Пётр Аркуша – Призраки острова Хийумаа (страница 4)

Паша сел в машину и пристегнулся. Надя села рядом.

– Зачем ты стала его снимать? Ну, не любит он! Это неприлично.

– Ладно-ладно, я не буду больше, – Надя прокрутила пальцем колесико на фотоаппарате, просматривая снимки. Энн успел отвернуться, и его лица на них не было видно. – Поехали, – сказала она Паше.

Он завел машину и выехал по хрустящему под колесами грунту на асфальтовую дорогу, которая пролегала недалеко от дома.

Маяк Кыпу показался издалека. Его квадратная белая башня с полукруглой красной шапкой словно парила над темно-зеленой стеной леса.

– Вот он – Кыпу, – прошептала Надя и стиснула пальцами фотоаппарат. Через какое-то время навигатор направил их налево, и они съехали с трассы в лес. Дорога вела наверх, на холм. В какой-то момент лес расступился, и они выехали к парковке. За ней величаво высилась башня маяка, похожая на пирамиду с огромным кубом наверху, на котором помещался стеклянный цилиндр с красной крышей. Побеленные стены ярко блестели на солнце.

– Потрясающе! – выдохнула Надя. – Он великолепен.

– Да, он очень красивый, – согласился Паша. На парковке стояло несколько автомобилей. Паша выбрал удобное место у домиков с сувенирной лавкой и кафе и припарковался. Они зашли в лавку, чтобы купить там билеты на вход внутрь башни. Внутри на деревянных стеллажах лежали всевозможные футболки, брелки и прочая мелочь с изображением маяка.

– Пойдем, залезем на него, – сказал Паша. Они вышли на парковку и огляделись. Надя сняла крышку с объектива и сделала несколько кадров маяка, окруженного редкими деревьями.

– Тут все вырубили, когда на нем огонь зажигали в прошлые века. Поэтому и леса вокруг нет, – заметил Паша.

– Откуда ты знаешь?

– Я читал. Я много про него читал. Это же один из самых старых маяков в мире.

– Это я знаю, – сказала Надя.

– Но он раньше был другим, гораздо ниже. Вот эти вот контрфорсы – крылья, которые его делают похожим на пирамиду, они появились значительно позже.

– А до этого что было?

– До этого это просто была башня, – объяснил Паша. – Причем внутри у нее не было никаких ходов или помещений. Просто такой огромный столб.

– А зачем?

– Такие были условия строительства. Епископы не разрешили строить нормальную башню, они боялись, что ее превратят в крепость. Поэтому наверх залезали по огромной приставной лестнице.

– Ого! – Надя задрала голову. – Охренеть. Он похож на ракету с крыльями, которая вот-вот стартанет в космос.

– Согласен, есть в нем что-то космическое.

Они поднялись к подножию маяка и зашли внутрь. Пройдя через турникеты, они оказались в узком коридоре с огромными ступенями, уходившими наверх.

– Ну, полезли, – сказал Паша.

Через несколько метров они увидели узкое окно, через которое свет проникал в коридор. Надя сделала несколько снимков.

– Пойдем выше, там будет интереснее, – слова Паши эхом отразились в коридоре. Наверху послышались голоса. Кто-то спускался вниз. Им пришлось прижаться к стенке, чтобы пропустить на узкой лестнице семью с девочкой-подростком.

– Высоко мы залезли, – заметила Надя.

– Башня высокая, тридцать шесть метров. Это как дом в двенадцать этажей.

Окна попадались на их пути еще несколько раз. В какой-то момент лестница вывела их в комнату, в центре которой находилось помещение, закрытое дверью с решеткой. Это, судя по всему, было место, где когда-то сидел смотритель маяка во время вахты. На верхних этажах располагался небольшой музей. Там висели на стенах фотографии и рисунки с информацией об истории маяка. Паша и Надя неторопливо обошли все по кругу, внимательно рассматривая изображения. Особенно Надю заинтересовал вид маяка Кыпу ночью.

– Хочу посмотреть на него в темноте, когда он будет светиться. Я смогу его сфотографировать. Представляешь, какие фотки получатся?

– У тебя – да! – согласился Паша. – Приедем вечером. Я, конечно, хотел вина выпить, когда будем гриль делать. Но, думаю, ничего страшного, здесь на острове слишком мало полиции. Да и ехать нам до маяка недалеко.

– Да, давай, вечером приедем.

– Хорошо, а теперь – на крышу!

Они поднялись по деревянной лестнице и оказались на крыше, рядом с застекленным фонарным помещением. Здесь было ветрено. Внизу до самой кромки моря, едва видимого на горизонте тонкой полоской, простирался волнами зеленый лес. Надя придержала руками волосы и восхищенно произнесла:

– Это потрясающе! Как же здесь красиво!

