Прямой Макинтош – Сморода река (страница 11)
– Товарищ командир, там батюшка просит списки (уже не помню чего, да это и не важно).
– Так эти списки ведет Бес, – отвечает Мох, – скажи батюшке, пусть спустится в подвал, найдет Беса и возьмет у него.
Посыльный разворачивается и почти успевает выйти, как его возвращает Мох:
– Стой! Сходи сам и принеси эти списки.
Посыльный исчезает, в комнате тишина, и в этот момент, чуть заметно улыбаясь, Мох говорит:
– Какая-то ерунда получается – батюшка, бегающий по подвалу в поисках Беса. Надо парню позывной поменять…
После этого всех присутствующих накрыл гомерический хохот. Стоило только представить, как по полутемному подвалу ходит батюшка и спрашивает: вы Беса не видели? Сюрреализм – он везде!
А Бесу после этого позывной поменяли. Чему, кстати, батюшка несказанно был рад. Он ему всегда не нравился. Не сам Бес, а его позывной.
Нередкое явление, когда в разные медбаты привозят раненых пленных. Иногда это сдавшиеся хохлы, иногда – найденные на позициях брошенные своими «побратымами», да и, чего греха таить, иногда «кукушата». Хохлы прекрасно знали, как к ним относятся с нашей стороны: шансы на то, что будут лечить, гораздо выше, чем шансы на то, что «умножат на ноль». А бывают случаи, когда боевое задание заключается во взятии в плен «важной птицы», очень редко залетающей на позиции и представляющей интерес. Иногда такая «птица» пытается проскочить как повар или тракторист.
Привезли как-то в начале весны троих раненых пленных. Занесли в комнату регистрации. И вот Мох повел беседу. С двумя сразу было понятно, там через минуту все выяснилось – один мобилизованный, окна устанавливал до принудительного попадания в ВСУ, еще один молодой парень, скотник с фермы с закарпатского хутора, имел явные признаки снижения интеллекта и в ВСУ тоже попал «по разнарядке» – да и в силу оного интеллекта никак этому не мог сопротивляться, хотя по возрасту еще не подходил. Но не только годами не вышел, у него еще дома трое детей осталось. Все девчонки. Что тоже вызвало у нас вопрос – такой молодой, а уже трое? Оказалось, тройняшки, которым чуть больше годика.
А вот третий пленный был интересный. Он явно нервничал и не чувствовал себя в своей тарелке. Взрослый мужчина изображал сильный болевой синдром, корчился и всячески пытался избежать расспросов. Ну и, естественно, он сказался (бинго!) трактористом. Ну а чего, вокруг медики – шанс на углубленное изучение трактористского анамнеза минимален. Минимален, но не равен нулю, если Мох расспрашивает. Оказалось, он сам когда-то в школе в УПК учился на тракториста. И это было фиаско. Эпический провал хохлоштирлица.
После уточнения, на каком именно агрегате трудился «тракторист», Мох начал задавать технические вопросы. И тракторист «поплыл». А по итогам ответов о нем сообщили куда надо. Очень оперативно приехали те, кто надо, и тоже задали ему вопросы, посмотрели в свою тетрадку, в список тех, кто им нужен, и удовлетворенно крякнули! Отличная птица попала в сети. Ну и Мох с его эрудицией молодец! Не удалось горе-трактористу просто так уехать в плен. Сведения он имел внушительные, но очень быстро портящиеся. А так все вовремя выяснят.
Но история с пленными для меня тогда не закончилась. Молодого хохла унесли на носилках, а второго оставленного отвели на обработку и перевязку. Раны легкие, в перевязочной вполне можно перевязать. Но через несколько минут меня позвал хирург. Тот самый раненый парень был совсем плох. Из артерии нижней конечности он просто вытек. Геморрагический шок – и уже немного заговаривается, кожные покровы цвета бумаги. Тут даже анализы были ни к чему. Я быстро определил группу крови и резус и начал гемотрансфузию, обезболил. Спустя время после переливания нескольких доз крови парень стал адекватным и рассказал всю бесхитростную жизнь свою. Школу он не освоил, пошел работать на ферму (а куда еще идти на хуторе?), встретил девушку, и только начали с ней жить, как случилась беременность – и сразу тройня. Суть происходящего вокруг него и различных политических процессов он мало понимал. Забрали его прямо с работы, он даже ничего не успел передать жене.
Интенсивная терапия, где мы лечили его, находилась в отдельном помещении, но дверь была открыта в коридор, где ходили наши раненые, и я вначале опасался возможной и справедливой агрессии. Но ее не было. Даже наоборот. Иногда заглядывали наши воины и спрашивали: как он, жить будет? По пути бывалые бойцы, посмотрев на него, на его руки, сказали мне, что парень, скорее всего, не врет и это его первый боевой выход. Что-то там они разглядели или, наоборот, не увидели типичного на его ладонях. И интересовались его состоянием без агрессии, просто по-человечески. Пару возрастных воинов с горечью заметили: «Молодой еще, жить бы да жить…» Нет в русских воинах немотивированной агрессии. Не воюют они с безоружными, да еще и ранеными.
