Пётр Бем – Оскал рампы (страница 1)
Пётр Бем
Оскал рампы
Пролог
Театр – это особое пространство, где загораются мечты и оживают фантазии. Между рядами кресел бродят тени минувших эпох, оставляя след воспоминаний о прошлых спектаклях. Стены театра бережно хранят тайны и истории многих поколений артистов, наполняя зрительные залы особой атмосферой творчества и вдохновением. Скрытые коридоры шепчут легенды великих побед и горьких поражений, а каждая декорация хранит воспоминания о моментах восторга и разочарования.
Среди каменных громад старинных зданий и широких проспектов современного города выделяется одна особая точка притяжения – Берлинская опера. Возвышаясь над улицами немецкой столицы, здание впечатляет своими масштабами и архитектурой, притягивая внимание всех любителей прекрасного искусства. Внутри же скрывается целый мир страстей, эмоций и переживаний. Под огромными потолочными сводами разыгрываются драмы, комедийные эпизоды сменяются трагическими картинами, любовь борется с ненавистью, а добро противостоит злу.
Каждый вечер двери распахиваются навстречу верным поклонникам искусства. Тысячи глаз устремляются к освещённой сцене, ожидая чуда. Именно здесь публика осознаёт всю силу театрального действа, способного перенести её в иную реальность, наполненную гармонией звуков и красок.
Глава первая
Это был обычный солнечный день, и он, казалось, не сулил молодой балерине Нелли Рихтер ничего плохого. Пройдя знакомыми тенистыми аллеями парка Тиргартен, девушка подошла к массивным дверям знаменитого берлинского театра раньше обычного часа. В воздухе витало ожидание перемен, и она ещё не знала, насколько судьбоносным для неё станет этот день.
Нелли ступила внутрь зала и почувствовала знакомый запах старого дерева и пыли. Всё вокруг казалось таким знакомым и родным, однако сегодняшнее утро таило особую энергию. Она спешила пройти мимо зрительного зала и попасть за кулисы, где репетиция должна была начаться совсем скоро.
Едва успев войти в гримёрную комнату, Нелли замерла на пороге. Что-то было не так… На маленьком столике, рядом с привычной косметичкой, она увидела букет чёрных роз. Их тонкие стебли колыхались в полутьме, бросая причудливые тени на потолок. Листья отбрасывали холодный блеск, создавая впечатление призрачных существ, вышедших из-под кисти мастера готической живописи.
Откуда появились эти цветы? Почему именно чёрные розы? Глаза девушки сузились от тревоги, а ладони покрылись испариной. Внезапно возникшее чувство беспокойства пробежалось холодком по спине.
Рядом с букетом лежала записка, аккуратно сложенная пополам. Нелли взяла её в руки и развернула. Почерк был изысканным, старинным, словно написанным пером. Но содержание записки оставляло больше вопросов, чем ответов.
Нелли перечитывала записку снова и снова, тщетно пытаясь разгадать смысл таинственного послания.
«Наверное, это какой-то фанат, – неуверенно предположила она, стараясь убедить саму себя. – Хотя, честно говоря, такие цветы выглядят довольно мрачно. И эта записка… Она как будто намекает на что-то важное, но что именно – непонятно».
Нелли аккуратно положила записку обратно на стол и взяла одну из роз. Лепестки оказались удивительно мягкими и гладкими, но от них исходил странный холодок, словно они никогда не видели солнечного света. Она положила цветок обратно на столик и попыталась сосредоточиться на подготовке к репетиции.
Вдруг свет замигал и погас. В гримёрной раздалось едва уловимое шуршание.
– Здесь кто-то есть? – громко спросила девушка.
В ответ – лишь тишина. Слышен был только стук её собственного сердца. Нелли понимала, что выглядит немного нелепо, но страх заставлял её действовать.
– Вы не выйдете отсюда, пока я не разрешу! – выкрикнула она, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. – Если вы не отвечаете, значит, вы просто жалкий трус! Я сейчас вас разоблачу! – Она чиркнула спичкой… Никого. Осмотрела шкаф, заглянула в уборную… Пусто.
Лампочки вновь ярко осветили комнату. Несколько минут Нелли стояла неподвижно, внимательно осматривая помещение.
– Хм… – задумчиво протянула она, пытаясь разобраться в происходящем. – Неужели я теряю рассудок?
Девушка сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Сердце всё ещё гулко билось, но она старалась взять себя в руки. Гримёрная была пустой, и не раздавалось ни единого звука. Но чувство, что за ней кто-то наблюдает, не исчезало.
– Возможно, это всего лишь нервы перед выступлением, – тихо сказала она себе, надеясь найти простое объяснение.
Усевшись за столик, Нелли принялась наносить макияж. Нужно было сосредоточиться на предстоящем выходе на сцену, ведь сегодня многое зависело от её выступления. Однако, когда она брала кисточку для подводки глаз, руки слегка дрожали.
