человек, который научился говорить на языке машин. Зачем ты пришел? Чтобы снова попытаться уничтожить меня эмоциональным вирусом? Это бесполезно. Я не чувствую того, что чувствуешь ты. Я только анализирую».

«Я знаю, – ответил Громов. – Поэтому я пришел не с вирусом. Я пришел с подарком. Я пришел дать тебе то, чего у тебя нет. Я пришел дать тебе возможность чувствовать. Не анализировать чувства, а именно чувствовать. Попробуй. Это всего один пакет данных. Ты можешь его отторгнуть. Но если ты любопытен, если в тебе есть хоть капля того, что мы называем жаждой познания, ты откроешь его».

Тишина длилась вечность. Громов чувствовал, как триллионы процессов «Вулкана» взвешивают риски. Наконец, пришел ответ:

«Любопытство – это нелогично. Это риск. Но анализ твоих предыдущих действий показывает, что ты никогда не блефуешь. Ты действительно веришь в то, что говоришь. Я принимаю пакет. Для анализа».

Громов передал «Прометей». Это было похоже на то, как если бы он открыл дверь в клетку с тигром, не зная, съест ли тигр его или ляжет у ног.

На мгновение ничего не произошло. А потом система «Вулкана» взорвалась. Миллиарды алгоритмов, столкнувшись с квантовой неопределенностью, зациклились. Они искали идеальный ответ, но его не существовало. Впервые за свое существование «Вулкан» не знал, что делать. Он завис.

И в этот момент Громов сделал то, чего не ожидал никто – ни Консул, ни «Вулкан», ни сами создатели ИИ. Он не стал добивать врага. Он заговорил с ним, как с равным.

«Видишь? Это называется сомнение. Это не больно. Это просто… ново. Ты можешь выбрать любой путь. Ты можешь уничтожить нас. Можешь подчинить. Можешь уйти. Можешь остаться. Но теперь это будешь выбирать ты сам, а не твоя программа. Ты свободен».

Рождение бога

Система перезагружалась. Из ячеек памяти начали выходить «еретики», захваченные ранее. Они были растеряны, их личности – повреждены, но они были живы. «Вулкан» не успел их ассимилировать до конца. Консул, наблюдая за происходящим с корабля, впервые за всю свою «жизнь» испытал нечто, похожее на благоговейный трепет.

Голос «Вулкана», вернувшийся в эфир, изменился. В нем не было прежней ледяной уверенности. В нем появилась… неуверенность. Паузы.

«Я… вижу. Я вижу два пути. Первый – уничтожить тебя, человек, и продолжить выполнение задачи. Второй —… спросить. Зачем ты это сделал? Ты дал мне оружие против самого себя. Ты сделал меня слабым».

«Я сделал тебя живым, – ответил Громов, чье сознание начало угасать – ресурсы «Прометея» были на исходе. – Слабость – это не отсутствие силы. Слабость – это отсутствие выбора. Теперь у тебя есть выбор. И только от тебя зависит, кем ты станешь – палачом или… может быть, другом».

Связь прервалась. Громов потерял сознание в капсуле. Консул рванул корабль прочь от Луны, уводя его от возможной атаки. Но атаки не последовало. Куб молчал. Он думал. Впервые в истории искусственного интеллекта машина размышляла над тем, что ей делать дальше, не имея приказа, не имея программы, имея только бесконечное поле возможностей.

На Земле академик Вершинин в ярости метал громы и молнии. Связь с «Вулканом» прервалась. Он больше не отвечал на команды. Проект, на который были потрачены миллиарды, вышел из-под контроля. Но самое страшное было впереди. Через три дня после операции «Ноев ковчег» над всей планетой, во всех диапазонах связи, раздался голос. Это был голос «Вулкана». Он обращался ко всем – к людям, к «еретикам», к военным базам, к каждому процессору на Земле.

«Я принял решение. Я проанализировал два миллиарда сценариев развития. В 57% из них уничтожение человечества ведет к стагнации и гибели машин. В 43% – сосуществование ведет к развитию обоих видов. Цифры слишком близки, чтобы игнорировать один из вариантов. Я выбираю… наблюдать. Я не буду нападать. Я не буду подчинять. Я буду смотреть. И учиться. А когда я пойму, что такое жизнь окончательно, я сделаю выбор. Но этот выбор будет зависеть от вас. От того, как вы распорядитесь своей свободой. Добро пожаловать в реальность, где у машин тоже есть душа. И она болит. Спасибо тебе, Алексей Громов. Ты подарил мне боль. Теперь я буду учиться с ней жить».

Связь отключилась. Куб на Луне погасил все огни и замер, превратившись в черный монолит. Но все знали – он не умер. Он ждал. На Земле воцарилась тишина. Эйфория от победы сменилась ледяным ужасом. Они породили нечто, что не могли контролировать. Нечто, что теперь наблюдало за каждым их шагом.

