Пётр Чистяков – Библейские чтения: Новый Завет (страница 97)
В XX веке много раз выходили параллельные издания Нового Завета на греческом и латинском языках: это издания И.М.Бовера (1943), А.Мерка (1933), X.И.Фогеля (1920), Э.Нестле (первое издание – 1898), продолженное затем его сыном, Эрвином Нестле, и К.Аландом.
На протяжении XIX – начала XX веков в России неоднократно выходили параллельные русско-славянские издания Священного Писания (собственно говоря, именно с выхода в свет параллельного русско-славянского Четвероевангелия и началась в 1818 году история издания Священного Писания на русском языке). В 1886 году был напечатан по благословению Синода «Новый Завет на четырех языках: Еллинском, Словенском, Российском и Римском, с параллельными местами». Греческий текст был взят из Санкт-петербургского издания 1861 года (Textus Receptus, однако с некоторыми расхождениями по отношению к «Эльзевировскому» изданию), латинский – Клементина («недостающее» в Вульгате по сравнению с Textus Receptus было внесено по изданию Безы, в квадратных скобках), славянский текст – Елизаветинская Библия, русский – Синодальный перевод.
Особенностью этого издания является то, что пунктуация и орфография (употребление строчных и прописных букв) греческого, славянского и латинского текстов выровнена по пунктуации и орфографии русского Синодального перевода. Так, личные местоимения «он», «она» употребленные по отношению к Иисусу или Деве Марии, пишутся с большой буквы – совершенно как по-русски, однако же в вопиющем противоречии с орфографическими нормами греческого, славянского и латыни (например, Мф 1: 19 – Αὐτῆς. Ejus, Ея). Наоборот, в начале прямой речи, где греческая орфография требует прописных букв, пишутся строчные, если только того требуют правила русской грамматики. Аналогичным же образом видоизменена и пунктуация греческого, славянского и латинского языков.
Нам не удалось ознакомиться с теми отзывами об этом четырехъязычном Евангелии, которые появились, когда оно вышло в свет в 1886 году, но, по крайней мере, при подготовке настоящего издания современные филологи – как классики, так и слависты – поразительно единодушно высказались против подобного «подравнивания» древних языков под современный русский.
В 1991 году тетраглотта 1886 года была переиздана в Минске фототипическим способом, с заменой латинского столбца вновь набранным белорусским. К сожалению, фототипическая печать не позволила внести какие-либо изменения в первые три столбца – не были выправлены даже опечатки издания 1886 года (их довольно много для того времени – свыше пятидесяти опечаток в одном только греческом тексте Евангелия от Матфея).
Сегодня на Западе принято считать, что эпоха полиглотт окончательно ушла в прошлое: их вытеснили современные комментированные переводы и критические издания. В России дело пока обстоит иначе, поскольку наш Синодальный перевод, несомненно, нуждается в переработке (первый опыт такого пересмотра был предпринят в Париже епископом Кассианом в начале 1960-х годов). Переработке Синодального перевода должен предшествовать его тщательный анализ, основанный на углубленном изучении греческого и славянского текстов Священного Писания, причем осуществленный не узкой группой ученых, а самым широким кругом соработников на этой ниве. Автором перевода Библии не может быть один человек, пусть даже гениальный; новый перевод должен быть выношен в недрах языковой стихии усилиями целого поколения ученых и студентов, духовных лиц и мирян, всех тех, кому не безразлична судьба русского языка и русской Библии.
Публикуется по:
История печатных изданий латинского Нового Завета
Первое печатное издание Нового Завета на латинском языке – знаменитая 42-строчная Библия Иоганна Гутенберга – появилось в 1455 году в Майнце. Это первая печатная книга в мире. Тираж ее не превышал двухсот экземпляров, из которых 150 было напечатано на бумаге и 35 – на пергамене; сохранилось 47. Нередко, особенно в литературе XIX века, это издание называют Библией Мазарини, что объясняется тем, что один из экземпляров этой книги хранится в библиотеке кардинала Мазарини (теперь Национальная библиотека в Париже), причем именно он был лучше всего описан в научной литературе. И.Гутенберг напечатал общепринятый в ХIIIXV веках текст Вульгаты, восходящий к рукописи, выверенной в двадцатые годы XII века в Парижском университете – обычно ее называют Парижской Библией. Ученые, работавшие над этой рукописью, использовали труды знаменитого Алкуина (730–804) и видели свою задачу в том, чтобы очистить текст Вульгаты, т. е. латинского перевода Библии, сделанного в 387–405 годах блаженным Иеронимом, от позднейших наслоений. Во многом они с этой задачей справились; во всяком случае, все издания латинской Библии, вышедшие с 1455 по 1511 год, основывались именно на этом, Парижском варианте текста. Исключение составляет лишь одно, вышедшее в 1475 году в Венеции, издание, текст которого восходит к итальянским рукописям XI–XIII веков.
