Присцилла Пресли – Элвис и я / Elvis and Me. История любви Присциллы Пресли и короля рок-н-ролла (страница 10)

Я не думала, что у меня получится убедить папу меня отпустить. Было несколько созвонов с Элвисом, он пытался подобрать подходящие слова, чтобы убедить родителей. Я отдельно сама говорила с мамой, надеясь, что она поможет мне убедить папу.

И снова Элвис удовлетворил все папины запросы: чтобы мы дождались лета и конца учебы, чтобы Элвис прислал мне билет первого класса туда и обратно, чтобы он отправил моим родителям точное расписание, что я там буду делать каждый день все две недели, что я проведу в Лос-Анджелесе, чтобы меня везде сопровождали и чтобы я каждый день писала родителям.

Следующие несколько месяцев шли так долго, что они казались мне годами. Я отмечала каждый день в календаре до нашей встречи.

Когда самолет приземлился в Лос-Анджелесе, я обнаружила терминал, полный студентов на каникулах. Но я с легкостью обнаружила среди толпы Джо Эспосито, который все еще работал на Элвиса.

Я была рада видеть Джо. Его широкая улыбка и теплые объятия успокаивали. Мне было приятно, когда он сказал, что я хорошо выгляжу. Потому что сама я так не думала. Когда Элвис видел меня в последний раз, мне было четырнадцать и весила я на пару килограммов меньше. Я боялась, что он разочаруется, когда увидит меня снова, и что он на следующий день отправит меня обратно.

По дороге из аэропорта я изучала ландшафт Лос-Анджелеса через окно машины. Там было прекрасно, совсем не как в мрачной послевоенной Германии. Когда мы проезжали мимо студии «Метро-Голден-Майер» в Калвер-Сити, Джо сказал:

– Там снимают почти все фильмы Элвиса.

Вскоре мы уже мчались по легендарной Сансет-стрип, проезжая через огромные кованые ворота в Бель-Эйр[7]. Я входила в новый, совершенно незнакомый мне мир. Каждый новый дом вдоль извилистой дороги казался роскошнее предыдущего.

Мы повернули к дому Элвиса на Белладжио-роуд, огромному зданию в стиле итальянской виллы. Нас встретил дворецкий Элвиса, он представился как Джимми и сказал:

– Мистер Пи в нижней гостиной.

Как только мы вошли, я услышала громкую музыку и смех людей. Джо провел меня вниз.

Перед входом в зал я сделала глубокий вдох. Годы ожидания подошли к концу.

В приглушенном свете я увидела людей, лежащих на диване, и других, выбирающих музыку на музыкальном автомате. Потом я заметила Элвиса; он был в темных штанах, белой рубашке и черной капитанской шляпе. Он склонился над бильярдным столом, готовясь ударить кием по шарику. Мне хотелось побежать к нему, но эта комната, полная людей, – совсем не то, о чем я мечтала, когда представляла нашу встречу. Так что я просто стояла, не двигаясь, и смотрела на него.

Он поднял глаза и увидел меня. Через секунду он расплылся в улыбке.

– А вот и она! – воскликнул он, отбрасывая кий. – Это Присцилла!

Он подошел ко мне, обхватил, поднял на руки и поцеловал. Мне не хотелось его отпускать, но в конце концов он поставил меня на пол.

– Давно пора, – усмехнулся он. – Где же ты была всю мою жизнь?

Я понимала, что все в комнате смотрят на нас, и мне было неловко и даже стыдно. Я торопливо утерла слезы, чтобы никто не успел их заметить. Элвис взял меня за руку и всем представил, после чего мы уселись вместе.

– Детка, я так рад, что ты здесь, – все повторял он. – Мне не терпится все тебе показать. Ты так выросла. Выглядишь шикарно. Дай-ка я на тебя посмотрю. Встань.

Чем дольше его взгляд скользил по мне, тем более неловко я себя чувствовала, мне не хотелось, чтобы он долго меня разглядывал. Вдруг найдет изъян?

Сам он выглядел прекрасно, хотя меня удивило, что его светлые волосы, которые были у него в армии, теперь были выкрашены в черный. Он выглядел стройнее, счастливее.

– Не уходи, – сказал он. Он нежно поцеловал меня, потом вернулся к бильярду, чтобы доиграть партию. Вечер тянулся медленно, даже слишком медленно. Пока Элвис продолжал играть, ко мне подошли несколько девушек, у нас завязался разговор. Они сказали, что Элвис устраивает вечеринки почти каждый вечер.

Узнав это и немного понаблюдав за ним в течение вечера, я почувствовала себя далекой от его новой жизни, и даже слова девушек о том, что он часто обо мне говорил и показывал мои фото, не помогали.

Во время игры в бильярд Элвис шутил и смеялся, а когда одна девушка наклонилась над столом, чтобы забить шар, Элвис ткнул ее в зад своим кием. Она удивленно вскрикнула, и все рассмеялись – все, кроме меня. Я не могла не заметить, что в Элвисе что-то изменилось. Из Германии он уехал нежным, чувствительным и неуверенным юношей; на протяжении этого вечера я поняла, что теперь он стал самоуверенным, даже самовлюбленным, проказником.

