Priest – Усмиритель душ. Том 1 (страница 7)
Обычно острый на язык кот виновато вильнул хвостом и пробормотал:
– Не учи учёного… Мне несколько тысяч лет, будет ещё какой-то щенок указывать мне, что делать!
– Ещё слово, и лишишься корма! – пригрозил Чжао Юньлань.
Дацин вспомнил, что находится в зависимом положении, и только мяукнул в ответ. В ту же секунду на крышу выскочила девятая девушка.
– Постой! – крикнул Чжао Юньлань, но та не обратила на него внимания и, словно стрела, спущенная с тетивы, устремилась к земле. – Твою мать. – Он снова поймал воздух и ударился ладонью о холодные перила.
Кот подошёл ближе, коснулся передними лапами ограждения и принюхался.
– Знаешь, в чём-то ты всё-таки прав. Существуют легенды о неупокоенных душах, которые привязаны к месту своей смерти и переживают её раз за разом. Но я никогда не слышал, чтобы всё происходило так скоро.
– Тогда что это?
– Иллюзия, созданная при помощи каких-то чар. – Кот попытался придать своей морде серьёзное выражение. – Кто-то намеренно заманил нас сюда и пытается так запутать. Но кто это делает и почему, я понятия не имею.
– Мне всё равно кажется…
– Ты бы лучше так моральные принципы отстаивал! Почему там, где нужно проявить гибкость, ты вечно упрямишься как осёл? Приказ существует уже миллионы лет, кодекс давно стал пустой формальностью, что ж ты вцепился в него мёртвой хваткой? Ты… – голос Дацина оборвался, когда он увидел на крыше десятую девушку.
Незнакомка не обратила на них внимания. Она медленно подошла к краю, опёрлась руками о перила и собралась спрыгнуть, как и предыдущие девять иллюзий. Чжао Юньлань сразу почуял неладное и за секунду до падения успел схватить её за талию. Его руки отяжелели, на тыльной стороне кистей вздулись вены: на этот раз он поймал настоящего человека.
Кот, вскочив на перила, выпучил зелёные глаза. На вытянутых руках непросто удержать даже ребёнка, что уж говорить о взрослом человеке. Чжао Юньлань повис, зацепившись одной ногой за ограждение. Девушка, словно только теперь осознала, что происходит, пронзительно закричала и инстинктивно начала вырываться.
– Угомонись! Будешь дёргаться – упадёшь! – Ограждение вдруг заскрипело и стало шататься, но он и бровью не повёл. – Не бойся, всё будет хорошо, потерпи ещё немного…
И тут стальная перекладина выломалась! Чжао Юньлань услышал странный смех за спиной. Повернув голову, он увидел на крыше толпу зевак, все они стояли в стороне и злорадствовали.
Дацин взвизгнул, словно ему наступили на хвост. Кто-то с ноги распахнул дверь на крышу и метнулся к краю. Ограждение обвалилось окончательно. Чжао Юньлань мгновенно перенёс центр тяжести на пятки и развернулся, толкнув девушку в объятия внезапно появившегося мужчины, но сам удержаться не смог. В последний момент он успел зацепиться рукой за край крыши и повис на высоте восемнадцати этажей.
Теперь Дацин разглядел спасителя: им оказался Шэнь Вэй.
Не раздумывая, профессор оттолкнул девушку от края крыши, рухнул на колени и схватил свободную руку Чжао Юньланя.
– Дайте мне вторую руку! Быстрее!
Глава IV
Чжао Юньлань поколебался, но, заглянув в глаза Шэнь Вэю, увидел своё отражение в густой темноте и всё же разжал ладонь. Он тотчас пожалел о том, что доверил чужому человеку свою жизнь. В голове пронеслось: «Что я творю?!» – но тут профессор рывком подтянул его наверх и стиснул в своих объятиях так сильно, будто обрёл давно утерянное сокровище. По инерции оба повалились на крышу.
Шэнь Вэй не производил впечатления крепкого мужчины, но сила в его руках говорила об обратном: от цепкой хватки у Чжао Юньланя онемели запястья. Он опустил взгляд и, обнаружив, что кисть посинела, тотчас попытался высвободиться. Профессор отпустил его и неловко поправил очки, пытаясь скрыть смущение.
Чжао Юньлань заметил странность в этом движении, и в его голове промелькнул вопрос: «А мы раньше не были знакомы?»
– Спасибо за помощь, а не то я бы и дальше качался тут, как маятник университетских часов. – Он достал из кармана влажные салфетки и, стерев кровь с содранного предплечья, протянул одну профессору: – Возьмите.
Чжао Юньлань как бы невзначай коснулся кончиков пальцев Шэнь Вэя, но тот отпрянул. Полицейский понял, что настаивать не стоит, и переключился на девушку:
– Рассказывай, что у тебя стряслось? Парень бросил? Преподаватель отругал? Курсовую не сдала или экзамен завалила? С вас родители пылинки сдувают, дают всё самое лучшее, а вы…
Студентка заревела навзрыд.
– Это полное безрассудство! – вмешался профессор.
