Priest – Легенда о Фэй. Том 2. Башня разлуки (страница 20)
– Господин Хуа, раз они используют гонг для разведки, у меня есть план. Выше, ближе к поверхности, ход узкий и извилистый, а у нас тут целая куча камней. Что, если отступить и заложить ими проход – сделать вид, будто это тупик?
Хозяин Хуа не знал, можно ли с помощью гонга отличить настоящую стену от завала, но выбора у них не было, оставалось лишь уповать на чудо.
– Можно попробовать, – кивнул он.
Не теряя времени, толстяк схватил Инь Пэя, в два счета крепко связал его и отшвырнул в сторону, после чего сам отправился осматривать проход. Чжоу Фэй хотела последовать за ним, но тут Цзи Юньчэнь, до сих пор точно притворявшийся мертвым, тихо положил руку на ее красивый, но бесполезный меч и едва слышно спросил:
– Барышня Чжоу, не могла бы ты мне помочь?
Чжоу Фэй приподняла бровь – его медлительность раздражала.
– Говорите уже, – нетерпеливо ответила она.
Цзи Юньчэнь молча посмотрел на свои ноги.
Повелитель Цинлуна в бесконечных подземных ходах, видимо, утомился и перепоручил обязанность говорить одному из подручных, который теперь пробирался вперед, понося гору Хэншань на чем свет стоит.
Мастер Цзи смежил веки и сказал:
– Этого человека нужно убить.
Как ни странно, Чжоу Фэй была с ним согласна.
Он поднял голову и внимательно посмотрел на девушку: большие глаза, острый подбородок, милые черты. Она еще не полностью расцвела, но через несколько лет могла стать настоящей красавицей. Слишком стройная, она казалась чересчур хрупкой, а ладони – недостаточно твердыми. Попади она к другому наставнику, ее, возможно, отправили бы на гору Эмэйшань, подобрали бы какое-нибудь изящное оружие вроде острых игл или длинных кнутов, которые не требовали большой физической силы, или научили бы мастерски владеть особыми тайными видами оружия – с хорошим цингуном и этого хватило бы для самозащиты. Но ей почему-то дали в руки меч. И не просто научили худо-бедно с ним обращаться, а передали семейную тайну «Клинка, рассекающего лед»!
Цзи Юньчэнь вздохнул и произнес:
– Тебе когда-нибудь говорили… что с таким происхождением и внешностью, даже будь ты своенравна и бездарна, могла бы получить гораздо больше? Не к лицу тебе слизывать чужую кровь с клинка и скитаться по свету.
Чжоу Фэй ожидала чего угодно, но только не этого.
– Старший, – резко осадила она, – разве сейчас время для пустых разговоров?
Губы Цзи Юньчэня едва дрогнули в неуместной улыбке.
Девушка, которая с детства понимает, что красива, так или иначе будет этим пользоваться: время от времени подчеркивать свою привлекательность или, напротив, пытаться скрыть ее, когда требуется. Но Чжоу Фэй, казалось, совершенно не осознавала своего очарования. Вряд ли дело было в том, что в столь юном возрасте она уже переросла мирские суждения о красоте, и уж тем более не в том, что она не отличала прекрасное от безобразного… Скорее всего, с самого детства никто ею не восхищался, не баловал. Исключительные способности и пленительная красота – редкие сокровища, но стоит лишь начать на них полагаться, как они превращаются в оковы, от которых не так-то просто освободиться. Цзи Юньчэнь невольно задумался: если бы в свое время он не был столь заносчив… может, всего этого удалось бы избежать?
Он вдруг совсем поник и кивнул ей:
– Хорошо. Тогда запомни: если кто-нибудь однажды скажет тебе подобное – не верь ни единому слову. Это ложь. А теперь слушай внимательно. Когда-то Клинков Юга и Севера ставили в один ряд. Клинок Юга – яростный, а Клинок Севера – коварный. Говорили, что «Клинок, опутывающий шелком» – это орудие убийцы, а «Клинок, рассекающий лед» – орудие мастера. Тот, кто закаляет «Клинок, рассекающий лед», будто в темноте в одиночку пробивается сквозь бурю: постичь его суть можно, только если воля тверда, а дух несгибаем. Особенно последние три элемента: «Исключительность», «Непостоянство» и «Безострие». На первый взгляд они кажутся простыми, но иные и за всю жизнь не могут их познать. Однако, если не одолеть их, даже при безупречном выполнении и глубоком нэйгуне твой клинок останется бездушным. Потратишь годы, так ничего и не достигнув.
Чжоу Фэй не сразу поняла, к чему клонит Цзи Юньчэнь, но уловила брошенное в нее проклятье: «Потратишь годы, так ничего и не достигнув». Его слова звучали веско и не допускали возражений. Если бы Ли Цзиньжун говорила с ней таким тоном, Чжоу Фэй не рассердилась бы. Если Чжоу Итан – возможно, даже не приняла бы на свой счет. Но когда посторонний человек, с которым она едва знакома, решил вдруг поучать ее так свысока – это уже слишком. Особенно если учесть, что сам он был беспомощным калекой!
В комнатушку как раз протиснулся запыхавшийся Се Юнь.
