Пётр Алёшкин – Крестьянские восстания в Советской России (1918—1922 гг.) в 2 томах. Том первый (страница 47)

Затраты государства, связанные с заготовкой крестьянского хлеба (изъятием зерна и продовольствия у крестьян) и доставке его в города оказывались непомерно высоки: на современном экономическом лексиконе это означало нерентабельность всего государственного предприятия. Острейшую форму приобрела проблема доставки продовольствия: государственная транспортная система оказалась близка к состоянию коллапса. Доставка государством, особенно на дальние расстояния крупных партий продовольствия, продовольственных эшелонов становилась трудноосуществимой, практически военной операцией. В пути возникало множество проблем, с которыми власть справиться была не в состоянии: в частности, организовать надежную охрану эшелонов, обеспечить погрузку и разгрузку вагонов. Значительных средств требовало содержание продовольственных и заградительных отрядов.

Советское правительство стремилось искоренить мешочничество. В январе 1918 г. появилась всероссийская чрезвычайная комиссия по продовольствию во главе с Л. Троцким. В качестве «продовольственных диктаторов» зарекомендовались также А. Цюрупа, Г. Орджоникидзе, И. Сталин, А. Шлихтер. В борьбе с мешочничеством использовалась военная сила в виде заградительных отрядов – специальных формирований, выставлявшихся на железнодорожных станциях, пристанях, дорогах для охраны продовольственных и других заготовок советского государства и борьбы с мешочничеством и спекуляцией. Отряды создавались продовольственными органами, а также местными властями. Заградительные отряды производили конфискацию продовольствия, превышающего установленные нормы провоза (20 фунтов на человека). Особенное развитие отряды получили после декрета ВЦИК и СНК от 13 мая 1918 г. «О чрезвычайных полномочиях народного комиссара по продовольствию» и декрета ВЦИК от 27 мая 1918 г. «О реорганизации комиссариата продовольствия и местных продовольственных органов». Заградительные отряды выставлялись частями Продармии и были небольшими (по пять—десять человек). В декабре 1918 г. Наркомпрод потребовал от всех местных органов снять заградотряды, кроме отрядов Наркомпрода и губпродкомов. С мая 1919 г. заградотряды вошли в состав войск ВОХР (Внутренней охраны республики), с сентября 1920 г. – войск ВНУС (Внутренней службы)[429]. Несмотря на деятельность заградительных отрядов, в 1918—1919 гг. из 26 губерний РСФСР мешочниками было вывезено около 66 млн пудов хлеба – 41% всего поступившего в города хлеба. Всего в годы Гражданской войны мешочниками было доставлено в города около 50% всего продовольствия[430].

В начале 1918 г. Советское государство предприняло попытку наладить взаимоотношения с крестьянством на принципах товарообмена. С этой целью Наркомпрод начал разработку общегосударственного плана организации товарообмена. Этот план был одобрен Советским правительством 25 марта. Декрет Совнаркома «Об организации товарообмена для усиления хлебных заготовок» возлагал на Наркомпрод проведение масштабной товарообменной операции, определение порядка и норм выдачи промышленных товаров в обмен на продовольственные. Наркомпрод намеревался установить прочную хозяйственную связь с деревней посредством отправки огромных запасов промышленных товаров, добытых посредством «экспроприации экспроприаторов». Намечалось за каждые четыре вагона зерна давать крестьянам по три вагона промышленных изделий – в два раза больше, чем крестьяне получали в довоенные годы. Однако к апрелю 1918 г. из предполагавшейся заготовки методом товарообмена в 120 млн пудов хлеба было обменяно на промышленные товары у крестьян лишь 0,4 млн пудов[431].

В период шумной кампании товарообмена сотни маршрутных эшелонов с предметами ширпотреба на огромную сумму в 1,2 млрд рублей были двинуты в хлебные районы, прежде всего в Сибирь и на юго—восток России. Однако военно—коммунистическое мероприятие советской власти с треском провалилось. Около 80% товаров, предназначенных для обмена на хлеб, были потеряны. В общей сложности в деревню весной 1918 г. отправили 400 млн аршинов тканей, 2 млн пар галош, 200 тыс. пар кожаной обуви, 17 млн пудов сахару; взамен государство получило до смешного мало – 400 тыс. пудов хлеба. На железнодорожных станциях возникали пробки из эшелонов с товарами, предназначенными для обмена на продовольствие. Нередко в местах прибытия вагоны не разгружались месяцами. В растаскивании промтоваров приняли участие до 6 тыс. крестьян и мешочников, специально приехавших на сотнях подвод из соседних населенных пунктов. «Акция» приобретала черты организации: деревни оповещали одна другую посредством посылки гонцов[432]. Оставшиеся нерасхищенными 20% товарообменных фондов попытались использовать следующим образом: крестьянам было предложено отправиться на личных лошадях и подводах за 20—30 верст к складам продовольственных комитетов, ссыпать там хлеб и взамен получить «квитки», с ними поехать за десятки верст в уездный город и, отстояв три—четыре часа у кассы, забрать деньги – «керенки», на которые можно было купить предметы ширпотреба. Разумеется, крестьяне уклонялись от подобного «товарообмена»[433]. В системе распределения преимущества системы франко—амбар не смогли заменить франко—станцию.

