Priest – Лю Яо. Возрождение клана Фуяо. Том 2. Вездесущий поиск истины (страница 3)
Однако, к его удивлению, Янь Чжэнмин не подпрыгивал от бешенства и не выказывал никаких признаков гнева. Опустив веки, он подумал немного и спросил:
– Почему же владыка снизошел до желания видеть таких незрелых юнцов, как мы? Он знает нашего учителя?
Густые брови Тан Ваньцю поползли вверх. Казалось, каждый волосок поднялся, как бы говоря: «Это очевидно. Почему же еще?»
Сердце Янь Чжэнмина бешено забилось. Он поспешно сказал:
– Но наш учитель пропал. Могу я попросить владыку острова об одолжении…
– Его уже ищут. Идем.
Глава 32
Что значит быть шисюном
Остров Цинлун был самой настоящей горой бессмертных. Здесь было тихо и уединенно, а горные склоны в течение всего сезона покрывали цветы. Если смотреть с моря, то можно было увидеть землю, вечно окутанную туманом, похожую на плывущий по океану персиковый источник [1], где заклинатели были одеты либо в строгие одежды, либо в летящие даосские халаты.
Владыка острова Цинлун был одним из Четырех Святых. Он медитировал в уединении в течение многих лет и редко показывался на людях, из-за чего можно было подумать, что он пренебрегает своими обязанностями. Однако мужчина совершенно неожиданно вышел, чтобы увидеть Янь Чжэнмина. Он отнесся к нему с радушием, будто к собственному ученику. Возможно, понимая, что Янь Чжэнмин расстроен, владыка острова почти не разговаривал с ним. Предоставив Чжэнмину жилье, владыка великодушно заявил, что все ресурсы острова Цинлун находятся в распоряжении юноши, пока он не найдет своего учителя и младших.
Конечно, остальные заклинатели не могли громко сплетничать об этом, словно необразованные деревенские жители. Они делали это культурно, и их пересуды были подобны волнам, бушующим во тьме.
Впрочем, это было вполне понятно. Бесчисленное количество людей жаждали выразить уважение владыке острова Цинлун, который не потрудился появиться даже на десятилетнем Небесном рынке. Что же сделали эти невесть откуда взявшиеся дети, чтобы заслужить его благосклонность?
Эти сопляки умели лишь сорить деньгами, не говоря уже о низком уровне развития, и они все еще не проявляли никакой сдержанности, даже после того как прибыли на остров. Остальные заклинатели испытывали к ним крепкую неприязнь.
Однако эти бушующие волны сплетен ничуть не заботили Янь Чжэнмина. Владыка острова запросил бацзы Чэн Цяня и Лужи и послал бесчисленное множество людей на их поиски. Но прошло уже три дня, а от них не было никаких вестей.
Янь Чжэнмин не знал, как он пережил эти три дня.
На четвертое утро сяо Юй-эр, одна из служанок Янь Чжэнмина, осторожно толкнула дверь его комнаты. В руках у нее был набор инструментов для расчесывания волос, при виде которого даже дочь императора восхищенно прищелкнула бы языком.
Девушка собиралась возжечь благовония, а потом разбудить молодого господина, но ее ждал сюрприз: Янь Чжэнмина в комнате не было.
Сяо Юй-эр испугалась. Она подумала, что встала слишком поздно, и, приготовившись к нагоняю, нерешительно прошла дальше, но обнаружила, что постель застелил слуга, а живущего здесь человека нигде не видно.
– Где молодой господин? – поспешно спросила сяо Юй-эр.
– Я слышал, что появились новости о главе клана, поэтому молодой господин встал среди ночи и ушел, – ответил юноша.
Сяо Юй-эр некоторое время стояла потрясенная его словами. Все в семье Янь отличались хорошим воспитанием, никогда не обращались плохо со слугами. А вот Янь Чжэнмина могли и разбаловать. Сяо Юй-эр родилась прислугой, но, так как она была девочкой, ее воспитывали словно молодую госпожу. В обычное время на горе Фуяо ее единственной работой было расчесывать волосы молодого господина. Даже когда два темных заклинателя сражались на море, она благополучно сидела в каюте, несмотря на бушующий снаружи шторм. Теперь она впервые была в панике.
Прижимая сандаловую шкатулку к груди, сяо Юй-эр снова спросила:
– Он… Он сказал, когда вернется?
Слуга оглянулся на эту неуверенную в себе юную девушку и невольно понизил голос, ответив:
– Он ничего не сказал. Только между нами: прошлой ночью я слышал, как молодой господин говорил со вторым шишу. Вполне вероятно, что, если что-то пойдет не так, мы не сможем вернуться на гору Фуяо в ближайшее время. В этом случае ты должна помнить, что все на этом острове – заклинатели. Будь их поведение хорошим или плохим, они – люди, владеющие силой. Чтобы убить нас, им потребуется не больше труда, чем чтобы раздавить муравья. Ведите себя спокойно и уверенно, девочки. Не стоит понапрасну провоцировать их, ясно? – добавил слуга шепотом.