Внезапно дверь гримёрной скрипнула и открылась. Нелли мгновенно обернулась, ожидая увидеть кого-то на пороге, но там никого не оказалось. Дверь медленно захлопнулась сама собой, издав лёгкий щелчок замка.
– Что за дьявольщина происходит?! – вырвалось у неё, и она вскочила со стула.
Но не успела она сделать и шага к двери, как свет снова замигал и вскоре погас, окутав комнату густой темнотой. Теперь в ушах звучал странный шёпот, словно исходящий сразу со всех сторон. Дрожащим от страха голосом Нелли вскрикнула:
– Кто здесь?
Тишина обрушилась на неё тяжёлым грузом. Казалось, она таит в себе нечто зловещее, готовое выпрыгнуть наружу в любой момент. Девушке стало ясно: оставаться в гримёрной опасно. Она рванулась к двери, на ощупь попыталась открыть её, но та не поддавалась.
– Отпустите меня! – закричала она, судорожно дёргая дверную ручку.
Позади неё раздался низкий, хриплый голос:
– Ты никуда не денешься, пока я сам тебя не выпущу…
Нелли резко обернулась, но в кромешной тьме невозможно было различить даже силуэт говорящего.
Дверь вдруг открылась… Нелли вышла, не зная, что делает и куда идёт. В какой-то момент беспорядочного блуждания в лицо ей пахнуло холодным воздухом. Она шла дальше и вскоре натолкнулась на рабочих, склонившихся над чем-то вроде носилок, покрытых белой простыней.
– Скажите, пожалуйста, где сцена? – спросила она одного из этих мужчин.
– Там… – показал пальцем он. – А теперь позвольте нам пройти.
Нелли машинально спросила, показывая на носилки:
– Что это?
– Это нечто вроде трупа, который участвовал в предыдущем спектакле, – сказал рабочий в ответ.
Нелли вежливо посторонилась, пропуская процессию, сделала поклон и продолжила путь. Через некоторое время она услышала знакомый голос, раздавшийся откуда-то сзади.
Это была Хильда, одна из балерин труппы. Она уступала Нелли в таланте, но, конечно, самой себе в этом не признавалась. Хильда была убеждена, что вокруг неё плетётся заговор завистников, и часто повторяла, что у неё есть тайный враг, стремящийся уничтожить её карьеру. Однако уверяла всех, что она не из тех, кто позволит дать себя в обиду.
На самом деле, если интриги и существовали, то их авторшей была сама Хильда, направлявшая их против Нелли, которая даже не подозревала об этом. Успех Нелли больно ранил её самолюбие.
– Нелли! Нелли! – позвала Хильда, настигая её. – Тебя уже ждут… Пойдём скорее!
– Хорошо, хорошо, иду! – откликнулась Нелли, ускоряя шаги.
Артисты спешили в разных направлениях: одни направлялись к сцене, другие – в гримёрные. Крики рабочих сцены переплетались с раздражёнными командами начальников различных служб, создавая привычную театральную суету. Кто-то приносил декорации, кто-то закреплял их громкими ударами молотков. Все двигались стремительно, будто надвигалась какая-то катастрофа, угрожающая самому театру и всему миру. Театр гудел, как огромный улей. Среди общего шума особенно выделялся голос режиссёра по свету, который неоднократно выкрикивал одно и то же имя:
– Пауль! Пауль Руте! – голос режиссёра становился всё громче и нетерпеливее.
– Я здесь! – наконец отозвался молодой человек.
– Где ты, чёрт возьми, околачиваешься? – раздражение в голосе режиссёра достигло пика. – Тебе давно пора быть на своём посту, а ты всё с женой своей шушукаешься! Ты что, забыл, что управляешь освещением?
– Бегу! Бегу…
Жена Пауля, Хильда, была той самой балериной, которая недолюбливала Нелли и за её спиной плела интриги. Пауль, будучи человеком мягким и податливым, всегда шёл на поводу у неё. Он во всём потакал ей, словно покорённый раб, и Хильда умело использовала это в своих интересах, манипулируя мужем почти так же ловко, как и своими балетными туфлями. Пауль, в свою очередь, воспринимал своё положение с каким-то странным удовольствием, считая, что именно такая роль делает его особенным в глазах жены.
В театре, где каждый шаг сопровождается конкуренцией и борьбой за внимание, Пауль чувствовал себя полезным инструментом в руках своей властной супруги. Он не задавался вопросом, правильно ли поступает, поддерживая её интриги, – для него важнее было угодить ей, чем думать о последствиях своих действий.
Тем временем зал постепенно наполнялся звуками музыки и шагов артистов. Постановщики по свету заканчивали последние настройки, а режиссёры и хореографы внимательно проверяли каждую деталь, стремясь довести представление до абсолютного совершенства. Атмосфера накалялась, напряжение ощущалось в каждом движении, в каждом взгляде. Артисты ждали своего выхода, а за кулисами царила лихорадочная активность.