Priest P大 – Макбет (страница 18)
– Разве вы не знаете, что здесь живёт убийца? В интернете писали, это тот самый дом! – Молодой человек, по виду студент, показал старику экран своего телефона, и тот прищурился, прочитав шокирующие новости.
– Выходит, эти двое из полиции? – громко уточнил кто-то.
Сяо Хайян не успел сесть в машину: его едва не снесла с ног галдящая толпа.
– Дядя полицейский, я слышал, что тут живёт убийца! Вы здесь из-за этого, да?
Сяо Хайян ошарашенно покачал головой:
– Нет… Не галдите! Пожалуйста, посторонитесь.
Любопытный студент спросил:
– А про внебрачного сына – правда?
Он не дождался ответа, потому что его оттеснила стильно одетая дама.
– Опять ты про эти глупые сплетни! Если снова начнёшь искать в интернете всякую ерунду, я заберу твой телефон. Товарищ полицейский, скажите лучше, виновник аварии мёртв или нет? Вы ведь его арестовали? Понимаете, жить рядом с убийцей…
Рука Сяо Хайяна замерла на полпути к дверце автомобиля. Притворившись, что не услышал, он молча сел в машину.
– Эй, почему вы уезжаете? Этот вопрос касается общественной безопасности! Вы должны нам ответить!
Мужчина в припаркованной рядом машине проворчал:
– Я же говорил, что не стоит покупать квартиру рядом с социальным жильём. Никогда не знаешь, что за люди окажутся по соседству…
Не дожидаясь, пока его коллега закроет пассажирскую дверь, Сяо Хайян нажал на педаль газа и так спешно покинул парковку, словно за ними гнались. На выезде из ворот жилого комплекса им встретился микроавтобус с логотипом новостного агентства. Напарник Сяо Хайяна первым заметил его и быстро сориентировался:
– Лучше поезжай переулками. Зачем нам лишние проблемы?
Сяо Хайян крутанул руль и свернул на извилистую боковую улочку. Краем глаза он заметил, как из микроавтобуса выходят несколько человек со съёмочной аппаратурой на плечах. Репортёры бросились было за полицейской машиной, но поняли, что им за ней не угнаться, и только сделали несколько фотографий.
Коллега Сяо Хайяна нервно оглянулся. Убедившись, что всё в порядке, он наконец вздохнул с облегчением и сказал:
– Времена меняются… Как же быстро теперь разносятся слухи! Хайян, запомни, если ты ещё столкнёшься с подобной ситуацией, следи за языком, по возможности уходи от ответа[33], а если припрут к стенке, просто беги! Пока нет официального заявления, любое неосторожное слово может стать фатальным. Правило железное! Нарушишь его и получишь от босса по первое число.
Сяо Хайян коротко кивнул, а затем вдруг сменил тему:
– Сможет ли Дун Сяоцин жить здесь после всего, что случилось?
Его коллега рассеянно хмыкнул, а затем небрежно махнул рукой:
– Конечно, поначалу ей придётся нелегко, но потом всё наладится. Людская память коротка, народ куда больше заботят собственные проблемы. Не волнуйся, через месяц-другой уже никто не вспомнит об этом.
Сяо Хайян вслух согласился, хотя в душе его терзали сомнения.
На удивление его манера вождения совсем не соответствовала буйному темпераменту: он ехал даже слишком осторожно. Издалека увидев сменившийся сигнал светофора, парень аккуратно нажал на педаль тормоза, и старый служебный автомобиль остановился так тихо и плавно, что в салоне это было даже незаметно.
– Но сама она этого никогда не забудет, – неожиданно сказал Сяо Хайян. Коллега удивлённо посмотрел на него. – Если мы так и не выясним, намеренно ли Дун Цянь убил человека, это навечно ляжет камнем на её сердце. На допросах она видела, что ей никто не верит, но отчаянно пыталась доказать невиновность отца. Пока этот ящик Шрёдингера не откроется, сомнения будут мучить её, как заноза.
Коллега не ожидал от Очкарика подобных речей.
– А разве у Шрёдингера не кот был?
– Кот был в ящике. – Сяо Хайян пристально посмотрел на светофор. Его очки съехали, и тень от оправы упала на щёки, придавая ему мрачный вид. – Пока не откроешь ящик, не узнаешь, жив ли кот внутри. И каждый день будешь ходить кругами, терзаясь неизвестностью…
Светская беседа обычно строится на болтовне ни о чём либо на обсуждении общих дел. В восточной культуре не принято откровенничать с малознакомыми людьми, чтобы не смущать их.
Некоторое время коллега Сяо Хайяна обдумывал услышанное, но, так и не решив, что ответить, лишь сухо хмыкнул. А тот и не ждал ответа: он уже погрузился в собственные мысли и даже не заметил, что смутил своего напарника.
Дун Сяоцин сидела одна дома в гостиной с телефоном в руках. По местному каналу передавали новости: журналисты делились сенсационными подробностями из жизни семьи Чжоу. Время от времени в углу экрана мелькала фамилия виновника аварии – Дун. На кофейном столике стояли три чашки с недопитым чаем, оставшиеся после визита полицейских.
Человек на том конце провода говорил очень мягко. Это был менеджер по работе с персоналом.
