Priest – Легенда о Фэй. Том 2. Башня разлуки (страница 12)

– Прошу прощения, – тихо пробормотала Чжоу Фэй.

Сталь, приставленная к шее, льдом сковала все его тело, а к горлу подступила горькая желчь. Но прежде чем он успел пустить в ход свое красноречие, Чжоу Фэй запечатала его жизненные точки, на время лишив возможности двигаться, а затем, искренне смутившись, сложила руки в малом поклоне:

– Я же предупреждала.

Господин Бай не нашелся с ответом. Целыми днями околачиваться с третьим господином и не набраться от него дурных манер – все равно что рисовать тушью и не испачкаться – невозможно!

– Хороша! – громко рассмеялся Се Юнь. – Бесподобна! Почти как я в былые времена!

На этот раз Цзи Юньчэнь наконец проявил должную сообразительность, махнул рукой и сказал:

– Повелитель Цинлуна вряд ли путешествует в одиночестве. Верхом вы будете слишком заметны, лучше следуйте за мной.

Чжоу Фэй замешкалась, но Се Юнь не оставил ей времени на сомнения:

– Мы идем с ним.

Фэй приподняла бровь, намереваясь возразить, но Се Юнь, словно прочитав ее мысли, тихо продолжил:

– Позволь мне научить тебя еще кое-чему. Некоторые люди могут тебе не нравиться и раздражать. Но если великий мастер по какой-то причине позволил себе опуститься до столь жалкого состояния, это уже говорит о его благородстве.

И пусть Цзи Юньчэню Фэй верила не до конца, она решила, что Се Юню все же доверять можно, а потому послушно последовала за ним, не преминув, впрочем, съязвить:

– Значит, если принц Дуань позволил себе стать бродячим плутом, это говорит о его благородстве?

Се Юнь, словно не заметив издевки, с невозмутимым видом принял ее слова за похвалу и одобрительно воскликнул:

– Именно! Говорю же, насквозь меня видишь!

На это Чжоу Фэй уже не смогла придумать достойный ответ.

Хозяину Хуа, У Чучу и вновь обездвиженному Инь Пэю ничего не оставалось, кроме как согласиться поневоле быть втянутыми в очередные неприятности. Цзи Юньчэнь привел всех в винный погреб постоялого двора. Под огромным бочонком оказался потайной ход. В кромешной тьме не различить было, как глубоко простираются подземелья. Повар достал хочжэцзы и спустился первым. Хозяин Хуа все еще крепко удерживал Инь Пэя, поэтому тот не смог бы очередной раз им помешать, но язык за зубами все равно не держал:

– Великий Клинок Севера, – рассмеялся он, увидев тайный ход, – работает поваром на захудалом постоялом дворе, живет в вечном страхе и трусливо роет подземные ходы! Перестал быть человеком, так пришлось копать нору, как крысе. Забавно.

Хозяин Хуа невозмутимо бросил:

– А ты перестал быть человеком и научился вилять хвостом перед хозяином. Разве не забавно?

Инь Пэй едва не задохнулся от ярости. Некоторое время спустя мастер Хуа смягчился и спокойным голосом пояснил:

– Этот тайный ход – моя работа. И копал я его не ради брата Цзи.

Чжоу Фэй и Се Юнь задавать вопросов не стали, но У Чучу, не знакомая еще с миром цзянху, спросила:

– Зачем он вам понадобился?

Хозяин Хуа проявил снисходительность и, снова приняв вид добродушного толстяка, улыбнулся:

– Молодая госпожа, порой людям вроде нас приходится бежать, ежели кто-нибудь решит свести с ними счеты. Не бывает других причин.

Цзи Юньчэнь зажег масляные лампы по обе стороны коридора. Мягкий свет разлился по темной как смоль комнате, и на стенах заплясали длинные, дрожащие в слабом мерцании тени. У Чучу вздрогнула, почувствовав запах сырости и тления, что оставили после себя непрошеные гости в виде мха и лишайников, давно облюбовавших заброшенное подземелье.

Мастер Цзи немного горбился, будто его спина впитала в себя тяжесть невзгод и ежедневного труда, и выпрямиться уже никак не получалось. Чжоу Фэй, слушая разговор толстяка с У Чучу, задумалась: этот человек без колебаний отсек себе руку и с легкостью мог приспособиться к любым обстоятельствам. Стал бы он прятаться в такой дыре, боясь быть убитым из мести? Наверняка прикрывает Цзи Юньчэня! Однако вслух лишь спросила:

– Куда ведет этот ход?

– К подножию горы Хэншань, – ответил хозяин Хуа.

Чжоу Фэй удивленно ахнула:

– Той самой? Разве местная школа не возражает?

Школа Хэншань была одной из самых влиятельных школ – тех, что еще в давние времена основывали в горах подле водоемов. В народе даже присказка была: «Ладони Тайшань, мечи Хуашань, туманные тропы Хэншань и острые иглы красавиц Эмэйшань». Вопрос слетел с уст Чжоу Фэй случайно, и она никак не ожидала, что вместо ответа в воздухе вдруг повиснет молчание.

– Что такое? – насторожилась она.