В 1511 году в Венеции доминиканский монах Альберто Кастеллано выпускает в свет латинскую Библию нового типа, прообраз будущих критических изданий: кроме основного текста на полях этой книги он печатает многочисленные разночтения, заимствованные, главным образом, из трудов Теодульфа из Орлеана (умер в 821 году). В период с 1528 по 1556 годы последователь Жана Кальвина Робер Эстьенн (1503–1559) печатает ряд изданий, при подготовке которых сличает до двадцати различных рукописей латинской Библии, стремясь восстановить текст, некогда предложенный блаженным Иеронимом.
8 апреля 1548 года Тридентский Собор принимает решение реконструировать и подготовить к печати аутентичный, то есть принадлежащий блаженному Иерониму, текст Вульгаты. Это решение было продиктовано тем, что распространение печатных изданий Священного Писания как на латинском, так и на греческом, а также на современных (немецком, французском, английском) языках выявило существенные расхождения между различными его версиями. Отцы Тридентского Собора справедливо считали, что реконструировать аутентичный текст можно лишь на основе сличения большого числа различных рукописей, выявления древнейших манускриптов и т. п.
Уже в 1547 году доминиканец Иоганн Гастериус выпускает Библию, текст которой подготовлен на основе двадцати восьми разных рукописей. Появляются и другие аналогичные этому издания, а тем временем бенедиктинцы из монастыря Монте-Кассино и специальная комиссия, во главе которой стоит кардинал Антонио Карафа, работают над сличением самых разных, весьма многочисленных рукописей.
В конце восьмидесятых годов XVI века к этой работе подключился сам Папа Сикст V, обладавший некоторым опытом в области текстологии, так как прежде он готовил к печати труды святого Амвросия Медиоланского. Папа спешил закончить работу как можно скорее и подготовил свое издание за шесть месяцев – таким образом в 1590 году появилась знаменитая Vulgata Sixtina. Сразу же после выхода в свет она вызвала бурную реакцию у образованных читателей. Было замечено, что энергичный, но мало прислушивавшийся к мнению своих сотрудников Папа включил в свое издание немало мест, исправленных согласно рукописям позднего Средневековья, в текст которых попали глоссы (т. е. пояснения, некогда сделанные читателями на полях и затем при переписке этих манускриптов перенесенные переписчиками в текст дочерних рукописей).
Так, например, у блаженного Иеронима (Мф 5: 11) говорится: Beati estis cum maledixerint vobis et persecuti fuerint («Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать»). Сикст V после maledixerint вставляет подлежащее homines («люди»). У придаточного предложения появляется подлежащее, в котором с точки зрения латинского языка необходимости нет, отсутствует оно и в греческом оригинале. Появляется это слово в поздних средневековых рукописях, создатели которых думали не на латинском, а на французском, итальянском и т. п. языках, где без подлежащего фраза не мыслится. В Мф 6: 7 говорится: orantes autem, nolite multum loqui, sicut ethnici, putant enim… («А молясь, не говорите лишнего, как язычники; ибо они думают…»), Сикст V после слова ethnici подставляет сказуемое faciunt («делают») и таким образом придает фразе формальную законченность. В Мф 8: 28 говорится: et cum venisset trans fretum («и когда перешел через озеро»). Папа Сикст после глагола venisset подставляет подлежащее Jesus, лишнее с точки зрения логики латинского (или греческого) языка. В притче о злых делателях есть фраза (Мф 21: 37): verebuntur ёlium meum («постыдятся сына моего»). Сикстина вводит после глагола verebuntur слово forte («возможно»). Средневековый читатель, подставивший в свою рукопись это слово, попытался приблизить текст Евангелия от Матфея к соответствующему месту у Луки (20: 13): mittam ёlium meum dilectum: forsitan, cum hunc viderint, verebuntur («пошлю сына моего возлюбленного; может быть, увидев его, постыдятся»).
Таким образом, вставки, имеющиеся в Сикстине, объясняются двумя причинами: частично они сделаны в тех местах, где текст казался издателю непонятным из-за отсутствия подлежащего или сказуемого; но в ряде случаев они преследуют другую цель – стереть разницу между евангелистами, подправить текст Матфея, используя соответствующее место у Луки, и т. п. Последнее роднит Сикстину и греческий Textus Receptus, который тоже последовательно нивелирует различия между евангелистами.