ПТСР TEAM – Пехота бессмертна (страница 8)
– Колено цело? – сочувственно поинтересовался у собеседника.
– Цело. Это и хорошо. Вот я и думаю, через кого опять влетать в замес. Я этим тварям ещё не всё высказал, – расплылся в злорадной улыбке парень.
– Я вот тоже им немного задолжал. Три осколка в спине было, – сказал я, улыбнувшись.
– Ладно, братишка! Моя станция. Береги себя! Глядишь, «за лентой» ещё увидимся! – и сгрёб меня в охапку, как родного.
«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…»
– «Победа» – следующая станция… – мысленно продолжил я фразу электронного информатора, провожая взглядом нового знакомого. Да нет, не знакомого. Брата. Брата по оружию.
Увидеть смерть
На днях со мной произошёл необычный и неприятный случай. Я зашёл в одну из многих бесед по интересам, в которых сижу, и застал картину, как один из моих знакомых активно высказывался против СВО. Естественно, мне стало интересно, что случилось.
Как я выяснил, пока меня не было (довольно долгое время), у него один из родственников погиб на СВО под обстрелом, и теперь он стал алкоголиком, истеричкой и активно пропагандировал, что мы злодеи, нам нравится убивать, идём туда, потому что промыты мозги, и всё в таком духе, как любит пропаганда страны 404. Но поразило меня другое. Он кричал о том, что он видел смерть, что вот: умер родственник – и всё, нет нам прощения за это. И его нисколько не смутило то, что он живёт в Рязани, учится в университете и в ус там себе не дует, а мы видим эти смерти, мы хороним своих товарищей, но при этом не закатываем истерики и не ноем, как всё плохо. Почему? Ответ прост. Мы понимаем, что война – это жертва. Жертва в виде своих жизней, судеб, сил, пота и крови во имя блага своего народа, Родины, семьи, друзей… И всё равно в любой войне их не избежать. И их нужно принимать с достоинством и честью.
А вместо истерик надо делать две вещи.
Первое – помнить всех погибших, их жертву во благо, ведь жизнь умерших продолжается, пока жива память о них, сквозь года и поколения.
Второе – не допускать «глупых» смертей, которые могут произойти по глупости командования или самих солдат. И за такие смерти жестоко наказывать виновных в этом, ведь ценить надо не только свою жизнь, но и жизнь других. Когда-то они ведь могут спасти и твою, дать шанс твоим родным снова увидеть тебя живым.
Хмурый
Саня Хмурый метнул крайнюю гранату, выждал пару секунд после разрыва и отправил пару очередей в направлении противника. Его подразделение «накатывало» на хохлов, пытаясь выбить их с очередного опорника. Хохол прилично огрызался и уступать не хотел ни в коем случае.
Хмурый со своей небольшой группой заходили с фланга, но попали под шквальный огонь обороняющихся. Два бойца, шедшие впереди, сразу погибли. Саня и еще один боец успели закатиться за сгоревший остов БТРа, но бойца серьёзно ранило, и он перестал подавать признаки жизни спустя несколько минут. Молодой мальчишка так и остался сидеть, опершись спиной на корпус подбитой техники и глядя остекленевшими глазами в пасмурное осеннее небо.
Хмурый мысленно выругался, опустил пацану веки и решил перебежать за соседний остов подбитого танка, а оттуда уже в густой кустарник. Ну а дальше постараться зайти в тыл или фланг противнику. «Я вернусь за тобой, братец, обязательно», – сказал Саня и быстро бросился к остову танка. Не добежав сантиметров тридцать до спасительного укрытия, он почувствовал, как его подбросило в воздух.
В глазах потемнело, уши заложило… Он обнаружил себя частично лежащим за остовом танка и, превозмогая боль и контузию, локтями помог себе целиком заползти за него. Там он осмотрел себя: правая нога кончалась сразу после колена, из культи торчала желтоватая окровавленная кость.
Хмурый быстро наложил жгут и вколол промедол. Автомат отбросило в другую сторону, и Саня обматерил себя за решение снять свой АК-74 и взять в руки, чтобы он не мешал быстро перебежать. Теперь вот остался безоружным, без ноги, и автомат лежит на местности, которая оказалась заминированной, да и к тому же в зоне прострела противника.
Среди автоматных очередей, раздававшихся как будто вдали, постепенно возвращающийся слух Хмурого выхватил вражескую речь неподалеку от места, где укрывался раненый. «В плен, суки, хотят взять… – подумал Саня. – Х… й вам, свиньи!»