Владыка острова Цинлун, казалось, был очень тесно связан с кланом Фуяо. Он предположил, что Мучунь чжэньжэнь и его ученики могут оказаться в Безмятежной долине, и даже послал туда своих людей. Но по какой-то причине никто из заклинателей не осмелился войти в нее, чтобы прочесать местность. Все, что они сделали, – это остались ждать.
Три дня спустя они наконец дождались Чэн Цяня и Лужу.
Чэн Цянь выглядел таким несчастным, каким только мог быть в подобный момент. Никто из заклинателей представить себе не мог, что Мучунь чжэньжэнь ушел из жизни и двоим детям пришлось пересечь долину самостоятельно.
Эти места кишели зверями и маленькими монстрами. Чудо, что дети сумели выбраться живыми.
Заклинатели думали, что такое испытание должно было испугать подростка, и не ожидали, что он окажется настолько неразговорчивым.
Ближе к вечеру одна из заклинательниц принесла Чэн Цяню миску рисовой каши с овощами, купленной в соседней деревне. Поблагодарив ее, Чэн Цянь первым попробовал кашу, а затем притянул к себе Лужу, взял ложку и поднес к ее рту. Последние три дня были для Лужи настоящим чистилищем, и она почти превратилась в голодного духа.
Лужа широко открыла рот, собираясь, наконец, поесть, но Чэн Цянь резко отдернул руку, и девочка впилась зубами в воздух.
Она посмотрела на него так жалобно, словно вот-вот готова была заплакать.
Чэн Цянь прошептал:
– Помнишь, что я тебе говорил? Еда будет твоей, если ты запомнила.
Лужа поспешно кивнула, неуклюже сложила перед собой пухлые ручки и изобразила вежливый поклон, после чего получила первый за несколько дней кусочек пищи.
Со стороны эта сцена казалась издевательством хулигана-шисюна над бедной шимэй – будто без поклона она не получит еды. Но на самом деле вежливый жест маленькой обжоры был просто детским баловством. Напоминал же Чэн Цянь о другом.
После их встречи с группой незнакомцев он немедленно приказал Луже с этого момента не показывать свои крылья кому бы то ни было.
– Почему ваш клан принял в ученики такого маленького ребенка? – спросила заклинательница. Женщина, вероятно, считала пухленькую девочку весьма забавной.
Чэн Цянь невозмутимо улыбнулся ей.
– Однажды мой шиди сбежал с горы, чтобы порезвиться на ярмарке, и по дороге подобрал ее. Последние годы выдались неурожайными, и в деревеньке у подножия горы вряд ли кто-то взялся бы растить и кормить чужого ребенка. Мой шиди пожалел ее и забрал с собой. Вы ведь понимаете, десять или двадцать лет – краткий миг в жизни заклинателя, но этого времени вполне достаточно, чтобы она выросла из лепечущего младенца в большую девочку. Не столь важно, насколько она мала сейчас, ведь время летит так быстро.
Заклинательница не удержалась от шутки:
– Ты сам еще не пережил этот «краткий миг», но говоришь как взрослый. Кстати, я думаю, тебе лучше вернуться с нами, чтобы залечить раны. Даже если твои шисюны будут без остановки мчаться верхом на летающих лошадях, им понадобится по меньшей мере день или два, чтобы добраться сюда.
– Я бы пошел с вами, если бы был один, но со мной шимэй, и она может причинить вам неудобства. Лучше нам будет дождаться шисюнов. Прежде чем покинуть нас, учитель попросил меня слушаться их. Я совершенно не представляю, что делать прямо сейчас, и не могу самовольно принимать решения, – ответил Чэн Цянь, вытирая рот Луже.
Заклинательница промолчала. Ей вовсе не казалось, что этот мальчишка не представляет, что делать.
Возможно из-за своего юного возраста Чэн Цянь на самом деле не очень хорошо умел общаться с людьми. Он редко говорил что-либо по своей инициативе и не пытался завязать отношения с другими. Он был восхитительно вежлив и смышлен – и все бы ничего, но упрямства ему тоже было не занимать.
Тело Чэн Цяня покрывали раны: некоторые – от звериных когтей и зубов, некоторые – от падений. Повязка на руке насквозь пропиталась кровью и присохла к коже.
Даже тот, кто выжил в Безмятежной долине, не мог выбраться оттуда без серьезных ран. А неся на руках едва лепечущую малышку, любой и подавно выбился бы из сил. Чэн Цянь, однако, держался как ни в чем не бывало, будто не испытывал ни малейшего желания отправиться с заклинателями. А что до произошедшего в долине – он просто молчал об этом и не говорил ни слова, как бы его ни расспрашивали.
Когда взошла луна, наконец прибыл Янь Чжэнмин. Он приехал один, не взяв с собой ни Ли Юня, ни Хань Юаня, ни даже кого-то из слуг. Он раздернул занавески запряженной божественными орлами повозки и спрыгнул на землю раньше, чем она остановилась.
После нескольких дней непрерывной тревоги огонь гнева пылал в душе Янь Чжэнмина. Но жалкий вид окровавленного Чэн Цяня почти погасил это пламя, а остатки злости рассеялись как дым, когда Янь Чжэнмин не смог найти фигуру Мучунь чжэньжэня.