Пётр Бормор – Игры демиургов (сборник) (страница 5)
– А он-то зачем нужен?
– Понимаешь… – Мазукта замялся, – так уж устроены агнцы. Сколько им пастырь ни указывает нужную дорогу, они все равно идут за козлищем. В крайнем случае, назначают козлом какого-нибудь самого жирного барана. Так что без него, сам понимаешь, никак.
– То есть они будут считать своим хозяином какого-то козла, а не меня? – огорчился Шамбамбукли.
Мазукта рассмеялся.
– Ничего страшного! Главное, чтобы сам козел знал, кто тут хозяин.
приступим
Демиург Шамбамбукли натянул перчатки, с хрустом размял пальцы и кивнул: «Приступим!»
Человек судорожно сглотнул.
– А может, как-нибудь…
– Я не понял, – нахмурился демиург, – тебе нужна женщина или нет?
– Нужна, – вздохнул человек.
– А раз нужна, то придется потерпеть. Это недолго.
– Больно будет? – обреченно поинтересовался человек.
– Еще как! – подтвердил его худшие опасения демиург. – Да не дрожи ты! Я буду проводить операцию под наркозом…
Человек расслабился.
– …местным, – закончил демиург.
Человек втянул голову в плечи и рефлекторно прижал руки к животу.
– Ложись! – демиург был настроен решительно. Он тщательно отмерил дозу обезболивающего и вколол улегшемуся человеку в живот.
– У-ух! – прокомментировал человек.
– Терпи! Мужчина ты или нет? Думаешь, женщине будет проще рожать? Даже еще больнее!
Человек кивнул, зажмурился и покрепче вцепился пальцами в край операционного стола.
Операция была долгой и трудной. Человек орал благим матом, звал маму, которой у него отродясь не было, крыл последними словами демиурга, будущую жену и весь женский род в целом, проклинал свою доверчивость и клялся, что никогда больше, ни за что… но тут операция как раз закончилась.
Демиург Шамбамбукли сделал последний стежок, зашивая человеку живот, и принялся творить женщину из ампутированного ребра. Тут человек ничем не мог ему помочь, разве что подсказать время от времени: «Волосы… лучше рыжие… и грудь побольше… обе груди, если можно… а вот тут родинку…»
Наконец все было готово, и демиург Шамбамбукли сунул человеку в руки новорожденное существо.
– Поздравляю! У вас женщина!
Человек, шатаясь от тяжести и потери крови, на руках понес доверчиво обнимающую его женщину через порог новой пещеры.
– Ну и зачем все это было нужно? – поинтересовался наблюдавший за операцией через стекло демиург Мазукта.
– Ты имеешь в виду, зачем нужны были боль, кровь и страдания?
– Именно. Насколько я понимаю, тебе не составило бы труда провернуть все быстро и безболезненно. Так зачем же?..
– Понимаешь… – задумчиво протянул Шамбамбукли, ополаскивая руки после операции, – оно ведь как все должно было быть? Вот захотел человек бабу. Попросил творца ее сделать. Творец вколол ему снотворное, уложил баиньки, трах-тибидох! – а когда человек проснулся, ему подводят уже готовую женщину и говорят: «На, мол, пользуйся». И как после этого он станет к ней относиться?
Мазукта почесал за ухом и протянул: «Поня-а-атно…»
– Ну вот. А так… может, он хоть немного будет ее ценить? – с надеждой произнес Шамбамбукли.
лучший мир
Демиург Шамбамбукли позвонил своему другу демиургу Мазукте.
– Мазукта? Привет. У меня к тебе вопрос.
– Ну?
– В моем мире люди умирают, а у меня еще не построен загробный мир! И я даже не знаю, с чего начать!
– Ну, это просто. Место у тебя есть?
– Есть.
– Раздели его на две части. Та, что побольше, – ад. Поменьше – рай.
– А зачем?
– Ну как же! Праведников после смерти отправляй в рай, остальных – в ад. В раю предоставляй все блага, а в аду и без них перебьются. Вот, собственно, и все.
– Ясно. А как мне отличить праведников от остальных?
– То есть? Это же азы! Тот, кто соблюдает твои заповеди, – праведник. А кто нарушает – грешник.
– Да я пока людям ничего не заповедовал, они меня и так устраивают.
– Хм… ну, тогда те, кто не убивает, не ворует, не лжесвидетельствует – это праведники, а остальные…
– У меня никто не убивает и не ворует.
– А насильники есть? Прелюбодеи? Растлители малолетних? Конокрады хотя бы?
– Да нет у меня никаких преступлений!
– Вообще никаких?
– Ну да.
– Нуу… тогда можешь пока обойтись без ада. Создай только рай и переводи своих мертвых туда.
– А что должно быть в раю?
– Все, о чем можно мечтать. Все, что тебе подскажет твоя богатая фантазия.
– Вот с фантазией у меня туго… ну ладно, что-нибудь придумаю.
– Да уж давно пора! – хмыкнул Мазукта. – Твоему миру тысяча лет, кажется? Где ты до сих пор хранил своих покойников?
– Да посадил в прихожей, поставил ему запись всей его жизни, пусть посмотрит, пока мы тут разговариваем.
– Подожди! Кому – «ему»?
– Человеку.
– Не понял. У тебя что, за тысячу лет только один человек помер?
– Ну да! Самый первый. Прожил свою тысячу лет, и всё. Теперь не знаю, куда его…
– Погоди, погоди! Он что, помер от старости?
– А от чего еще можно умереть?
– От голода, холода, болезней…
– В моем мире тепло, и всем хватает еды.