Priest – Легенда о Фэй. Том 1 (страница 10)

– Тебя зовут Фэй. А иероглиф[32]? – тут же сменил тему мастер Се.

Прежде чем она успела что-то сказать, вмешался Ли Шэн, успевший к тому времени хоть немного отдышаться:

– Это просто детское имя, так мы называем ее дома, поэтому иероглиф не имеет значения.

Дальнейшие расспросы незнакомца теперь показались бы невежливыми, а господин Се знал, как надо себя вести, и потому лишь любезно улыбнулся и промолчал. Ли Шэн поправил на себе изорванную одежду и, почтительно сложив руки на груди, поклонился[33]:

– Брат Се, спасибо за помощь. Если выживем сегодня, останемся в долгу и в будущем без колебаний вернем его, чего бы нам это ни стоило.

Се Юнь хорошо разбирался во многих вещах: мог с первого взгляда сказать, какое искусство клинка только что применила Чжоу Фэй, чтобы перерубить нить, легко догадался, что оба они придерживались учения школы Тысячи Колоколов, и даже заметил, что юноша, хоть и говорил вежливо, проявлял к нему некоторую настороженность.

– Меня зовут Се Юнь, – представился он, решив, что больше скрываться нет смысла. – Я пришел в ваши края, чтобы передать письмо. Прибыл не так давно и не успел еще разузнать про входы и выходы, вот и решил попробовать этот путь. Никаких злых умыслов я не преследовал.

– Брат Се, – поинтересовался Ли Шэн, – кому нужно доставить письмо? Мы вернемся и передадим его.

Не успел Се Юнь хоть что-то ответить, послышался грохот, и Цяньцзи, вымотавшее им всю душу, начало медленно погружаться в воду, а по обоим берегам Чернильной реки зажглись огни – наконец явились старина Юй с главой Ли.

Ли Цзиньжун тотчас кинулась к реке: вглядываясь в темноту сквозь густой туман, она боялась, что произошло непоправимое, и оттого едва могла твердо стоять на ногах. Когда она приказала убрать тяговое устройство под воду, всякая надежда в ее сердце уже умерла, но виду она не подала и самолично спустилась со скалы обыскать местность. Когда глава Ли увидела наконец обоих негодников целыми и невредимыми, ее глаза покраснели, и она не смогла вымолвить ни слова.

Ли Янь малейшего представления не имела о том, что на Чернильной реке произошло нечто поистине захватывающее. Она лишь догадывалась, что кому-то сегодня точно несдобровать. Спустившись вместе с тетей, девочка посмеивалась и корчила рожи брату. Старина Юй осмотрелся, затем взглянул на Чжоу Фэй и Ли Шэна, которые так и стояли, потупив глаза. На каменных стенах тут и там виднелись глубокие царапины, оставленные острыми нитями Цяньцзи.

– На реке Янцзы новые волны всегда сменяют старые. Так и новое поколение всегда сильнее предыдущего. Однако эти два маленьких «героя» действительно впечатляют. Я так долго живу на свете и впервые вижу дураков, столь отчаянно ищущих смерти. Мне жаль, очень жаль, – теребил бороду старик.

Ли Шэн и Чжоу Фэй хором окликнули Ли Цзиньжун: один звал «тетю», другая – «маму». Бунтари, только что едва спасшиеся от смерти, теперь вели себя как самые послушные дети в мире и смиренно ожидали наказания. Сердце Ли Цзиньжун колотилось в груди так сильно, что гневными искрами, которые оно высекало при ударах, можно было стрелять по врагам. Если бы не обстоятельства, она с удовольствием окунула бы головы обоих сорванцов в реку, дабы хорошенько вымыть из них всякую дурь.

Однако ей пришлось принять во внимание, что с ними был посторонний. Ли Цзиньжун вышла вперед и смерила незнакомца взглядом, тотчас отметив приятную внешность, хорошие манеры и невозмутимое спокойствие, с которым тот держался. Глава Ли даже прониклась к нему симпатией и, сложив руки в поклоне, сказала:

– Спасибо за помощь, молодой господин. Как мне к вам обращаться?

Вот ведь что странно. Никого из его ровесников, странствующих по земле, отродясь так не величали. Но в случае Се Юня складывалось впечатление, что существует какое-то тайное соглашение, обязующее всех и каждого непременно называть его «молодым господином».

Он представился и с улыбкой добавил:

– Госпожа, вы чересчур любезны. Я всего лишь проходил мимо, да и не очень-то и помог. Честно говоря, мы выбрались благодаря этой девочке и ее невероятным навыкам владения клинком.

Ли Цзиньжун, как никто другой, знала о способностях собственной дочери, но его слова звучали вежливо, кроме того, он даже не стремился приписывать себе чужие заслуги, так что глава Ли смягчилась еще больше. Однако прощупать почву было не лишним:

– В здешних местах живут одни дикари, людей образованных мало – даже ученики в большинстве своем грубы и глупы. Природа тоже довольно посредственная – сплошные горы… Господин Се, надо думать, вы пришли на Чернильную реку поздно ночью не для того, чтобы полюбоваться видами.

К этому времени холодный пот с Ли Шэна сошел окончательно, и прежняя сообразительность к нему наконец вернулась. Едва услышав голос тети, он сразу понял: она что-то заподозрила. Только что на реке он и сам осторожно пытался выведать что-нибудь о незнакомце. Однако Ли Шэн понимал, что обязан тому жизнью, и потому, опасаясь недоразумений, поспешно пробурчал:

– Тетя, брат Се не пересекал реку. Но он заметил, что мы задели Цяньцзи, и предупредил нас, даже сам ввязался во все это, чтобы помочь нам выбраться…

Взгляд Ли Цзиньжун заметно похолодел. Ли Шэн почувствовал, как его голос совсем пропадает, и продолжать не осмелился: так и застыл, беспомощно посматривая на Чжоу Фэй, которая тем более не решалась рта раскрыть. Она знала, что сейчас любое слово может обернуться против нее, и даже хорошие намерения будут восприняты как дурные.

– Несомненно, – продолжила Ли Цзиньжун, обращаясь к незваному гостю. – Сорок восемь крепостей щедро вознаградят вас. Если у молодого господина Се есть какие-либо поручения, мы сделаем все возможное, чтобы помочь.

Се Юнь уже думал, что хуже и быть не может. Он с таким трудом выбирал подходящее время, но вопреки ожиданиям, оно оказалось худшим! Чтобы спасти этих двух негодников, он подверг себя опасности быть разоблаченным. Шесть месяцев упорной работы едва не пошли насмарку. Но, услышав слова стоявшей перед ним госпожи, он почувствовал неожиданное облегчение.

«Неужели удача наконец повернулась ко мне лицом?» – подумал он.

Се Юнь предположил, что эти двое были учениками школы Тысячи Колоколов. Женщина, которую они называли «тетей» и «мамой», производила впечатление мягкой и добросердечной. Она меньше всего походила на легендарную Ли Цзиньжун, которой детей пугали по ночам. Подумав немного, он решил, что ему не нужно скрываться, поэтому сказал прямо:

– Мне поручено доставить послание, но я не ожидал, что Сорок восемь крепостей находятся под усиленной охраной. Я только что прибыл и не знал, как войти. У меня не оставалось другого выбора, поэтому я и осмелился на вторжение. Премного благодарен вам за то, что не спешите с обвинениями.

Чужаки действительно не могли попасть на заставу, если какой-нибудь надежный человек заблаговременно не замолвил за них словечко. Ли Цзиньжун оценила искренность юноши и кивнула:

– Это пустяк. Господин Се, позвольте нам проявить гостеприимство и не погнушайтесь нашей скромной обителью. Пожалуйста, пройдемте, – она жестом пригласила всех за собой. – Кому вы хотите передать письмо? Я найду для вас этого человека.

– Скажите, – начал Се Юнь, – среди вас есть некий Чжоу Цунь, известный также как господин Ганьтан?

Ли Цзиньжун, шедшая впереди, резко остановилась, но оборачиваться не стала, чтобы никто не увидел ее лица. Ли Янь с Ли Шэном такого имени никогда не слышали и только обменялись недоуменными взглядами. Но в сердце Чжоу Фэй вдруг закралось нехорошее предчувствие. После долгого молчания глава Ли продолжила путь и тихо спросила:

– Кто вам сказал, что этот человек находится здесь?

– Тот, кто попросил меня доставить послание, – ответил Се Юнь.

Женщина повернулась, бросив в его сторону надменный взгляд:

– А если он обманул вас?

Юноша знал, что Сорок восемь крепостей самозванца из Северной столицы не жаловали, но тот, кто попросил его доставить весточку, был влиятельным человеком из Южной династии. Быстро взвесив все за и против, он решил действовать открыто:

– Вещь, которую тот человек доверил мне, очень важна: даже если предположить, что он отправил меня сюда смеха ради, к ней он не стал бы так беспечно относиться.

Ли Цзиньжун спокойно продолжила расспросы:

– Что еще он вам сказал?

Се Юнь задумался на мгновение:

– О, давным-давно у него, вероятно, возникли какие-то разногласия с главой Ли. Но это не имеет большого значения, ведь она наверняка очень занята, и мы не станем ее тревожить.

Стоило Се Юню замолчать, как он заметил, что лица двух спасенных им негодников стали слишком уж напряженными – на них так и читалось: «Тебе конец». Мысли его озарила смутная леденящая душу догадка, и он еще раз, но уже с некоторым подозрением посмотрел на «мягкую и добросердечную» госпожу, шедшую впереди.

Ли Цзиньжун обернулась и с натянутой улыбкой спросила:

– Разве Лян Шао не сказал тебе, какие именно «разногласия» возникли между нами?

Юноша так и застыл. «Добросердечная» госпожа оказалась ни кем иным, как самой демоницей Ли!

Если бы существовали состязания среди неудачников, то Се Юнь со своим везением наверняка всякий раз бы в них выигрывал.

– Уже одной только связи с Лян Шао достаточно, чтобы я размазала тебя по стене, – процедила Ли Цзиньжун – на лице ее не осталось и следа недавней улыбки. – Но ты спас мою дочь и племянника, так что можем считать, что мы в расчете. Отдай мне Аньпинский приказ этого старого козла и можешь уходить. Не смею тебя задерживать.