Пётр Алёшкин – Крестьянские восстания в Советской России (1918—1922 гг.) в 2 томах. Том первый (страница 59)

Замена продразверстки продналогом, величина которого даже в сокращенном объеме оказалась непомерной для разоренного войнами и неурожаем крестьянского хозяйства, не улучшила в первый год нэпа положение крестьян. В 1921/22 сельскохозяйственном году план по сбору продналога не был выполнен – заготовлено около 233 млн пудов хлеба[556]. Невыполнение плана было обусловлено объективными причинами. Из—за нехватки зерна недосев в 1921 г. в целом по губерниям составил 25%. В Саратовской губернии было засеяно не более 60% площадей, в Ярославской – 50%, в Самарской – 65%. С огромным трудом засеянное погубила засуха, послужившая причиной неурожая и голода 1921 г. В результате сокращения посевных площадей и неурожая в 1921 г. было собрано даже меньше урожая, чем в последний год военного коммунизма – 1 689 142 тыс. пудов против 2 082 607 тыс. пудов в 1920 г. В 1922 г. по сравнению с 1921 г. в целом по стране посевная площадь из—за голода и разорения хозяйства сократилась[557].

Переход к новой политике происходил постепенно, сначала в рамках местного товарооборота[558], путем пробных шажков. Так, трудгужповинность сохранилась до конца 1922 г. Только 22 ноября 1921 г. был издан декрет СНК РСФСР «Об осуществлении периодических трудгужевых повинностей на началах трудгужевого налога», введенный в действие с 1 января 1922 г. Трудгужналог строго регламентировался: было установлено определенное число дней, которые подлежали отработке, в первую очередь на вывозке топлива[559]. Постепенно формировалась новая налоговая система – в результате к концу 1922 г. крестьянство уплачивало четыре налога: единый натуральный, общегражданский (единовременный), подворно—денежный и трудгужналог. С весны 1922 г. вместо множества натуральных налогов был установлен единый натуральный налог на продукты сельского хозяйства и предоставлялась возможность уплаты его различными видами сельхозпродукции по соответствующим эквивалентам основных единиц налога (ржи или пшеницы). Замена многочисленных натуральных налогов единым продналогом создавала условия для развития отраслей сельского хозяйства, которые приносили больший доход крестьянскому хозяйству.

Подворно—денежным налогом облагалось исключительно сельское население в целях пополнения средств местных бюджетов. Введен он был постановлением ВЦИК от 25 мая 1922 г. Дифференциация обложения подворно—денежным налогом с отдельных групп крестьянства проводилась на одинаковых основаниях с натуральным налогом. Введение подворно—денежного налога упорядочивало систему местных налогов, способствовало устранению местного налоготворчества. Например, в Тамбовской губернии до этого имели место 38 незаконных налогов (на сахар, керосин, вино, музыкальные инструменты, на печки и т.п.)[560]. Кроме того, в течение 1922 г. были введены еще два общегражданских налога – от 11 февраля и 2 ноября 1922 г., которые имели целевое назначение – оказание помощи голодающим. Распространялись они на все население России. Носили они временный характер и имели целевое назначение – восстановление сельского хозяйства и ликвидацию последствий голода[561]. Настроение основной массы крестьянства улучшилось лишь во второй половине 1922 г. в связи с хорошими видами на урожай. В 1922/23 сельскохозяйственном году объем хлебных заготовок составил 361 млн пудов хлеба[562] – в 1,6 раза больше, чем в предыдущем году.

Характерно следующее обстоятельство: переход от военного коммунизма к нэпу в значительной мере совершался привычными для партийцев методами военного коммунизма (как отмечалось выше, на это впоследствии обратил внимание Троцкий). Свидетельств тому можно привести множество. Продолжали действовать и выполняться угрожающие приказы центра в духе политики «военного коммунизма»: директива Ленина и Цюрупы губпродкомиссарам – «боевое» задание о форсировании отгрузки семян в потребительские губернии (март 1921 г.), телеграмма Ленина Саратовскому губпродкомиссару о немедленной поставке семенной пшеницы (апрель 1921 г.), телеграмма Ленина в СНК Татарской АССР об отправке в центр 500 тыс. пудов хлебофуража (май 1921 г.: в месячный срок требовалось выполнить очередное «боевое задание»[563].