Состояние парня компенсировали, обезболили и отправили дальше лечиться уже там, где выхаживают военнопленных. Кстати, второй раненый, который тоже остался в медбате, ожидал перевязки, сидя на той же лавочке, что и наши военные, только чуть в стороне. К нему тоже не было никакой агрессии или оскорблений.
И по нему видно было, что это для него самое страшное… Если бы на него орали, плевались, брызгали ядом и желчью, били – он бы был у врагов, и все бы, значит, он правильно, с его точки зрения, делал. Но ничего не происходило. И это было хуже всего для него. Спокойно сидеть в очереди на перевязку ран среди людей, на которых он наставлял оружие. А ему спасают жизнь, оказывают помощь. И никто не унижает, не бьет, не проклинает и не желает смерти. За что и против кого он воевал, где же орки, мечтающие всех до одного убить?
Красиво в кино, но не в жизни
Видели, как красиво в кино показывают эвакуацию раненых и пострадавших вертолетом? С пылью подлетает к «вертушке» спецмашина, лихие накачанные «пицназовцы» в шикарной удобной форме, в невесомых брониках и с автоматами за спиной играючи, со скоростью взмаха ресниц красотки перегружают пострадавшего – и, поднимая клубы сахарноватной пыли, улетает в закат вертолет. И все такие красавцы!
Вот и мне, когда сказали прошлой зимой, что есть возможность эвакуировать несколько тяжелораненых вертолетом сразу в крупный центральный госпиталь, тоже рисовалась такая картинка… Ох, как же я ошибался в красоте и непринужденности этой процедуры!
Нельзя просто взять и подогнать вертолет поближе к передовой. Неподвижная гордая птица в течение пяти минут тут же будет атакована. Нельзя просто взять и посадить вертолет там, где удобно. Удобно тебе – удобно врагу. Нельзя посадить вертолет там, где рядом есть населенные пункты. Первый раз внимательные недоброжелатели сообщат, куда не надо, после второго сообщения район возьмут на заметку. Третьего раза не будет.
Нельзя просто взять и сделать это днем – смотри предыдущую причину. И, наконец, нельзя зимой под снежным покровом найти ровное поле. Ну это просто потому, что тогда пропадет элемент бега с препятствиями. Вот столько совершенно очевидных условий – и столько же есть неочевидных и немного секретных условий, которые необходимо выполнить.
…Итак, все условия выполнены, площадка подобрана, погода летная, ночи темные. Одномоментное поступление и обработка нескольких тяжелораненых, но перспективных бойцов. Пара воинов на ИВЛ с вазопрессорной поддержкой (это когда артериальное давление поддерживается постоянным введением специальных препаратов; если их отключить даже на несколько минут, давление упадет) – и пара ребят после просто сложных операций. Запрос на авиаэвакуацию одобрен, приступаем.
Для таких случаев готовим специальные носилки, точнее, специальную укладку: стелем два термозащитных покрывала так, чтобы стык приходился ровно посередине стандартных носилок. Таким же образом стелем две простыни и два теплых одеяла. При такой застилке раненый плотно укрывается, и сначала один край этого «пирога» подтыкается под тело, а затем с другой стороны второй край. И получается очень утепленный кокон, который невозможно растрепать потоком воздуха от вращающихся лопастей. И помним, что на улице минус 10.
Погрузка раненых в «Линзу» в сравнении с остальными машинами достаточно удобна и проста. Я специально пишу, что в сравнении с другим транспортом. Если же это поручить людям без опыта, то для них такое будет нетривиальной задачей, неудобной, тяжелой. Но все познается в сравнении. «Линза» в этом плане очень удобная.
До погрузки проверка личного состава: зимняя одежда, бронежилеты (помним, что вертолет – это прямо очень ценная цель! А мы будем бегать несколько раз туда-сюда), каски поверх вязаных шапок. Автомат и минимальный БК (три магазина в разгрузку на бронежилет) – так положено. А у меня еще огромный рюкзак с реанимационными принадлежностями. Два тяжелых раненых с переносными аппаратами ИВЛ размером с приличную сумку (для коллег скажу, что это ЛТВ 1200) и по паре инфузоматов на каждого раненого, к тому же с каждым едет и монитор для отслеживания состояния. Все проверено, состояние бойцов стабильное, погнали!
Дорога как дорога, ничего примечательного не было. Приехали на поле. Выглянул я из «Линзы»: елки-палки! Огромное поле – и мы на окраине, в укрытии заснеженных елей! Просто бесконечное, покрытое приличным слоем снега поле. И на тот момент я еще не представлял, какой это «поле чудес» подкинет сюрприз! Вертолет сядет посреди поля, и нам туда нести всех четверых раненых. Носильщики-помощники приехали на отдельной машине. Еще раз обсудили порядок действий, кто где находится и за что отвечает.