Пригода Инна – Код доступа. Одиночество. Часть 3 (страница 2)

– Знаешь, Бакс, – сказала я, насыпая ему утреннюю порцию корма, – мы, кажется, не нашли просветления. Зато хорошо проветрились.

– Главное, – мысленно парировал он, – чтобы теперь ты не решила, что "проветриваться" нужно каждые выходные. Хотя… – он украдкой посмотрел на пакет с алтайским мёдом, сырами и сушёным творогом курут, – если там, где мы будем "проветриваться" в следующий раз, есть такие вкусняшки…

Я рассмеялась. Даже самый циничный пёс не смог скрыть – что-то в нас действительно изменилось. Возможно, настоящее просветление – это просто умение видеть радость там, где раньше видели рутину. И понимать, что ты не героиня драмы – а главный персонаж вполне себе приличного романа.

«И если когда-нибудь вам скажут, что счастье – где-то далеко, в местах силы, у горных озёр или в древних артефактах – не верьте. Оно всегда было гораздо ближе. Прямо там, где тёплая кружка чая, смешной пёс, храпящий на коврике, и камешек с дыркой, в которую, если прищуриться, видно самое главное: вы уже дома. А всё остальное – просто красивые декорации.»

Глава 4. Рукописи не врут (мой дневник с приписками лохматого друга).

День первый. "Красные ворота или как я перестала бояться серпантинов"

Когда Аркадий (наш таксист-оптимист на машине цвета увядшего абрикоса) сказал: "Держитесь крепче, сейчас будет весело", я ещё не понимала, что он имел в виду настоящие русские горки по-алтайски.

Сёминский перевал встретил нас туманом, в котором терялись очертания реальности – или это просто я забыла очки в собачьей переноске?

"Ты только не смотри вниз", – мысленно посоветовал мне пёс, прижимаясь ко мне всем своим 7килограммовым телом. Но как не смотреть, когда за окном пропасти сменяются видами, от которых перехватывает дыхание? Красные ворота оказались не просто скалами – это был природный театр, где главным актёром было солнце, играющее на пурпурных склонах.

Приписка Бакса: Всё плохо. Эти люди называют это дорогой. Я называю испытанием на прочность.

Хозяйка восхищается пейзажами. Я восхищаюсь своей способностью не опозориться перед местными собаками.

День второй. "Водопад Учар: путь к себе через 6 километров камней"

Спуск в долину Чулышмана – это когда ты понимаешь, что твоя жизнь до этого момента была слишком ровной. "Не волнуйтесь, здесь все ездят", – успокаивал Аркадий, пока мы сползали вниз по дороге, больше похожей на стену. Пёс в этот момент мысленно составлял завещание.

Но когда после трёх часов пути (из которых 40 минут я просто стояла и дышала) перед нами открылся Учар… Это того стоило. Вода, падающая с 160 метров, шумела так, что заглушала все мои глупые мысли. Даже мой четвероногий друг замолчал – впервые за всю поездку.

Приписка Бакса:

Я выжил. Люди сумасшедшие. Кто добровольно идёт к шумной воде? Зато на обратном пути хозяйка несла меня на руках часть пути. Слабак? Нет, стратег. Местные собаки посмотрели на меня с уважением. Победа.

День третий. "Озеро Чедыр: где тишина становится голосом"

Сегодня мы проснулись в 5 утра – не потому что хотели, а потому что палатка не защищает ни от алтайского солнца ни от собачьего холода. Чедыр встретил нас зеркальной гладью, в которой отражались облака так чётко, что я не сразу поняла, где реальность. Мой лохматый напарник, обычно такой болтливый (в мыслях), сидел молча, уставившись в воду.

Мы провели там целый день, просто существуя. Я даже не проверяла телефон – оказалось, в местах без связи можно найти связь с собой.

Приписка Бакса: Откровение.

Камни – отличные слушатели. Особенно если притвориться, что ты их понимаешь. После такого… как мне теперь жить в душной квартире.

День четвёртый. "Гейзерное озеро: когда земля рисует сама себя"

Сегодня мы увидели чудо – маленькое озерцо, где со дна поднимаются струи голубого ила, создавая постоянно меняющиеся узоры.

– Как будто Земля выдыхает, – сказала я вслух.

"И показывает тебе, что перемены – это красиво", – мысленно добавил ушастый философ.

У петроглифов Калбак-Таш я вдруг осознала, что стою перед рисунками, которые кто-то оставил здесь тысячи лет назад. И, возможно, этот древний художник чувствовал то же восхищение перед этими горами, что и я сейчас.

Приписка Бакса: Философия. Если прищуриться, гейзерное озеро похоже на миску с кормом.

Хозяйка сегодня задумалась о вечном. Я задумался о вечерней порции. Но что-то в этих камнях с рисунками… трогает. Жалко, что я не могу их пометить.

