Priest – Легенда о Фэй. Том 1 (страница 6)

Набравшись терпения, он скрывался в окрестностях Сорока восьми крепостей почти полгода. С месяц он притворялся странствующим купцом. Не может же застава быть полностью отрезанной от внешнего мира: всегда найдется хоть что-то, чем жители не могли обеспечить себя сами и вынужденно отправлялись к торговцам. Пока Се Юнь знакомился с местностью, ему удалось собрать и некоторые сплетни: до него даже дошел слух, будто глава Ли любит есть пельмени с начинкой из листьев репы, чем торговцы в красках и с упоением делились друг с другом.

Спустя еще месяц он пару раз взялся за работу посыльного, но так и не смог попасть на заставу: жители деревни оставляли товары у горных ворот, где их и забирали местные, не позволяя посторонним пройти дальше. Се Юнь изучил ворота как следует и в тот же вечер, полагаясь на свое искусство цингуна, отправился на разведку. Однако он несколько недооценил охрану Сорока восьми крепостей и после сей тщетной попытки сдался: его едва не поймали – насилу ноги унес. Тогда Се Юнь затаился и бродил кругами еще месяца три. От скуки он даже подсчитал все кроличьи норы на склонах гор. Усилия оказались не напрасны: он нашел путь, где почти не было стражи и тайных ходов – скалистый берег Чернильной реки.

Однако всякому известно: если сливы, что растут у дороги, никто не собирает, значит, они горькие. Се Юнь уж точно не был единственным в мире мастером цингуна, так что пересечь реку было вполне возможно. Но Ли Цзиньжун оставалась подозрительно спокойной, а значит, течение наверняка таило в себе какую-то опасность.

Юноша еще долго бродил вдоль берега, но спускаться не торопился и лишь наблюдал издали. В самой середине переправы стоял небольшой павильон, в котором каждую ночь зажигалась лампа: реку кто-то охранял. Однако, когда ночью пятнадцатого числа Се Юнь снова подошел к Чернильной реке, огонька в окне не оказалось. Решив, что лучшей возможности уже не будет, юноша прыгнул со скалы.

Черные одеяния затрепетали на ветру. Он опустил голову, посмотрел на бурное течение реки еще раз и достал из-за пазухи медную монету.

– Предскажи мне будущее, – загадал он. – Лицевая сторона – к удаче, обратная – отделаюсь легким испугом.

Столь бесстыдного гадания Небеса, вероятно, еще не видели, а потому решили наказать наглеца. В то самое мгновение, когда Се Юнь подбросил монету, поблизости раздался звук – будто что-то тяжелое упало в воду. Безмятежная горная долина вмиг ожила. Патрульные по обе стороны стены сразу же зажгли лампы. Се Юнь ненароком отвлекся и не успел поймать монетку. Внезапно ударивший порыв ветра подхватил ее, и она, так и не явив ни одной из сторон, застряла меж двух камней ребром, бросив судьбе вызов.

Глава 3

Цяньцзи[17]

В отсветах взрыва под водой стали видны огромные камни, перетянутые бесчисленными нитями. Чжоу Фэй и Ли Шэн сразу поняли, почему в реке прятаться нельзя: любого, кто осмелится нырнуть туда, тотчас раскромсает на мелкие кусочки!

Чжоу Фэй плелась вслед за Ли Шэном к Чернильной реке. Будучи сверстниками, они вместе росли, вместе изучали под руководством Ли Цзиньжун боевые искусства. И хотя друзьями детства их назвать было сложно, так или иначе они шли по жизни рука об руку: оба пакостничали, оба наловчились сбегать от стражи. Вероятно, Чжоу Фэй унаследовала от матери полное отсутствие обаяния, или же ей просто не хватало общительности, как бы то ни было, отношения с братом не складывались. Вне стен дома Ли Шэн прослыл крайне сообразительным и изворотливым юношей, все ученики восхищались им, и только с сестрицей Фэй они не испытывали друг к другу ничего, кроме отвращения. Им даже поговорить было не о чем: конечно, в присутствии главы Ли они изображали дружелюбие, но наедине ничем, кроме колкостей, не обменивались, никогда друг другу не помогали и непременно делали всё каждый по-своему.

Витая в облаках, Чжоу Фэй даже не заметила, как они добрались до Чернильной реки.

Мрачное небесное полотно рассек порыв ветра, и сквозь тучи просочился лучик лунного света, настолько слабый, что, если собрать его в чашу для риса, та не наполнилась бы даже наполовину. Чернильная река тотчас вся покрылась серебристыми искорками. Подхваченные бурным течением, они уносились вдаль, растворяясь в темноте ночи. С высоты такая картина кому угодно вскружила бы голову.

Послышался шорох, и Чжоу Фэй, обернувшись, увидела, как Ли Шэн копошится в своих вещах. Сначала из дорожного мешка показался моток веревки, а затем – железный коготь для скалолазания.

«А он хорошо подготовился…» – подумала Чжоу Фэй и, случайно заглянув в сумку, обомлела.

– Зачем ты взял сменную одежду?

Ли Шэн на мгновение замер, после чего собрал все свои пожитки обратно в мешок и забросил его на спину. Помимо вещей Фэй приметила деньги, лекарства и книгу для путевых заметок. Глупой она совсем не была и сразу догадалась, что брат решил бросить вызов Чернильной реке именно ночью не от скуки смертной – он действительно хотел покинуть Сорок восемь крепостей и побег явно замышлял уже давно.

– Ты и правда хочешь сбежать? – удивленно спросила она.

Чжоу Фэй всегда считала, что молодой мастер Ли – жемчужина Сорока восьми крепостей. Прежний глава погиб из-за заговора самозванца, и Ли Цзиньжун пришлось принять на себя руководство заставой в семнадцать лет. А пока снаружи их выслеживали тигры и волки, сорок восемь глав школ и сами оказались не прочь строить друг против друга козни. Глава Ли поначалу металась точно крышка на двух котлах: только накроешь один, как снова начинает кипеть другой. Нрав у главы Ли и прежде был скверный, междоусобицы же сделали ее решительной и безжалостной, так что с ней и вовсе стало невозможно поладить. Даже старейшины крепости трепетали в ее присутствии. Казалось, если подвесить Ли Цзиньжун за ноги и выдавить из нее всю нежность и доброту, едва бы набралась и пара капель: одна досталась бы Чжоу Итану, а вторая – детям Ли.

Ли Шэн занимал в Сорока восьми крепостях особое положение и к тому же умел находить с людьми общий язык, поэтому и почитателей у него было не счесть. Чжоу Фэй думала иной раз, что, даже если он превратится в огромную многоножку с сотней вонючих лапок, эти обожатели все равно не перестанут трепетать от восторга в его присутствии.

И все ему мало, раз решил улизнуть из дома под покровом ночи!

Немного помолчав, юноша буркнул:

– Ага.

– Чего это вдруг? Даже я, хоть и вечно ищу неприятности себе на голову, о побеге и не думала! А ты уже, гляди-ка, в полной готовности, – процедила Чжоу Фэй не без издевки.

– Я не ты, – отрезал Ли Шэн, не желая продолжать разговор. Он молча нашел местечко понадежнее, привязал веревку и скинул ее вниз с обрыва. Конец ее, едва заметный в тусклых отблесках лунного света, тотчас совсем скрылся из виду.

Чжоу Фэй для Ли Шэна всегда была в первую очередь дочерью главы заставы, и, как ему казалось, ругали и били ее ровно столько, сколько нужно. Ли Цзиньжун относилась к Чжоу Фэй как к маленькому деревцу, требующему строгого ухода: стоило ей лишь немного отклониться в сторону, как мать, не жалея сил, обрубала строптивые побеги в надежде, что хоть так сможет вырастить из девочки что-то толковое. А он что?

Он оказался заперт в ловушке, в этой окруженной горами крошечной клетке. Все называли его «молодой мастер Ли», а старики то и дело приговаривали: «Он похож на своего отца». Просто след, оставленный вторым господином Ли, покинувшим мир в самом расцвете сил, «наследие», которое из жалости пригрели под своей крышей, а оказалось, что оно и куриных ребрышек не стоило.

«Нет ничего выдающегося, но это ничего, всему свое время», – слова такие мягкие, даже снисходительные, но разве глава Ли вообще способна делать поблажки? Ясно же: он не стоит никаких ожиданий. Ли Шэн стиснул зубы, надел железный коготь на запястье и решительно начал первым спускаться по скале.

Чжоу Фэй хотела было что-то сказать, но брат уже скрылся в пустоте обрыва.

В этот миг он как раз осознал, что явно недооценивал скалы вдоль берегов Чернильной реки, особенно верхние уступы: после того, как их тщательно обточили, они стали настолько гладкими, будто их покрыли слоем льда. Выступов, за которые можно ухватиться, почти не осталось: Ли Шэн поскользнулся и всем телом ударился о каменную стену. Его короткий меч, все это время висевший на поясе, выпал, громко звякнув, словно связка монет[18].

Шум перепугал обоих: и Чжоу Фэй, стоявшая на краю обрыва, и Ли Шэн, так и зависший в воздухе, одновременно крепко ухватились за веревку.

Вспыхнуло несколько факелов горной стражи, и Чжоу Фэй, убедившись, что веревка крепко привязана, отпустила ее. Укрывшись за огромным камнем, она с легкостью свернулась в крошечный клубок, так что теперь ее можно было спрятать даже в собачьей будке.

Им повезло: они выбрали удачное место, и стражники, обойдя окрестности, не заметили ничего подозрительного. Спустя какое-то время Чжоу Фэй решилась выйти из своего укрытия. Наклонившись, она увидела, что Ли Шэн уже спустился по веревке на несколько десятков чжанов[19], но все еще покачивался на речном ветру, как одинокий осенний листок, тоскующий по горному великолепию.

Чжоу Фэй терпеливо ждала, а в ее сердце впервые пробудилось желание и впрямь выйти за пределы заставы и посмотреть на мир. Люди часто приезжали в Сорок восемь крепостей в поисках убежища, и все они рассказывали о том, что происходит снаружи. Истории эти были полны волнений, ужасов, нежных страстей и душераздирающих несчастий – так какой же он на самом деле, этот внешний мир? Всю жизнь она об этом даже не задумывалась, но стоило мысли появиться, как она мгновенно пустила корни, впилась ими в землю и начала разрастаться, точно сорняк.