– Сяо Дун, в последнее время на твою семью обрушились неприятности. Несмотря на то что сезон в самом разгаре, мы готовы войти в твоё положение. Я посовещался с начальником, он считает, что тебе следует немного отдохнуть, позаботиться о себе и не думать о работе… Если у тебя возникнут трудности, ты в любой момент можешь сообщить нам, и компания сделает всё возможное, чтобы помочь… Хорошо?
Дун Сяоцин поняла, что её тактично уволили. Она не хотела устраивать безобразную сцену, поэтому изо всех сил постаралась унять дрожь в голосе.
– Хорошо, менеджер Ван. Спасибо за беспокойство.
– Ах, никаких проблем, никаких проблем. – Уладив этот вопрос, менеджер вздохнул с облегчением. Его тон сделался ещё мягче, и он сказал уже совсем откровенно: – Я сделал всё, что мог: подал запрос на дополнительную квартальную надбавку для тебя…
В дверь настойчиво постучали:
– Госпожа Дун, вы дома? Мы из «Вечерних новостей Яньчэна». Хотим задать вам несколько вопросов.
– …разом и выплатят. Невесть какая сумма, но всё же лучше, чем ничего. Если в будущем тебе понадобится рекомендательное письмо или что-то подобное, не стесняйся, обращайся ко мне.
– Госпожа Дун? Странно, мне кажется, дома кто-то есть, я слышал голоса…
Дун Сяоцин тяжело вздохнула и схватилась руками за голову.
Шум, доносящийся снаружи, то накатывал на неё, подобно морскому приливу, то отступал. Вода всегда следует течению, сама по себе она не несёт ни зла, ни добра. Лишь тот, кто тонет, понимает, каково это – захлёбываться, не в силах вдохнуть. Но вода безвинна. А кто тогда виноват? На этот вопрос испокон веков ни у кого нет ответа.
Дун Сяоцин толком не помнила, как закончила разговор с менеджером. Она сидела на диване, как живой труп, и лишь через долгое время очнулась.
Люди за дверью наконец ушли. Дун Сяоцин отключила телефон и вынула аккумулятор. По телевизору закончили передавать шокирующие новости, теперь там показывали какое-то развлекательное шоу.
Дун Сяоцин свернулась калачиком на диване, рассеянно глядя на листок бумаги под чайной чашкой. На нём полицейский в очках оставил номер телефона и попросил звонить в любое время, если она что-то ещё вспомнит или у неё возникнут проблемы.
«Лицемер», – равнодушно подумала Дун Сяоцин.
В этот момент снова раздался громкий звонок в дверь. Дун Сяоцин вздрогнула, в гневе вскочила и схватила со стола чашку, расплескав половину чая. Она собиралась бросить её в дверь и уже открыла рот, чтобы закричать: «Проваливайте!» – но тут снаружи донёсся голос:
– Экспресс-доставка. Есть кто-нибудь дома?
Дун Сяоцин замерла, чашка выскользнула из её пальцев и упала на диван. Остатки чая быстро впитались в обивку. Курьер снова постучал, затем пробормотал себе под нос: «Никого», и раздался скрип: вероятно, посылку, как это часто бывает, просунули под дверцу щитка. Курьер ушёл.
Дун Сяоцин торопливо прижала к промокшей диванной обивке несколько бумажных салфеток. Поколебавшись мгновение, она подошла к двери и осторожно глянула в глазок. Убедившись, что снаружи никого, она быстро открыла дверь, схватила посылку, как какой-то воришка, и снова заперлась.
Тщательно запакованный пакет почти ничего не весил. Дун Сяоцин поразмыслила, но так и не вспомнила, чтобы заказывала что-то в последнее время. Она недоверчиво посмотрела на накладную и оцепенела… Адрес отправителя совпадал с адресом компании, где при жизни работал её отец. Отправителем и получателем значился он сам.
Пока шло расследование автокатастрофы, полиция изучала все вещи подозреваемого дома и в офисе. Они упустили лишь отправленную «черепашьим экспрессом» посылку, которая кружила по городу несколько дней.
Дун Сяоцин нетерпеливо разорвала пакет прямо руками. Первым из посылки выпал чёрно-белый посмертный портрет женщины. Точно такой же висел у Дун Сяоцин в гостиной: на нём была изображена её мать, умершая, когда девочка была ещё совсем маленькой. Затем посыпались ужасающие снимки с места происшествия и свидетельство о смерти, выданное после безуспешных реанимационных мероприятий. К нему крепилась газетная вырезка со статьёй об автокатастрофе, в которой погибла мать Дун Сяоцин.
Поначалу Дун Сяоцин подумала, что её отец просто сохранил эти бумаги на память, и хотела уже убрать их, но тут её взгляд упал на заметку в газете. На голову девушке словно вылили таз холодной воды.
Главным героем статьи была не безвинно погибшая в автокатастрофе женщина, а известный в то время предприниматель. Когда в его машину врезался грузовик, он не справился с управлением, вылетел на встречную полосу прямо под другой грузовик и спровоцировал целую цепочку столкновений. Водитель легкового автомобиля и виновник дорожно-транспортного происшествия погибли на месте. Дун Цянь и его жена находились в одной из машин, случайно попавших в ту аварию. Их обоих отвезли в больницу, но женщина скончалась от полученных травм.