Также он стал более раздражительным. Когда одна девушка сказала ему быть осторожнее, чтобы не опрокинуть стакан, который кто-то неосмотрительно оставил на самом краю бильярдного стола, Элвис бросил на нее презрительный взгляд, будто бы говоря: сама его подвинь.

Мне стало совсем не по себе. Я не понимала, что мне нужно делать, что говорить. Время от времени он подходил ко мне и нежно целовал, спрашивал, нормально ли я себя чувствую, после чего возвращался к столу для своего следующего хода. Между тем с меня не спускали любопытных взглядов его поклонницы.

Элвис наконец опустился рядом со мной, сильно за полночь. Теперь все было как в старые добрые дни в Германии – он предлагал подняться в его спальню.

– Вверх по лестнице, первая дверь справа, – сказал он. – Свет включен. Я сейчас подойду.

Я начала было вставать, но он меня остановил:

– Нет, подожди пару минут после того, как я уйду, – сказал он. – Чтобы не вызывать подозрений.

Не скажу, что мне это понравилось. Я знала, что он хотел меня защитить, но вокруг было столько красивых девушек, и мне хотелось, чтобы все знали, что он мой – по крайней мере, пока я здесь. Я слишком долго ждала, чтобы скрываться. Я встала, немного потянулась и вежливо пожелала всем спокойной ночи, очень надеясь, что они прекрасно понимали, куда я иду.

Я взбежала по лестнице и сразу увидела спальню Элвиса. Она была совсем не похожа на его простую комнату в Германии. Никогда не представляла его в такой роскоши – плотные ковры, шикарная мебель; но тем не менее комната выглядела тепло и приятно – было видно, что в ней действительно живут.

Тут мой взгляд упал на огромную двуспальную кровать в центре комнаты. Я тут же подумала о том, сколько женщин в ней спало… сколько тел он обнимал и гладил… еще хуже – чьи губы страстно прижимались к его губам, доводя его до экстаза. Я больше не могла об этом думать.

Я подошла к французским дверям, из которых открывался вид на подъездную дорожку, и увидела гостей Элвиса – они желали друг другу спокойной ночи и садились в свои машины, готовясь уехать. Понимая, что он вот-вот поднимется ко мне, я побежала в ванную комнату, присоединенную к спальне.

За десять минут я успела заскочить в душ, причесаться, почистить зубы и припудрить всю себя чем-то непонятным, что я нашла там в шкафчике. Я надела свою любимую голубую пижаму и застыла перед дверью из ванной комнаты в спальню. Настал момент, которого я так ждала и так боялась. Я опустилась в кресло, вспоминая, что, когда мне было четырнадцать, Элвис сказал, что я «слишком маленькая». Теперь мне было шестнадцать, и я пыталась представить, что мог от меня ждать этот новый Элвис, которого я совсем не знала.

Примерно через пятнадцать минут я услышала, как он открывает дверь, крича при этом своему кузену Билли Смиту, который тоже на него работал:

– Завтра разбуди меня не позже трех, Билли.

Затем он закрыл дверь, запер ее на замок и позвал меня:

– Где ты, детка?

– Я в ванной, – крикнула я. – Еще две минуты.

– Только не тяни. Хочу увидеть мою девочку.

Я по-прежнему не могла пошевелиться.

Он снова крикнул:

– Что ты там делаешь, Цилла? Никто так долго ко сну не готовится.

Настал момент истины. Сделав глубокий вдох, я открыла дверь и вошла в комнату. Элвис лежал на кровати лицом ко мне. Я медленно подошла к нему, залезла на кровать и легла рядом. Между нашими лицами было всего несколько сантиметров. Это был такой неожиданный момент нежности, что я могла лишь завороженно смотреть ему в глаза. Мы лежали так, казалось, очень долгое время, глядя друг другу в глаза, пока у меня не выступили слезы.

Элвис нежно коснулся моего лица.

– Господи, – прошептал он. – Ты даже не представляешь, как я по тебе скучал. Ты все это время меня вдохновляла. Не спрашивай, почему, но я не мог перестать думать о тебе с тех пор, как оставил тебя в Германии. Только это и придавало мне сил.

Я больше не могла сдерживаться; по моим щекам потекли слезы. Элвис обнял меня и прижал к себе, но это все равно было недостаточно близко. Если бы я могла забраться внутрь него, я бы это сделала.

– Все будет хорошо, детка. Обещаю. Теперь ты здесь, это главное. Давай хорошо проведем время вместе и не будем думать о твоем отъезде.

Мы лежали в приглушенном свете, говорили; он узнал, что я так и осталась нетронутой с тех пор, как он оставил меня два года назад. Почувствовав облегчение и удовлетворение, он рассказал мне, насколько это для него важно. В этот момент во мне будто бы расцвели все женские чувства, и я принялась страстно его целовать. Я хотела его, я была готова полностью ему отдаться. Он ответил на мою страсть взаимностью. Но вдруг он резко остановился.