– Повелитель Цинлуна оставил людей стеречь гору, но бойцов у него мало, и большинство уже спустились в пещеру, – поспешно объявил он. – Скоро стемнеет. Безопаснее будет уйти. Если мы завалим вход, лабиринт ненадолго задержит их… Эй, а что это у вас тут происходит?
Цзи Юньчэнь не слушал его и продолжал, не отрывая взгляда от Чжоу Фэй:
– Я сказал тебе все это, чтобы спросить: ты пойдешь с остальными… или рискнешь остаться здесь и поможешь мне убить Повелителя Цинлуна? Если согласишься, я научу тебя «Клинку, опутывающему шелком». Не знаю, как быстро ты схватываешь, но твои задатки не подходят для «Клинка, рассекающего лед». Лучше переходи на северный клинок, пока не поздно. Не волнуйся, я не посылаю тебя на смерть. У меня есть один способ. Тебе просто нужно задержать Повелителя на какое-то время – остальное я возьму на себя.
Чжоу Фэй еще даже с мыслями собраться не успела, а Се Юнь, чьи брови едва не срослись от гнева, резко перебил:
– Ни в коем случае!
Цзи Юньчэнь сжал губы и ничего не ответил.
– Вы хотите, чтобы девчонка в одиночку сражалась с одним из демонов с горы Живых и Мертвых?! Какое… – лицо Се Юня, обычно мягкое и светлое, точно нефрит, почернело от гнева. Он собирался сказать «бесстыдство», но резко замолчал, прикусив язык, после чего продолжил: – Или у вас завалялся для нее эликсир бессмертного владыки Лао?! Мастер Цзи, не сочтите за грубость, но зеленые горы не стареют, синие воды не иссякают. Истина и ложь, честь и позор – все это мимолетно и ничего не стоит. Двадцать лет вы уже мучите себя и все никак не уйметесь! Вы…
Чжоу Фэй подняла руку, прерывая его.
– Фэй! – строго отрезал Се Юнь.
Она на мгновение задумалась, затем повернулась к нему:
– Хозяин Хуа, думаю, в твоей помощи не нуждается. А этот бледнолицый пусть решает свои проблемы сам. Просто позаботься об У Чучу. Уходи.
Затем, не глядя на возмущенного Се Юня, она обратилась к Цзи Юньчэню:
– Раз вы говорите, что есть способ, – я останусь и помогу. Но запомните: я соглашаюсь, только чтобы убить этого проклятого сома. Вам не нужно ничему меня учить, мне и со своими приемами неплохо живется. Цзи Юньчэнь, Клинки Юга и Севера упоминались вместе уже очень давно. Из уважения к своему деду я не должна так говорить, но… в исполнении такого мастера, как вы, «Клинок, опутывающий шелком» – жалкое подобие настоящего искусства!
Глава 5
Убийца драконов
Цзи Юньчэнь не разозлился на грубые слова, лишь на мгновение замер и тихо произнес:
– Мой «Клинок, опутывающий шелком» и правда жалок… Но все равно спасибо тебе.
На Се Юне лица не было. Он молча стоял, прислонившись к каменной стене.
– Если Фэй остается, то и я тоже, – первой нарушила тишину У Чучу.
– Ты совсем рехнулся? – спросил хозяин Хуа, уставившись на Цзи Юньчэня. Никто даже не заметил, когда толстяк вернулся.
Мастер Цзи покачал головой.
В гонг снова ударили – леденящий душу звон растекся по пещере, отражаясь от стен. Когда эхо стихло, хозяин Хуа слегка опустил голову и с сожалением в голосе сказал:
– Тогда мне придется…
Не договорив, он резко схватил Цзи Юньчэня за плечо, собираясь увести его силой. Под тяжестью ладони друга, грузной и широкой, как нефритовый веер, тот пошатнулся, но лицо его не дрогнуло. Люди, не владеющие боевыми искусствами, стали бы сопротивляться, но мастер Цзи прекрасно понимал, что это бесполезно, потому просто ухватился за руку Хуа Чжэнлуна в ответ и, наклонившись поближе, медленно, отделяя каждое слово, произнес:
– Я долго прятался в тени. Знаешь, о чем я только что подумал?
Скулы толстяка напряглись.
– Мы потратили столько лет, – продолжил Цзи Юньчэнь, – чтобы выяснить, кто за всем этим стоит. Я знаю имя своего врага. И вот, когда он сам пришел ко мне… Почему я не остался на постоялом дворе? Зачем сбежал? Отчего прячусь здесь? Да потому что знаю, что не смогу его победить. Бегство от опасности – вполне естественно. Брат Хуа, я стал трусом. Всю жизнь мечтал собственноручно расправиться с Повелителем Цинлуна, а когда встретил его – спрятался. Ты подумай: разве это не глупо?
Толстяк ничего не ответил, и тогда мастер Цзи продолжил:
– Брат Хуа, если не за этим, то зачем еще такому ничтожному калеке, как я, влачить свое жалкое существование? Да я жил только ради того, чтобы однажды с ним покончить! Если не сделаю этого сейчас, во мне не останется ни капли храбрости, и тогда моя жизнь точно будет прожита зря. Понимаешь?