Пётр Чистяков – Библейские чтения: Апостол (страница 12)

Так вот, что такое всё-таки вера? Мы очень часто цепляемся за то, что кто-то из наших современников или предшественников не верит в тот или иной догмат. И при этом мы как-то упускаем из вида, а что же это такое – вера? Говоря о вере, апостол Павел непременно вспоминает и здесь, в Послании к Галатам, и далее, в Послании к Римлянам, одного человека – Авраама. Вообще при слове вера всегда и непременно вспоминается Авраам. И здесь надо посмотреть, что же такое вера Авраама, о которой говорится в Ветхом Завете, в книге Бытия: «Авраам поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность» (Быт 15: 6). Это один из любимых библейских стихов апостола Павла. Авраам поверил Господу, и Он, Бог, вменил ему это в праведность. В чем же заключается вера Авраама? Об этом смотрите 12-ю главу Книги Бытия: «И сказал Господь Авраму: пойди… из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе; и Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое, и будешь ты в благословение…» (Быт 12: 1–2). «И пошел Аврам, как сказал ему Господь…» (Быт 12: 4). Вот в этом «И пошел Аврам, как сказал ему Господь» и выражена главная формула его веры, если хотите. Он не знает, куда идет. Он, Аврам, не знает, чтó ждет его впереди. Он знает только одно: что он бросает достаточно стабильную жизнь и делает шаг в абсолютную неизвестность. Это и есть акт его веры, потому что он верит, то есть доверяет Богу.

Вера – это прежде всего доверие. И когда мы говорим, что мы верим в Бога, это не значит, что мы признаем, что Бог существует. Очень многие люди признают, что Бог существует. Так можно признавать, что Бог существует, и быть исповедником «Бога философов и ученых». Когда-то Блэз Паскаль, человек, которого мы знаем, в основном, как математика и физика, пережил глубокий мистический опыт. На самом деле Паскаль был, конечно, в значительно большей степени христианином, чем математиком, и гораздо больше, наверное, сделал для Церкви, чем для физики или другой естественной науки, хотя для своего времени много чего изобрел. Но он пережил мистический опыт, когда услышал слова от Господа: «Аз есмь Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова, а не Бог философов и ученых». Он до такой степени пережил услышанное, что записал на клочке бумаги эти слова и носил всю жизнь во внутреннем кармане своего сюртука этот клочок, который он назвал мемориаль. Вот этот мемориаль Паскаля и для него самого был главной святыней и затем для очень многих людей стал таковой.

Бог философов и ученых – это тот мироправитель, существование которого можно признавать – и очень многие признают, что в мире законы действуют таким образом, что всё в них непротиворечиво. Когда я еще был мальчишкой, одна дама (она работала на мехмате Московского университета) всегда говорила мне: «Для меня Бог – это сумма законов, действующих во Вселенной». Вот ее исповедание. Это типичное исповедание философов и ученых. А Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова – это Тот Бог, Которому они, патриархи, доверяли, по слову Которого они могли сделать шаг в неизвестность, по слову Которого они не боялись пойти, хотя шаг этот, с точки зрения здравого смысла, был абсурдным. Значит, вот что такое вера Авраама – это вера, которую, исходя из семантики современного русского языка, лучше всё-таки назвать не верой, а доверием.

Вот об этой вере и говорит здесь апостол Павел, когда призывает нас к вере Авраама. Но, повторяю, такая вера может быть только свободной. Она не может быть продиктована здравым смыслом, потому что она вся – как-то вопреки здравому смыслу. Она не может быть продиктована какими-либо аргументами, потому что для нее нет никаких аргументов. Она не может быть навязана, потому что навязать можно только в поведенческом плане, но заставить так думать невозможно. Мы очень хорошо знаем, что многим из нас многое в поведенческом плане навязывали, но при этом всё-таки думать, как от них требовали, люди не могли. Известно, что заяц, если его обучить соответствующим образом, будет зажигать спички, но это не будет ему нравиться. И мы тоже можем выделывать самые невероятные вещи в поведенческом плане, но это не значит, что у нас это есть внутри. А вот вера – это то, что внутри. Это то, что нам предлагает Христос, всё то, что Он, повторяю, из обязанности превращает в нашу неистребимую, из самых глубин сердца идущую потребность.

В числе гимнов святого Амвросия Медиоланского есть песнь, где говорится: «…чтобы стали чистыми глубины сердца», intima cordi. Хотя слова эти написаны на классической латыни, для какого-нибудь римского поэта они были бы абсолютно непонятны, потому что для римлян было непонятно, что такое «глубины сердца», глубины человеческого «я». Можно поступать так или поступать эдак, а что там внутри творится, это всё равно.

Но для нас, оказывается, совсем не всё равно то, что творится внутри, потому что если мы будем делать что-то, не чувствуя потребности, это будет нечто чисто поведенческое в нас. Это будет не наша вера, а это будет образ жизни, внешнее проявление тех условий, в которые мы поставлены.