Следует подчеркнуть важное обстоятельство: провал товарообмена обнаружился еще до того, как Советская власть потеряла многие хлебородные районы, занятые белыми. Показательно, что в губерниях Поволжья Советское государство заготовило в 10 раз меньше зерна, чем царское министерство земледелия в 1916 г.[434]. Не помогло наделение решением ВЦИК наркома продовольствия чрезвычайными полномочиями, включая право отменять решения местных Советов, подключение подразделений ЧК, транспортных чрезвычайных комиссий. К примеру, ВЧК была серьезно обеспокоена, когда 24—26 мая 1919 г. на станции Инза Владимирской губернии скопилось до 15 тысяч мешочников. Собрав митинг, мешочники требовали выделения паровоза. На ликвидацию недовольства был направлен отряд ВЧК[435]. Сил у власти хватало только на проведение политики по принципу «отнимать и делить». Продовольственная армия, сложившаяся к середине 1918 г., формировалась из хорошо вооруженных отрядов, осенью отдельные отряды стали сводиться в крупные соединения. В 1920 г. Продовольственная армия была выведена из подчинения Наркомпрода и передана в ведение чрезвычайных органов.

В конце 1920 г. – начале 1921 г. политика военного коммунизма, как метод ускоренного перехода к коммунистическим началам производства и распределения, достигла кульминации в Советской России. После победы над белыми, т.е. после завершения важнейшего этапа Гражданской войны, связанного с ликвидацией военных фронтов, продразверстка была не только сохранена, но и распространена, помимо продовольственных культур, на все основные виды сельскохозяйственного сырья. Одновременно в стране осуществлялось завершение национализации всей промышленности в городе и деревне, включая мелкую (постановление ВСНХ от 29 ноября 1920 г.). Под это постановление в деревне попадали мелкие предприятия с числом работников не менее 5 человек (мельницы, кустарные промыслы, кузницы, мастерские, рыбачьи артели и пр.).

Кроме того, произошло усиление государственного принуждения в отношении крестьянских хозяйств. Постановлением VIII Всероссийского съезда Советов от 28 декабря 1920 г. «О мерах укрепления и развития крестьянского и сельского хозяйства» государственная власть потребовала от российского крестьянства полного засева полей по заданию государства. Государственной повинностью объявлялось обсеменение всей площади земли, установленной государственным планом посева (п.6). Устанавливались государственные планы обязательного засева по уездам, волостям и селениям (п. 7). Наркомзему совместно с Наркомпродом поручалась разработка общегосударственного плана обязательного засева. Все крестьянские запасы семян объявлялись неприкосновенным семенным фондом (п. 9). Губернские органы власти получили право вводить семенную разверстку, а также перераспределять среди крестьян их семенные запасы (п. 10). Хранение семян определялось в общественных амбарах. Наркомпроду поручалась разработка заданий по губерниям по заготовке семян, включаемых в неприкосновенный фонд (п. 11). Кроме того, местные органы власти должны были издавать обязательные правила о приемах обработки полей, способов сохранения плодородия почв (п. 12). Для регламентации указанных положений разрабатывались подробные инструктивные документы: Инструкция о порядке выработки плана засева и проведения его в жизнь и Инструкция о порядке и способах создания семенных фондов и сохранения семян для полного засева[436]. Данное решение высшего органа Советского государства олицетворяло апогей политики военного коммунизма: государственное принуждение достигло запредельного уровня. Конечно, можно рассуждать об очередной «обусловленности» подобного решения – в данном случае неурожайным 1920 годом. Однако от неурожая и засухи больше всего пострадало крестьянское хозяйство. Массовая вспышка крупных крестьянских восстаний стала ответом на ужесточение государственной политики в отношении крестьянства в масштабах всей России. Ожидания российского крестьянства в отношении большевистской власти, связанные с окончанием изматывающей гражданской войны, надеждой на облегчение жизни в деревне, оказались неоправданными. Кульминация политики военного коммунизма совпала с началом массовой демобилизацией в Красной Армии поздней осенью 1920 г., в результате крестьянская война против политики военного коммунизма получила значительное пополнение подготовленных и закаленных в боях командиров и бойцов.