Он начал судорожно обыскивать свою разгрузку, пытаясь найти то, что может его избавить от плена. Но, к сожалению, гранат уже не осталось, а нож еще накануне он подарил артиллеристу за образцовую работу по поддержке их вчерашней штурмовой операции. Новым разжиться пока не успел. «Знал бы, у повара бы спи… дил кухонный», – сокрушался Хмурый, осматривая глазами местность вокруг себя. В голове все гудело и пульсировало, мысли сплелись в клубок. В сознании уже начала проигрываться пленка под названием «Жизнь» с самого начала: детский сад, школа, универ, срочка – и до сегодняшнего дня. Промелькнули образы всех близких и дорогих ему людей. Даже воспоминания из видео об издевательствах над пленными 25-м кадром проскочили в его голове – как будто заключительный довод в пользу его решения.
На глаза ему попался кусок железа: достаточно острый, скорее всего, осколок от чего-то. «Пойдет!» – сказал себе Саня и, кряхтя, дотянулся до находки. Проверив пальцем остроту импровизированного клинка, он приготовился к окончанию своего жизненного пути. Мозг учтиво еще раз быстро прокрутил в голове лица близких, и, выдохнув, Хмурый ударил себя острием в шею. Голоса хохлов стали еще ближе, и он с остервенением начал наносить себе беспорядочно удары в шею, пока не отключился…
Кто-то схватил его за лямки разгрузки. Хмурый собрал все силы, что еще оставались в его теле, и махнул рукой с зажатым в ней осколком в сторону расплывчатого силуэта, присевшего перед ним. Тот отскочил и спокойным голосом сказал: «Да тихо ты, братец, убьешь же! Свои, свои! Успокойся, братец, сейчас вытащим тебя». Саня почувствовал, как кто-то пытается вытащить «нож» из его руки, даже попробовал сопротивляться, но силы были неравны. «Па… пацанов… заберите… моих», – выдавил он еле-еле и опять провалился в темноту.
Пришел в себя он уже в санчасти. Как рассказали ему врачи, соседняя группа вовремя подскочила и отбила его, а после своевременно эвакуировала и передала медикам. А те, в свою очередь, стабилизировали Хмурого, и теперь его жизни ничего не угрожает. Погибших товарищей Сани тоже вытянули. «Ну все, братец, отдохни, – сказал доктор, похлопывая его по плечу. – Хорошо все-таки, что у тебя гранаты не нашлось, а то бы и спасать нечего было». «Спасибо», – прохрипел Хмурый, повернулся на бок и уставился на обшарпанную стену палаты. Он уже тогда решил, что снова вернется, чтобы выплатить хохлам этот должок.
Обстрел
Есть дни, вернее, события, которые навсегда оставляют след в нашей памяти. 19 июня 2022 года как раз из них.
Жара в те дни стояла изнуряющая. У нас вовсю шли приготовления к завершению командировки. Чисто бытовые мероприятия. Шмурдяки собираются, что продолбано – списывается, БК подсчитывается.
Так как наша группировка являла собой сборную солянку из разных подразделений и ведомств, можете себе представить, какой же это был цирк. На эту тему, наверное, будет отдельная история. А пока вернёмся к сути.
Наш лагерь располагался в одной весьма уютной посадке. Мы были приставлены к артиллерии морской пехоты. И нашей задачей было обеспечение безопасности как на ПВД, так и на БЗ[19]. Так что мы не понаслышке прочухали, что такое задержаться лишние пару минут на позиции (и по вам тут же начинают наваливать) и что такое контрбатарейная стрельба (в обе стороны).
Мы были постоянно в движении. Каждые два дня мы срывались с окопанного, насиженного места и отправлялись дальше. Иногда случалось уезжать в тот же день, в который прибыли. Нас либо срисовывали и рядом что-то прилетало, либо поступала информация, что по нам должно что-то прилететь.
Но по какой-то причине судьба распорядилась оставить нас на одном месте аж на полторы недели! Казалось бы, что может пойти не так?
Как и всегда, мы должным образом подготовили местность. В ядре лагеря находились БМки[20], вокруг на почтительном удалении находились уже мы.
Визуально это было похоже на паутину, в центре которой разместился жирный, поймавший эйфорию паук, который настолько охренел, что позволял себе ночью развести костер (за что был нещадно бит), а на концах нитей этой сетки располагались мы. Каждая позиция представляла собой уже скрытый мини-лагерь, от которого, в свою очередь, выставлялась фишка. Кстати, моя позиция была под номером 5.
На моей славной позиции было все, что душе угодно. Блиндаж в 2 наката на случай серьёзного артобстрела, одиночные окопы на случай, если арта застанет врасплох, плюс у фишкаря мы вырыли достойный блиндаж, укрепив его бронелистом от подорванной БМП.
И вот… Вечереет. Я обошёл все позиции на предмет того, есть ли у всех заряженные батареи к рациям. На моё удивление – все у всех в порядке. Раздал самым молящим запасные батареи и отправился восвояси.
Вернулся я уже затемно. Выгнав пауков из спальника (боюсь их до усрачки), занырнул в свой кокон и, уже предвкушая сладкий сон, начал проваливаться в дрёму.