– Вот именно. Полное безрассудство! Ну всё, хватит, не плачь. Давай спустимся, сходим в медпункт, тебя там осмотрят. И мне ещё нужно поговорить с твоими родителями…
Шэнь Вэй поднялся на ноги, хмуро посмотрел на Чжао Юньланя, а затем повернулся к девушке. С полминуты он молча стоял, испытующе глядя на студентку – та даже перестала плакать. Профессор напомнил Чжао Юньланю его покойного дедушку. Тот тоже был человеком интеллигентным, вежливым и обходительным, шёл на уступки, никогда не кричал на других, не говоря уже о том, чтобы поднять руку. Но в минуты истинной злости одного его взгляда было достаточно, чтобы все разом умолкли.
– А если бы из-за тебя кто-то ещё пострадал? – низким голосом спросил Шэнь Вэй.
– П-простите… – промямлила студентка.
– Да я-то в порядке, – Чжао Юньлань помассировал переносицу. – Тебе, юная леди, лучше подумать о себе, о своих родителях. Что за беда такая, что ты не в силах её пережить? Ну же, не плачь. Пойдём, я провожу тебя до медпункта.
Он взглянул на Шэнь Вэя и, убедившись, что тот не возражает, помог девушке встать. Спустившись с крыши, они наткнулись на Го Чанчэна. Дацин, не дожидаясь приказа, резво подскочил к стажёру и отвесил ему пробуждающую пощёчину.
Новость о неудавшейся попытке самоубийства мигом разлетелась по университету, и прежде пустынный коридор заполнился людьми. Преподаватели высунулись из кабинетов, чтобы разузнать, что случилось. Но Го Чанчэн, придя в себя, первым делом увидел перед собой начальника. Чжао Юньлань стоял неподалёку, поддерживая девушку.
– Надо больше внимания уделять физической подготовке, – сказал он. – В нашем деле недопустимо чуть что сразу валиться в обморок. – Стажёр стыдливо опустил голову, не смея даже пикнуть в присутствии посторонних. – Ладно, у меня ещё остались кое-какие дела. Ты пока бери Дацина, поспрашивайте университетских о жертве. Справитесь без меня?
Последнее предложение явно обрадовало кота: он довольно облизнул лапу и мяукнул. Го Чанчэн его эмоций не разделял и даже вздрогнул, но Чжао Юньлань не придал этому значения, потрепал парня по волосам и ушёл.
На Шэнь Вэе не было лица. Он плёлся по коридору, рассеянно покачивая головой в ответ на вопросы о случившемся. Отойдя подальше от толпы, профессор с силой прижал ладонь к груди, и под тонкой тканью рубашки, между ключицами, проступили очертания кулона. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и пошёл догонять Чжао Юньланя.
По дороге в медпункт Чжао Юньлань решил заодно допросить студентку:
– Как тебя зовут?
– Ли Цянь.
– С какого факультета, курса?
– Иняз. Первый курс магистратуры.
– Ты местная?
Девушка поколебалась, но всё же кивнула.
– Расскажи, почему ты решилась на такое?
Ответа не последовало. Чжао Юньлань задумчиво осмотрел студентку. Взгляд у неё был пустой, глаза покраснели, под ними залегли тёмные круги.
– У студентов иняза должен быть высокий балл по гуманитарным дисциплинам. Ты когда-нибудь посещала мои занятия? – внезапно спросил Шэнь Вэй.
Ли Цянь робко взглянула на него и кивнула.
Профессор говорил так, будто читал лекцию – приятный низкий тембр голоса, размеренная речь.
– Рождение и смерть – ключевые события. Помню, на одной из пар я рассказывал, что добровольно идти на гибель можно только по двум причинам: ради спасения родины или родной души. Первая означает верность государю[15], вторая – себе. Во всех остальных случаях самоубийство не более чем проявление трусости. Ты понимаешь это?
– Я… – голос Ли Цянь задрожал, но она всё же сумела взять себя в руки и прошептала: – Простите, профессор Шэнь. Я правда… правда не знаю, чем я думала. А в итоге чуть не… – Девушка посмотрела на полицейского и понурилась.
Господин Чжао был хорош собой и весьма дружелюбен, но Ли Цянь отчего-то побаивалась его и инстинктивно жалась к Шэнь Вэю. Чжао Юньлань достал сигарету, закурил и с едва заметной улыбкой спросил:
– Не знаешь, значит? На моей памяти встречались те, кто сгоряча убивал других, но чтобы себя – это редкость. Что, бес попутал? – Ли Цянь вмиг побледнела, а полицейский продолжал наступать: – Чего ты боишься? Скажи, что ты видела на крыше?
– Ничего…
– А я видел кучу людей. – Он перевёл взгляд вдаль и медленно затянулся. – Когда ты болталась на краю, они все смотрели на тебя и смеялись.
Девушка обхватила себя за плечи, её била дрожь. Она пыталась стиснуть зубы, но вблизи всё равно слышался их стук. Чжао Юньлань смерил её взглядом, стряхнул пепел и опустил ладонь ей на плечо:
– Ладно, мы на месте, проходи.
Он поздоровался с дежурным, передал студентку Шэнь Вэю, а сам остался докуривать.
Перед зданием, где располагался медпункт, тянулся небольшой канал с перекинутым через него мостиком. Чжао Юньлань лениво облокотился на деревянные перила и выпустил длинную струю дыма в наручные часы. Циферблат заволокло пеленой, и под стеклом проступило лицо старухи.