В чекистской информации в феврале 1922 г. (почти год прошел после объявления нэпа в стране) сообщалось о следующих фактах, имевших место в Омской губернии: «Бесчинства продработников в губернии достигают совершенно невероятных размеров. Повсеместно арестованных крестьян сажают в холодные амбары, бьют нагайками и угрожают расстрелом. Крестьяне, боясь репрессий, бросают хозяйства и скрываются в лесах. 156—я проддружина и 3—й продотряд приказали жителям нескольких сел собраться на общее собрание. Собравшихся кавалерийский отряд начал избивать нагайками и обнаженными шашками. Не выполнивших полностью продналог гнали через село и топтали лошадьми. После чего сажали голыми в холодные амбары. Многих женщин избили до потери сознания, закапывали голыми в снег, производили насилие. Продработники местами создали подпольные ЧК. Предположение крестьян катастрофическое. Введение дополнительного налога заставляет крестьян собирать милостыню. Крестьянство обменяло почти все свое имущество на хлеб. 50% населения голодают. …В Славгородском уезде большинство населения для выполнения продналога распределяют имущество… В Мурмесской волости продинспектора создали штаб, который производил самочинные обыски и аресты. Арестованных держали в совершенно невероятных условиях в течение двух недель. В Омском уезде население питается исключительно суррогатами, ибо весь хлеб сдан по продналогу. Крестьяне распродали весь сельскохозяйственный инвентарь. Настроение крестьян в губернии крайне возбужденное. Круголучинский сельсовет присужден к трем годам принудительных работ… Посевная площадь в 1922 г. сократится на 50%. В Николаевском уезде на Тутовский район наложен дополнительный продналог в 45 тыс. пудов, в связи с чем в некоторых селах были выступления женщин, окружавших исполкомы и требовавших оставления хлеба и семян для весенних посевов»[564].

В Тюменской губернии в январе 1922 г. в ходе проведения 14 сессий ревтрибунала только за три дня были приговорены к принудительным работам 760 крестьян. Подобные явления не были особенностью только Тюменской губернии. В Томской области ревтрибунал выносил решения о конфискации имущества неплательщиков[565]. Выездные сессии ревтрибунала и нарсуда против неплательщиков продналога осенью 1921 г. и зимой 1922 г. практиковались повсеместно по стране. Принудительные и репрессивные меры при взимании продналога осуществлялись при помощи вооруженных отрядов. Отмечалось, что успешное выполнение продналога происходило в местах расположения воинских частей. Власти закрывали и опечатывали мельницы до выполнения продналога. Неплательщики продналога подвергались арестам. Ходатайства о снижении налога не принимались. В Одоевском уезде Тульской губернии в деревнях Драково, Надеждино, Братьково начальник уездной милиции, он же начальник продотряда Брызгалович и уездный продработник Игнатов избивали председателей исполкомов, крестьян, пьянствовали и собирали для себя продукты. В деревне Братьково крестьяне, собравшиеся на сход, были загнаны в сарай и избиты плетьми[566].

Величина продналога, как и ранее продразверстка, часто не соответствовала реальным возможностям крестьян: приоритет заключался в потребности получения продовольствия любой ценой. Именно этим обстоятельством можно объяснить заметный разрыв между заданиями и их реальным выполнением. Сбор продналога в 1921 г. не соответствовал плану. Так, в Тамбовской губернии за весь 1921 г. собрали лишь 60% хлеба[567]. Административная система продемонстрировала собственную неэффективность и затратность: в Гжельском уезде Тверской губернии работали одновременно работали 4 местных нарсуда, 2 сессии губсовнарсуда и сессия ревтрибунала. Но план по налогу так и не был выполнен – причина заключалась в объективной факторе – неурожае. Крестьяне были вынуждены покупать хлеб на базаре для выполнения налога. В Тверской губернии осенью 1922 г. были отданы под суд 1085 человек за неуплату налога, административные взыскания наложены на 232[568]. В 1922 г. только в Вятской губернии были арестованы 8 968 человек, в Нижегородской – 6 642, в Северо—Двинской – 5 415, в Орловской – 2 171, в Рязанской – 1 699 человек. Отданы под суд 1 085 неплательщиков в Тверской губернии, в Воронежской – 1 010[569].

Недовольство крестьян находило свое конкретное выражение в специфических крестьянских формах сопротивления. Одной из таких форм пассивного протеста крестьян являлось сокрытие пашни (посевной площади) и скота, поскольку размер налога зависел от количества пашни на едока, обеспеченности скотом и урожайности. Сокрытие пашни и скота было массовым явлением и составляло от 10 до 20% пашни и до 50% – скота[570]. В борьбе с этим явлением Советское государство еще более усилило налоговый пресс и ужесточило административно—репрессивные меры воздействия. Власти пытались проводить выявление и учет фактических посевов. За скрытую пашню взыскивался штраф в двукратном размере от причитавшегося за эту площадь продналога, а виновные в сокрытии посева и скота привлекались к судебной ответственности.