Она начала фотографировать окрестности, обходя крышу башни по кругу. Паша стоял у края и, улыбаясь, наслаждался ветром и видом острова с высоты птичьего полета.

– Надо сделать селфи! – сказала Надя. – Я выложу в Инстаграм.

Он достала телефон и прижалась к Паше. Они оба улыбнулись, и она сделала снимок.

– И надо будет еще внизу, на фоне маяка сфотографироваться. Пойдем, здесь дует.

Они прошли через низкую дверь, миновали комнату с помещением для смотрителя и стали неторопливо спускаться по старинным ступеням, держась за поручни. Эхо донесло снизу детский голос. Это было протяжное негромкое пение, похожее по ритму на колыбельную.

– Ты слышишь? – прошептала Надя.

– Да, – ответил Паша. – Ребенок поет. Сейчас, я думаю, мы его увидим.

По мере того, как они спускались вниз, звук не становился громче. Словно ребенок тоже спускался вниз.

– Давай, я тебя сфотографирую, когда идешь вниз. Сейчас мы подойдем к окну, из которого будет свет, и я тебя сниму, – предложила Надя.

– Давай, – Паша остановился и улыбнулся. Надя сделала несколько кадров и замерла, просматривая снимки на маленьком экране.

– О! Что это? – вдруг вскрикнула она и, выронив фотоаппарат из рук, села на ступень за собой. Камера повисла на ремне, перекинутом через шею.

– Что там такое? – Паша подскочил к ней.

– Там девочка! Та самая! Она здесь, она в башне! – закричала Надя, и ее голос эхом полетел по коридору.

– Надя, успокойся! Здесь нет никого! – тихо сказал Паша.

– Есть, она там, в кадре! – на глазах у Нади выступили слезы. – Я покажу тебе на улице, пойдем быстрее отсюда! Я удалю ее!

Они вдруг замолчали и прислушались. Детский голос стих. Было слышно только их собственное громкое, учащенное дыхание. Через секунду, крепко цепляясь за перила, они рванули вниз.

Когда Надя выбежала на улицу, ее ноги подломились, и она села в траву.

– Что произошло? Покажи мне? – спросил Паша, схватив ее за руку.

– На, смотри сам! – Надя отдала Паше фотоаппарат. Он долго листал фотографии, потом озадаченно произнес:

– Здесь ничего нет. Вот есть фото, которые ты сделала на крыше – и все. Ты меня не сфотографировала внутри. Этих кадров нет.

– Может, я их удалила со страху? И не поняла этого? – Надя взяла фотоаппарат и начала торопливо перебирать снимки. – Да, их нет. Но я их помню. Стоял ты, а за спиной у тебя была девочка. С черными волосами. Та самая, которую я видела ночью.

– Мне кажется, тебе опять показалось.

– И она еще что-то держала в руках. Прижимала к себе, – пробормотала Надя, глядя в пустоту.

– Может, тебе все-таки показалось? Мы вчера долго ехали, тебе приснился кошмар. Хочешь, поедем, ты поспишь?

– Нет, я спать как раз не хочу, – Надя посмотрела на Пашу красными воспаленными глазами. – Но, наверное, ты прав, это глюк. Хотя, голос мы слышали с тобой вдвоем – или это тоже были галлюцинация?

– Не знаю, – пожал плечами Паша и прищурился от яркого солнца. – Ладно, давай, забудем об этом, и поедем отсюда.

Он надел темные очки, помог Наде встать и за руку повел ее к машине.

Пропавший Оливер

– Едем домой? В смысле – в Калана? – спросил Паша, когда они сели в машину и пристегнулись.

– Да, – кивнула Надя. – Я пока больше никуда не хочу. Поедем – сделаем мясо, пока хорошая погода.

– Договорились, – Паша включил зажигание и вырулил с парковки. Они ехали молча.

Надя положила свою теплую ладонь на колено Паше и улыбнулась. Пустая дорога была освещена солнцем, лучи которого играли в ветвях деревьев. Надя вспомнила, как они познакомились с Пашей. Это случилось в SPA-центре в отеле «Мересуу» в прибрежном городке Нарва-Йыэсуу. Она лежала в теплом джакузи под открытым небом, в темноте, и сверху на нее падали снежинки. На фоне темного-синего неба виднелись силуэты сосен. Паша неожиданно возник над ней – разгоряченный после бани и холодной купели, в которую он только окунулся весь распаренный. Его голые плечи были окутаны паром. Он спустился в джакузи и только после этого спросил: