Priest P大 – Топить в огне бушующем печали. Том 1 (страница 28)

На это Сяо Чжэну было нечего сказать. Он стоял и не мог вымолвить ни слова.

Среди оперативников действительно ходил условный свод правил, что-то вроде негласного «Руководства к профессии». Попав в отдел, каждый стажер старался разведать обстановку у старших: у какого командира теряют меньше всего баллов, а кто склонен к радикальным решениям и относится к бойцам как к пушечному мясу. В конце концов, карьерные перспективы конкретного оперативника зависели не от его способностей, а от того, насколько он наловчился не терять драгоценные баллы. Кто-то даже вывел тайное правило, больше похожее на закономерность: нельзя терять баллы в первые годы службы, кровь из носу нельзя; если плохо начнешь – плохо закончишь. Карьера сложится абы как или вообще вылетишь.

Так что «красная черта пятнадцати» для Оперативного отдела и других ведомств стала подобна тонкому льду. Это и веревка на шее, и железный обруч на лбу.

– Оказавшись в передряге с массовыми жертвами, оперативники, опасаясь за свою карьеру, шли на поклон к Гун Чэнгуну, чтобы тот что-нибудь придумал. – Тут начальник Хуан мельком глянул на ошарашенное лицо Сяо Чжэна и неумолимо повел свой рассказ дальше: – Если заразить мозг мертвеца яйцом Зеркальной бабочки, тот чудесным образом «оживет», вся оперативная группа отделается легким испугом, а родные и близкие будут рассыпаться перед сотрудниками Бюро в благодарностях. Именно благодаря Отделу ликвидации последствий у оперативников всегда все было шито-крыто. И, надо сказать, ко всеобщему удовольствию.

Только на этом моменте Сяо Чжэн смог справиться с изумлением и ужасом.

– Тогда кто замешан во всей этой…

– Во всей этой схеме? Не знаю. Воды Бюро слишком глубоки, и это касается всех отделов и подразделений. Так было со дня основания и остается до сих пор. Я пока не нашел ни единой зацепки. Но… возможно, даже ты вспомнишь одного… э-э… всеми уважаемого старшего руководителя, кто хорошо знал о происходящем и прибегал к таким мерам. Нет, не часто, а время от времени, и то не ради себя, а ради некоторых многообещающих и талантливых сотрудников… – тут начальник Хуан умолк и пристально поглядел на Сяо Чжэна.

Поначалу Сяо Чжэн даже не обратил на его намек внимания, но потом… Его вдруг затрясло, кровь застыла в жилах. Он неожиданно понял, что речь шла про него, ведь он представитель редкой линии огня и грома, к тому же обладатель редчайшей способности «Чистая молния».

Современные родословные «особенных» и система пяти элементов У-син во многом похожи. Поскольку «вода» подавляет «огонь», почти всех представителей линии огня и грома сравнительно легко побеждают те, кто относится к линии льда и воды. Да, почти всех, если не считать «особенных», рожденных со способностью «Чистая молния». Похоже, именно благодаря ей Сяо Чжэн с первого дня службы на благо Бюро оказался баловнем судьбы и еще во время стажировки был назначен в отряд специального назначения. Ему всегда сопутствовал попутный ветер и везло гораздо больше других. За десять лет службы в Оперативном отделе Сяо Чжэн, поднявшись от простого бойца до командира отряда «Лэйтин», поучаствовал в великом множестве операций, совершил немало подвигов и притом потерял всего-то три балла. Иначе, чем чудом, такое не назвать.

Но так ли ему везло? Или его всю дорогу тайно оберегали?

Когда старый глава Бюро на пороге смерти сказал: «Знаю, ты не успел замараться», – он хвалил Сяо Чжэна за неукоснительное исполнение регламентов? Или это был вздох осведомленного человека, знающего побольше многих, перед лицом наивного подчиненного?

Действительно ли он… «не успел замараться»?

Тут мобильный Сяо Чжэна зазвонил – это была группа следователей, отправленная к дому Би Чуньшэн. Прибыв на место, они интересовались, готов ли ордер на обыск.

Узнав о запросе, начальник Хуан велел Сяо Чжэну никуда не ходить и прямо из кабинета отправить ордер по факсу. Покончив с формальностями, начальник Хуан заслушал доклад по громкой связи.

– Би Чуньшэн живет вместе с родителями. Точнее, с матерью, это бодрая и крепкая старушка. Отец умер недавно. Муж раньше работал учителем в средней школе, но потом вышел на пенсию и сейчас занимается репетиторством, чтобы помочь сыну с первым взносом на жилье. У супругов один сын, не женат, недавно выпустился из университета и хочет остаться там преподавать. Начальник Хуан, директор Сяо, мы у дверей дома.

– Подождите, – вмешался начальник Хуан. – Хочу кое о чем спросить. Предположим, сам человек, в котором паразитирует Зеркальная бабочка, уже давно умер, телом управляет бабочка, то есть по сути это ходячий мертвец… есть ли способы убедиться в этом?

– Это сложно, начальник Хуан. Дело в том, что наши приборы могут выявить заражение паразитом лишь до смерти мозга, да и то на основании расхождений между активностью здорового головного мозга и реакцией органов и систем всего остального организма. Если головной мозг погиб, бабочка сразу же захватывает контроль над нервной системой человека и сливается с ней воедино. Можно сказать, у такого человека вырастает новая нервная система, и тогда диагностировать изменения мы никак не сможем. Разве что…

– Что?

– Можно открыть и посмотреть.

Характер человека, его мировоззрение и привычки постоянно претерпевают изменения, причем цепь перемен неразрывна. Вспомните, как часто в художественных произведениях встречается расхожая фраза «ты изменился». Потому и ушла в народ поговорка: «то бурливые волны, то тихая гладь – сердце чужое нельзя разгадать». Правда, обычно все-таки подразумеваются слащавые душевные терзания по поводу и без, а не вскрытие черепной коробки, где может быть сюрприз.

Едва Сяо Чжэну рассказали про вскрытие черепа, как его охватило дурное предчувствие…

В этот момент, наблюдая за крышей чиюаньского стационара, Сюань Цзи внезапно заметил, что далеко не вся жуткая темная дымка исходит от тела демона. От фигуры Би Чуньшэн тоже расходилась значительная ее часть. Да так, что силуэт женщины практически растворился во мгле, словно тело Би Чуньшэн медленно истаивало. Постепенно смугловатая с желтизной кожа побелела что полотно, в лице не осталось ни кровинки, и теперь Би Чуньшэн больше напоминала видом восковую куклу, чем живого человека.

Так что же такое «человеческая свеча»? Би Чуньшэн что, действительно убила целую тысячу? Но как? Что это были за люди? Почему никто ничего не заметил?

Между тем Би Чуньшэн снова повела свой рассказ:

– Восемь лет назад моя оперативная группа получила приказ задержать подозреваемого. Мы считали, что он практикует темные искусства. Была в деле одна важная трудность: подозреваемый проживал в густонаселенном квартале. Мы опасались, что пострадают гражданские, поэтому я и мой напарник тщательно разработали план, как заманить подозреваемого в ловушку. Однако во время исполнения все пошло наперекосяк. Наш новичок переволновался, каким-то образом выдал себя и, что называется, «вспугнул змею». Подозреваемый смекнул, что дело нечисто, и бросился в парк в глубине жилого массива. На его совести было несколько десятков убитых, он понимал, что, если схватят, его ждет верная смерть. Убедившись, что окружен и бежать некуда, он в отчаянии решился подорвать себя. С самого начала мы не успели огородить территорию и вывести всех гражданских… В тот день погибло восемь человек. Так вышло, что мой напарник командовал этой операцией, а я была замкомандира, так что получила восемь штрафных баллов, а он – в два раза больше и моментально оказался за «красной чертой пятнадцати». Я была в полном отчаянии, не знала, что и делать, однако мой напарник сказал, что это ничего, он что-нибудь придумает.

Тогда-то я впервые узнала, как на самом деле непогрешимые «герои» со множеством регалий обеспечивают свою непогрешимость… Если поместить в труп яйцо бабочки-паразита, считай, что ничего и не было. Никогда не забуду, с каким выражением лица он успокаивал меня, повторяя раз за разом, что такое – не редкость…

Знаете, что я тогда чувствовала? Нет, не радость и не облегчение, что все обошлось. Не было ни бессонницы, ни угрызений совести. Я… боялась. Не могла спокойно жить после его фразы, что такое – не редкость. Так скольких из выживших можно назвать людьми? А сколько давно уже не люди? И что делать мне, ведь моя семья – «выжившие»?! Они – это в самом деле они? Или Зеркальные… Зеркальные…

С того дня я словно сошла с ума. Стала мнительной, сомневалась буквально во всем. Стоило кому-нибудь из домашних со мной заговорить, как я тут же ломала голову: а голос тот же? а тон? а так ли говорил раньше? Или они постепенно менялись, а я не заметила? Однажды, вернувшись с учебы, сын попросил блюдо, которое прежде не любил, так я из-за такой мелочи две недели не спала!

От ее рассказа у всех оперативников волосы встали дыбом. Особая способность Би Чуньшэн заключалась в ее голосе, в звуке речи. Она могла нести даже полную чушь, но окружающие были готовы ей верить. Вот и теперь, хотя она сказала всего ничего, ее слова запали в душу каждому, кто пришел задержать ее. И каждый проникся глубоким отчаянием.

Вдруг Сюань Цзи кое о чем догадался и в подозрении нахмурился. Если речи Би Чуньшэн оказывают такой дурманящий эффект на окружающих, то как же способность действует на нее саму? Возможно ли, что, когда в голове Би Чуньшэн поселились навязчивые, неотступные мысли, она безоговорочно поверила в них как раз из-за своей «особой» способности? Можно ли сказать, что она убедила саму себя, и поэтому все в ее голове перепуталось?