День пятый. "Возвращение: те же дороги, другие люди"

Когда мы проезжали мимо Пазырыкских курганов, я вдруг поняла, что за эти пять дней что-то изменилось. Не маршрут – он был запланирован. Не пейзажи – они были прекрасны с самого начала. Изменилось что-то внутри меня. "Знаешь, а ведь мы стали командой", – сказала я ему, когда Горно-Алтайск уже показался вдали. "Командой выживших", – мысленно парировал он, но его хвост вилял так, что тень от него танцевала на всём заднем сиденье.

Приписка Бакса:

Итоги. Я пережил поезд, горы, водопады и занудные размышления хозяйки. Узнал, что могу не лаять на местных собак, если они больше меня. Кажется, я полюбил эти горы. Но в следующий раз туда только телепортацией.

Вот мы и дома: «Дороги были ужасными, ночи – холодными, ветер сдувал палатку, продукты набирали как в экспедицию, а интернет ловил только у духов Алтая. Но когда видишь эти горы, озёра и бескрайние степи – все трудности тут же забываются. Остаётся только восторг!

Приписка Бакса: "Погуляли 15 минут и всё!? И это вы называете газон? А вот у нас на Алтае…"

Глава 5. Как я стала Гуру.

Дверь в «Джйотиш-Локу» скрипнула с театральным эффектом – будто сама Вселенная приготовила мне сюрприз. И надо же, сюрприз оказался в белых тапочках!

Мой личный электрик – тот самый, что месяц назад узнал от меня свой метаболический возраст – сидел в позе лотоса и благоговейно смотрел в мою сторону. Его глаза излучали такой искренний восторг. Оказалось, пока я "просветлялась" на Алтае (читай: мёрзла в палатке и училась отличать настоящих шаманов от бухгалтеров с Урала), мой электрик нашёл эту школу астрологии и видно так вдохновился моими рассказами о ведической астрологии, что решил тоже погрызть гранит псевдонауки.

"Он здесь!!!" – просигналили мне глазами все мои друзья. Анна делала вид, что поправляет причёску, на самом деле скрывая смех. Издатель закусил губу так, что вот-вот лопнет. А слепой учитель… Даже он ухмылялся! Не то чтобы у меня подкосились ноги – нет, я сохранила внешнее спокойствие, но выражение лиц моих друзей выдавало их с головой. Они сидели, едва сдерживая смех, с видом заговорщиков, которые только что успешно подложили мне кота в рюкзак. Я буквально видела, как они неделю рисовали в воображении эту сцену: мой вход, мой взгляд, моя реакция. Они наверняка вечерами хохотали, придумывая самые нелепые сценарии, но реальность, как всегда, превзошла все ожидания. А выражение лица в тот момент, должно быть, стоило отдельного места в моем фотоальбоме.

Оказалось, за время моего отсутствия электрик – тот самый, с белыми тапочками и страхом обезвоживания, решил: я здесь не просто ученица, а чуть ли не главный астролог-провидец. По версии слепого учителя и моих друзей, я отправилась в горы не за перезагрузкой, а за "высшими знаниями". И он, бедняга, все это время ждал моего возвращения с благоговением паломника, ожидающего явления святого. Самое забавное, что эта поездка действительно стала для меня перезагрузкой – но явно не той, которую все себе представляли. Если бы мне заранее сказали, как реагировать на подобное, я бы, наверное, подготовилась. Но в тот момент, когда я вошла и увидела его восторженные глаза, мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы не рассмеяться. И уже потом, когда мы остались одни, мы смеялись без остановки полчаса.

– Ты видела его лицо, когда ты вошла? – захлёбывался Издатель. – Он так замер, будто перед ним материализовался дух Нострадамуса!

– А как он тебе поклонился! – добавила Анна, изображая почтительный наклон головы. – Будто ты не с Алтая вернулась, а прямо с Сириуса.

– И самое главное, – фыркнул Костя, – он теперь свято верит, что ты можешь видеть людей насквозь.

Я закрыла лицо руками, но смех все равно прорывался сквозь пальцы.

– Ну что, – сказал Андрей, едва сдерживая улыбку, – теперь у тебя есть личный фанат. Когда ученик готов – появляется гуру. А когда «Гура» готова – появляется смешная история.

– Спасибо, – вздохнула я. – Теперь мне осталось только научиться хотя бы половине того, что он про меня думает.

Бакс, наблюдавший за всей этой сценой, мысленно подвёл итог: "Ну вот. Теперь ты не только женщина, которая знает его индекс висцерального жира и метаболический возраст, но теперь ты гуру электриков. Поздравляю. Скоро он попросит у тебя автограф… на счётчике."

Глава 6. "Просветление с гарантией 220 вольт".

"Конечно, я бесконечно рада, что в моё отсутствие вы предавались столь возвышенным развлечениям," – начала я, обводя взглядом компанию, чьи лица все ещё хранили следы недавнего веселья. – "Я-то наивно полагала, что самое страшное на свете – это ночевать в палатке, когда каждый камень под тобой ощущается как отдельное испытание кармы, а ветер норовит унести тебя в овраг вместе с годовым запасом гречки. Но теперь понимаю – истинное испытание ждало меня здесь!