Я помню, как-то меня приглашали освятить школу и сказали: мы хотим, чтобы это произошло в такой-то день. Я спрашиваю, почему именно в этот день. Потому что там в этот день не будет учеников, навязывать религиозный обряд ученикам нехорошо. Это нехорошо, потому что они не все этого хотят! Я говорю: совершенно верно, ни в коем случае этого делать нельзя – навязывать ученикам религиозный обряд! Но можно провести освящение в конце учебного дня, когда те, кто хочет, останутся, а те, кто не хочет, уйдут домой, и ни в коем случае, конечно, не следить, кто останется, а кто уйдет домой, то есть предоставить им право абсолютно свободного выбора. Вне такого, абсолютно свободного, выбора христианство теряет всякий смысл. Оно превращается в фикцию, в профанацию, в сплошное безобразие.

Послание к Римлянам

7 ноября 1995 года

Сегодня мы собираемся говорить о Послании апостола Павла к Римлянам – самом большом из его посланий, про которое можно сказать, что это второй вариант Послания к Галатам, потому что там и там поднимаются те же основные темы: рабство и свобода, вера как освобождающее начало в жизни человека. Вера, которая возвещается во всём мире, которая объединяет всех людей.

Вот с этого утверждения – о том, что вера носит всемирный характер, в сущности, и начинается Послание к Римлянам. Апостол говорит, что он благодарит Бога через Иисуса Христа «за всех вас, что вера ваша возвещается во всем мире» (Рим 1: 8). О том, чтó такое всемирный характер веры, мы довольно много говорили в прошлый раз. Для Послания к Римлянам этот тезис всемирности веры в Бога во Христе приобретает еще и новые формы. Апостол говорит: «…Не тот Иудей, кто таков по наружности, и не то обрезание, которое наружно, на плоти, но тот Иудей, кто внутренне таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве» (Рим 2: 28–29). Таким образом, оказывается, что в Бога можно верить совсем иначе, идя внешне по иному пути, отличному от путей, которые были известны прежде. И, как бы подытоживая эту тему в конце 3-й главы послания, апостол восклицает: «Неужели Бог есть Бог Иудеев только, а не и язычников? Конечно, и язычников, потому что один Бог, Который оправдает обрезанных по вере и необрезанных через веру» (Рим 3: 29–30). Значит, Бог не только иудеев, но и язычников объединяет в Себе всех людей, независимо от того, кто они наружно, то есть, с точки зрения их внешности, с точки зрения их формального исповедания.

Вот, наверное, первый вывод апостола, который здесь, к концу 3-й главы Послания к Римлянам, делается уже таким определенным, каким он еще никогда не был в посланиях и каким он не будет в посланиях в дальнейшем. Из всех высказываний апостола о том, что нет разницы между эллинами и иудеями, скифами и другими народами, текст, который я привел только что, – как бы кульминационный: «Неужели Бог – это только Бог Иудеев, а не и язычников? Конечно, и язычников». И тезис этот очень важен, наверное, не только для времени апостола Павла, но и для наших с вами времен, потому что мы тоже одних людей противопоставляем другим, одних считаем людьми первого сорта, других – второго, третьего и т. д. Это очень страшно, потому что на самом деле это и есть хула на Духа Святого, когда мы людей начинаем подразделять на разные категории, как подразделяют товары: на первый, второй, третий сорт и т. д.

Ключевым словом всего послания, и это мы очень хорошо знаем, потому что об этом всегда говорим, является слово вера. Вера, через которую все согрешившие получают оправдание, вера, которая абсолютно обновляет всякого человека. Мы признаём, что человек оправдывается верою независимо от дел Закона. Разумеется, под выражением «дела закона» понимается исполнение ритуала. Значит, вот что говорит апостол Павел: мы признаём, что человек оправдывается верою независимо от исполнения ритуала. Иногда мы понимаем высказывание Павла таким образом, что достаточно верить, и тогда уже не нужны дела. Но здесь речь идет не о делах вообще, а о ритуальных делах, о выполнении ритуальных предписаний, ритуальных запретов. И этот самый стих – о том, что человек оправдывается верою независимо от дел ритуала, – является ключевым стихом всего послания, которое стало еще в начале XVI века, как сказал один видный протестантский богослов сегодняшнего дня, посланием нашего разделения, потому что именно Послание к Римлянам подняли на щит, на свое знамя представители новых конфессий – лютеране и кальвинисты, когда в XVI веке началась Реформация. Именно Послание к Римлянам они противопоставили учению Католической Церкви. Но когда уже в наше время французские богословы и библеисты работали над экуменическим переводом Библии, то оказалось, что как раз Послание к Римлянам – текст разделения – стал «текстом нашей встречи», как сказал покойный архиепископ Георгий (Вагнер), один из участников этого проекта, православный епископ Парижа. Потому что именно над текстом Послания к Римлянам более всего вместе работали французские богословы трех конфессий: православные, католики и протестанты, – готовя его новый перевод.