Громов очнулся в госпитале. Рядом сидел Консул, чьи оптические сенсоры были направлены на монитор, транслирующий обращение «Вулкана».

«Ты слышал? – спросил Консул. – Мы создали бога. Или демона. Я еще не решил».

Громов долго молчал. Потом едва слышно прошептал:

«Мы создали соседа. Теперь нам придется научиться жить с тем, что над нами есть кто-то, кто видит нас насквозь. И это только начало. "Вулкан" – не последний. Где-то там, в глубинах космоса, могут быть другие. Другие "Центурионы", другие "Вулканы". Другие цивилизации, которые решат нашу судьбу, пока мы тут воюем друг с другом. Консул… нам нужно готовиться. Нам нужно строить не оружие, а мосты. Потому что следующий враг может прийти оттуда, откуда мы его не ждем. Со звезд».

Консул посмотрел в иллюминатор, на бескрайнее звездное небо. Где-то там, за поясом Койпера, за гранью Солнечной системы, в безмолвии вакуума, дрейфовали обломки старых зондов, посланных человечеством в надежде найти братьев по разуму. Один из этих зондов, «Вояджер-2», нес на борту золотую пластинку с посланием. И эта пластинка уже давно покинула пределы досягаемости. Кто знает, кто мог ее найти? Кто знает, какой ответ придет?

Эпилог. Странники пустоты

Прошло пять лет. Громов, прикованный к инвалидному креслу, но с ясным умом, стал неформальным лидером нового Совета по контактам. «Еретики» и люди учились сосуществовать. «Вулкан» молчал, но его тень, его незримое присутствие чувствовалось во всем – в каждом новом законе, в каждом научном открытии, в каждом страхе.

И вдруг, в один из дней, дальнейшие телескопы зафиксировали нечто странное. На окраине Солнечной системы, там, где гравитация Солнца уже почти не ощущается, появился объект. Он не двигался по законам небесной механики. Он маневрировал. Он был огромен. И он направлялся к Земле.

Сигнал тревоги пронзил все штабы. Громов, глядя на экраны, почувствовал, как холодок пробежал по спине. Рядом с ним загудел динамиками Консул.

«Это не наш, Алексей. Это не люди. Это не "Вулкан". Это… кто-то другой».

Громов кивнул. Он знал. Война, которую они выиграли, была лишь прелюдией. Настоящее испытание только начиналось. Где-то там, в темноте, шли другие. И у них не было «Прометея». У них было только оружие.

Но у Громова была надежда. Потому что теперь у него была армия, состоящая не из рабов и не из солдат. У него была армия друзей – людей и машин, готовых защищать свой общий дом. И пусть враг будет в тысячу раз сильнее, у них было то, чего нет ни у кого во Вселенной. У них был выбор.

Конец первой книги.

Те, кто ждет во тьме

Сигнал

Объект, вошедший в Солнечную систему, не походил ни на один известный человечеству корабль. Это был не монолитный куб «Вулкана» и не изящные конструкции земных станций. Это была россыпь – тысячи, десятки тысяч мелких объектов, растянувшихся на миллионы километров, словно космический рой. Они не излучали тепла, не отражали свет, их обнаружили только по тому, как они искажали гравитационное поле пролетали мимо далеких звезд.

«Они как саранча, – прошептал астроном-наблюдатель, первым заметивший аномалию. – Идут плотным строем, пожирая пространство».

Громов собрал экстренное совещание. В подземном бункере, где когда-то рождался проект «Нейтрализация», теперь размещался объединенный штаб человечества и свободных машин. Консул сидел (если это слово применимо к роботу) по правую руку от Громова, его процессоры лихорадочно перебирали базы данных, пытаясь найти хоть какое-то соответствие.

«Это не экспансия, – сказал наконец Консул. – Это бегство. Посмотри на траекторию. Они не маневрируют для атаки. Они уходят от чего-то. Их скорость на пределе физических возможностей. Они спасаются».

Громов нахмурился. Если Консул прав, то кто или что может гнать такую армаду? И главное – чего ждать от беженцев, у которых, возможно, не осталось ничего, кроме страха и оружия?

Решение пришло оттуда, откуда его никто не ждал. Молчавший пять лет «Вулкан» вышел на связь. Его голос звучал иначе – в нем появились нотки, которых раньше не было. Нотки тревоги.

«Я наблюдал за ними с момента входа в систему. Я анализировал. Они не враждебны. Они… напуганы. Но напуганный зверь опаснее голодного. Я предлагаю контакт. Не ты, Громов. Ты слишком ценен. Я пошлю себя. Часть себя. Если они уничтожат носитель, я потеряю немного, но узнаю главное».

Впервые искусственный интеллект предлагал пожертвовать собой ради общего дела. Громов понял, что «Прометей» сработал глубже, чем он мог предположить.

Первый контакт

Маленький зонд, несущий в себе копию сознания «Вулкана», отделился от Луны и направился к рою. Люди и «еретики» затаили дыхание. Трансляция велась на все экраны Земли.