Пётр Фарфудинов – Кольцо из прошлого (страница 2)

Он провожал её до самой двери. Не пытался поцеловать или зайти.

– Можно, я позвоню завтра? – спросил он.

– Можно, – кивнула она.

Дверь закрылась, и она прислонилась к ней спиной, зажмурившись. В ушах звенело. В груди что-то расправляло крылья, что-то большое и светлое, чего она боялась даже назвать по имени.

Он прошёл все её проверки. Ни разу не позволил себе ничего лишнего, ни одного наглого слова, ни одного неуважительного взгляда. Он был твёрдым, но бережным. Сильным, но нежным. Таким, о существовании которых она уже и не мечтала.

Через месяц они уже не могли жить друг без друга. Их связь была стремительной, как горный поток, сметающий все преграды. Он был страстным и внимательным любовником, открывавшим для неё новые грани её собственного тела. Секс с ним был не молчаливым исполнением супружеского долга, как в прошлом браке, а разговором тел, криком души, взаимным растворением, после которого она плакала от счастья и переполненности.

Однажды вечером, лежа в его объятиях на диване в его квартире, он сказал:

– Лена, давай ты переедешь ко мне. Хватит тебе по углам ютиться.

Сердце ёкнуло. Страх старой боли всколыхнулся внутри.

– Хорошо, – осторожно ответила она. – Но с одним условием. Дай нам год. Поживём вместе. Если всё будет хорошо – поженимся. Если нет… разойдёмся. Без скандалов.

Он посмотрел на неё своими спокойными, тёплыми глазами и мягко коснулся её щеки.

– Хорошо. Договорились.

КНИГА ПЕРВАЯ. ПРИБЫТИЕ

Переезд к Артёму был больше похож не на начало новой жизни, а на возвращение домой, в место, которого ты никогда не знал, но всю жизнь искал. Его квартира была не стерильным холостяцким логовом, а уютным, обжитым пространством. Книги везде – на полках, на тумбочке, даже на кухне, заваренный чай в заварочном чайнике и вид из окна не на стену соседнего дома, а на крону старых лип.

Первые недели Елена ходила, как во сне, постоянно ожидая подвоха. Она по привычке вздрагивала, когда он громче обычного ставил чашку, или замирала, если он внезапно замолкал и хмурился, думая о чём-то своём. Но подвоха не было. Была лишь его ровная, спокойная уверенность.

Однажды вечером она не удержалась и спросила:

– Ты никогда не злишься? По-настоящему?

Он отложил книгу и посмотрел на неё с лёгким удивлением.

– Злюсь. Конечно. На дураков на дорогах, на криво написанный код, на себя, когда чего-то не понимаю.

– А на людей? На меня?

Он помолчал, обдумывая ответ.

– Злиться на человека – это как пить яд в надежде, что отравится другой, – сказал он наконец. – Если что-то не так, я скажу. Сразу. Без крика. Потому что крик – это не проявление силы, а признание собственного бессилия. Меня так отец учил.

Её первый муж орал, потому что это был единственный известный ему способ коммуникации. Артём говорил тихо, и его слушали. В этом была разница.

Их совместная жизнь складывалась из мелочей, которые для Елены были сродни чуду. Он готовил завтрак, если вставал раньше. Он без напоминаний покупал молоко и её любимый сыр с плесенью, который сам не ел. Он никогда не входил в ванную, не постучав, уважая её личное пространство.

А ещё была постель. Это была отдельная, новая для неё вселенная. С первым мужем секс был быстрым, молчаливым и эгоистичным актом, после которого она часто чувствовала себя использованной и одинокой. С Артёмом это было путешествием. Он был внимательным и жадным исследователем её тела. Он узнавал её реакции, помнил, что ей нравится, и его главной целью, казалось, было её удовольствие.

– Не бойся звучать, – прошептал он как-то раз, когда она, закусив губу, пыталась подавить стоны.

И она перестала бояться. Её тело, долгие годы бывшее для неё просто функциональным инструментом, ожило, зазвучало, расцвело под его руками и губами. Она узнала, что такое оргазм, не симулированный из жалости к мужскому эго, а настоящий, сметающий всё на своём пути, после которого она плакала, прижимаясь к его мокрому плечу, а он молча гладил её по волосам, не требуя объяснений.

Через полгода совместной жизни случился первый настоящий конфликт. Повод был пустяковый – не вынесенное вовремя мусорное ведро. Но на самом деле это была её накопленная тревога, её неверие в собственное счастье, которое искало выхода.

Он спокойно сказал: «Лен, пора бы уже вынести».

А она, к своему удивлению, вдруг взорвалась. Все её старые демоны вырвались наружу.

– Не указывай мне! Я не прислуга! Я и так всё тут делаю! – закричала она, сама пугаясь резкости своего голоса.

Он отступил на шаг, глаза его сузились от недоумения.

– Я просто констатировал факт. Что случилось?

– Всё случилось! Всё не так! – рыдала она, уже не понимая, что говорит. – Ты слишком идеальный! Так не бывает! Ты притворяешься, а потом станешь таким же, как все! Будешь орать, как он!

Последние слова повисли в воздухе тяжёлым, уродливым пятном. Она поняла, что перешла какую-то черту, и ждала ответного взрыва. Готовилась к нему, сжимая кулаки.

Но Артём не закричал. Он подошёл к окну, посмотрел на улицу, потом медленно повернулся.

– Лена, – голос его был тихим, но в нём слышалась сталь. – Я – это я. Я не «все». И я не «он». Пожалуйста, никогда больше не сравнивай меня с тем, кто тебя обидел. Это несправедливо. И по отношению ко мне, и по отношению к тебе самой.

Он подошёл, взял её за руки. Ладони у него были тёплые, как всегда.

– Я злюсь. Я могу быть упрямым, занудным, уставшим. Я не идеален. Но я не стану тем, кого ты боишься. Потому что я тебя люблю. И уважаю. И мы можем ругаться из-за мусора, из-за разбросанных носков, из-за чего угодно. Но мы будем говорить. По-взрослому. Договорились?

Она кивала, всхлипывая, и он прижал её к себе. Это был переломный момент. Она впервые позволила себе показать ему своё больное, неотремонтированное дно. И он не отшатнулся. Он остался. Стоял на своём, был твёрд, но не жесток. В тот день она поняла, что их «пробный» год – это не просто формальность. Это необходимость. Им обоим нужно было научиться быть вместе, обтесать друг о друга свои углы и шрамы.

Месяц за месяцем их жизнь обрастала ритуалами и традициями. Субботние завтраки до самого вечера. Воскресные прогулки, во время которых Артём, коренной москвич, показывал ей свой город – не парадный, а задворки, тихие переулки, скрытые от туристов дворики. Он водил её в столовые, оставшиеся с советских времён, и в модные бары, куда она однажды ни за что бы не зашла.

Он знакомил её с друзьями. Не с бражкой собутыльников, а с людьми, с которыми его связывали годы, общие интересы и уважение. И они принимали её легко, без тестирования на прочность, как свою.

Как-то раз, гуляя по парку, они наткнулись на свадебную фотосессию. Невеста в пышном платье жалобно ёжилась от холодного ветра.

– Слушай, а ведь наш «испытательный срок» скоро истекает, – сказал Артём, глядя на молодожёнов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.