– Ты, наверное, не слышала, – тихо сказал Се Юнь. – Это было семь лет назад, во время последней войны между Севером и Югом… Кругом шли кровавые битвы, люди сражались отчаянно, до последнего вздоха. Школа Хэншань всегда пользовалась у простого народа уважением, у многих учеников в окру́ге были семьи, потому остаться в стороне они не смогли, вмешались, чем и навлекли на себя беду.

– Верно, – кивнул хозяин Хуа. – В той войне нашли свою смерть и глава школы, и многие мастера старшего поколения. Разве горстке учеников под силу восстановить разрушенное наследие? Те, у кого еще были семьи, разошлись по домам, а остальные последовали за новым главой. Я слышал, им стал младший ученик прежнего настоятеля. Ему тогда было не больше семнадцати… Где они сейчас – одному Небу известно.

Чжоу Фэй замерла и невольно засмотрелась на мягкое и круглое лицо хозяина Хуа, а затем перевела взгляд на Инь Пэя. На душе отчего-то снова стало тоскливо. Мастеров, что двадцать лет назад считались лучшими из лучших, и след простыл: Клинок Юга погиб, Клинок Севера отошел от дел и покинул страну, оставив после себя лишь никудышного преемника, коротающего свой век поваром в мелкой гостинице; род Инь, великого Меча Гор и Рек, прервался, усадьба опустела, и остался только бестолковый отпрыск; одна из Рук Цветения и Увядания сошла с ума, а другой – пропал без вести лет десять назад; что до Бессмертного Святого с острова Пэнлай – а существовал ли он вообще?

Даже некогда могущественные школы развалились одна за другой: обитатели горы Живых и Мертвых придерживались правила «пей, пока есть вино» и всюду сеяли смуту; крепость Хо опустела; четыре великие даосские обители бездействовали, заботясь только о себе; Шаолинь ушел от мирских дел, погрузившись в молитвы; школы пяти священных гор, некогда процветавшие, тоже пришли в упадок без достойных мастеров, что когда-то блистали, точно звезды на небе, а теперь либо тихо покинули свои дома, отправившись на чужбину дожидаться смерти, либо попросту исчезли.

Над миром боевых искусств нависла невидимая тень, и все звезды померкли – страх и отчаяние, порожденные смутой, не пощадили никого. Лишь Семь звезд Северного Ковша все так же ярко сияли, наводя на всех ужас. А тысячелетнее наследие цзянху, бесчисленные приемы и навыки владения восемнадцатью видами оружия: мечами, кинжалами, алебардами, крюками… Казалось, все так и оборвется на этом поколении. Уже дошло до того, что за неимением настоящих героев возвыситься могла любая посредственность.

Чжоу Фэй так увлеклась размышлениями, что не заметила, как Се Юнь, шедший впереди, внезапно остановился, и носом уткнулась ему в спину. Юноша поспешно обернулся и подхватил ее, рассмеявшись:

– Уж если решишь на меня падать, то лучше спереди. Нос-то цел?

Чжоу Фэй шлепнула его по руке и вдруг заметила, что ход стал просторнее. В свете масляных ламп, развешанных по стенам, взгляду явилось некое подобие подземной хижины: здесь даже были скамьи и стол со стульями, чтобы отдохнуть, а в углу было припасено немало съестного.

– Давайте переждем ночь, а наутро, когда солдаты и псы Цинлуна уйдут, я выведу вас отсюда, – предложил Цзи Юньчэнь. – Так будет проще скрыться.

– Скрыться? – язвительно фыркнул Инь Пэй. – Даже не мечтайте! Вы ведь знаете Повелителя: если оскорбили его, он из-под земли вас достанет и прикончит. Неужели вы рассчитывали спастись через этот убогий, наспех сделанный тайный ход?

– Все надеешься, что хозяин прибежит тебя спасать? – резко бросила Чжоу Фэй. – Перестань бредить. Если он и впрямь явится, тебя я зарежу первым. Потомок, позорящий весь род, хуже, чем ничего. Утащу тебя с собой в могилу – и даже в мире мертвых меня за это не осудят.

Инь Пэй должен был рассердиться от этих слов, но он лишь горько усмехнулся:

– Спасать… Если Повелитель Цинлуна и явится, то тоже первым прикончит именно меня.

У Чучу вдруг стало его жаль: неужели жизнь этого молодого господина совсем никому не дорога?

– Вы… разве не союзники? – спросила она. – Зачем ему тебя убивать?

– Да что ты понимаешь… – презрительно скосил на нее глаза Инь Пэй.

– Я слышал, что Повелитель Цинлуна, в отличие от прочих, не просто набрал учеников, а признал сыновьями восемнадцать отпрысков, – вдруг вмешался Се Юнь. – Старик Цзюлун называл тебя молодым господином…

– Это надо же – называть отцом разбойника! – буркнул хозяин Хуа.

– Не прельщайтесь. Это всего лишь еще один способ показать наше место, – сказал Инь Пэй, уставившись на спину мастера Цзи. – Слышали, как деревенские зовут своих домашних псов «сыночками»? Вот и мы, завидев Повелителя, должны вставать на четвереньки, и подняться можно только по приказу. Когда наступает время обеда, мы обязаны сидеть склонив головы у его ног, радостно вилять хвостами и ждать, пока он не скормит нам кусок из своей тарелки: не сдохли – значит, еда не отравлена. А если хозяин в хорошем расположении духа, то может и снизойти – кинуть нам лишнюю косточку.