Поппи Брайт – Рассказы (страница 70)

В любом случае, «Марисоль» был в поле зрения «Диетической полиции» начиная с 1999 года. Место непопулярно из-за «странных» пикантных ароматов, «омерзительного» использования субпродуктов и потрохов и из-за отдельного меню с сырами, которое является оскорблением для города, известного своими «перехлёстами». (в меню было около сорока сыров, каждый из которых подавался со специальным гарниром домашнего приготовления). Обратите внимание на омара, завёрнутого в хрустящее свиное ухо с китайской капустой, жареный рисовый пирог и специальную приправу. Это попросту было одно из самых лучших блюд, какие я ела за всю свою жизнь. Лобстер был самым нежным из всех, какие я когда-либо пробовала, он впитал в себя смесь ароматов свиного жира и сладкой глазури, и запах специальной приправы, что создало неповторимый, сильный аромат. Свиное ухо вываривали в течение нескольких дней, так что его можно было резать вилкой без ножа, но оно сохранило свой специфический хруст. Благодаря пламени поверхность блюда приобрела сходство с карамелью: стала тёмной и хрустящей. Я съела всё до последнего кусочка, затем облизала тарелку и её края. Так как у Пита в меню около восьми сотен блюд и он редко повторяется, я считаю, что мне невероятно повезло съесть это блюдо — вы могли бы почувствовать себя таким счастливчиком, если бы случайно увидели на парижской улице Гарбо или увидели бы Чарли Паркера, играющего в «Птичьей стране». Но подобные вещи будоражат Новый Орлеан с такой же силой, как если бы кто-нибудь заявил, что в «Жареном цыплёнке Кентукки» цыплят готовят лучше, чем у «Попая».

(«Жареный цыплёнок Попая» был основан, кстати, в Новом Орлеане. Возможно, вы это знаете, но, кажется, нашу основную продукцию редко оценивают по достоинству просто потому, что никто не верит, что мы в состоянии произвести на свет что-нибудь кроме вуду, джаза и палок для чесания спины. Однажды я провела экскурсию для двух патологоанатомов из Бэй Эриа, которых, должно быть, замучила жизнь в по-настоящему большом городе. Когда мы проезжали мимо «Рутс Крис Стик Хауса» на Брод Стрит, я сказала: «Вот настоящий «Рутс Крис»». Они ответили: «О, а мы думали, что их начали строить в Сан-Франциско, потому что они есть у нас». Немного погодя мы проезжали мимо многоквартирного дома. Я сказала: «А здесь вырос Перси Роберт Миллер». Они ответили: «Мы думали, он был из Окленда, так как видели рекламный щит с ним по соседству от нас». Никто не хотел признать, что у нас могут быть собственные сети торговли стейками и собственные рэп-звёзды. Случаи подобного отношения заставляют мою кровь закипать с такой силой, что я не могу больше это обсуждать.)

«Марисоль» — это очаровательный небольшой ресторанчик в хорошеньком кирпичном здании с полосатым бело-голубым тентом; здание ресторанчика находится в тенистой части Эспланад Авеню, отделяющей Французский Квартал от Фабург Мариньи. На стенах обеденного зала нарисованы подсолнухи, а позади здания находится пышный освещённый солнцем дворик. Я полагаю, для того, чтобы просто пообедать, это очаровательный маленький ресторанчик, не более. Для людей, серьёзно относящихся к еде, это Мекка, связанная с городскими тайнами и опасностями. В наши дни слово «Мекка» используется, чтобы назвать так любое место, которое люди хотят посетить, но хорошо бы вспомнить, что варваров убивали за то, что они тайком проникали в Мекку. В «Марисоль» это вовсе не кажется выходящим за грань возможного. Стойки здесь достаточно высоки для того, чтобы гарантировать интересный опыт приёма пищи, но слишком высоки для того, чтобы было по-настоящему комфортно. Если вы присмотритесь повнимательнее, то увидите, что в «Марисоль» всё — одни сплошные крайности.

К примеру: конкурс вырезания рожиц на тыкве. Я была привилегированным гостем. Можно поставить под сомнение, мудро ли рекламировать свой бизнес при помощи мерзкого коронёра, вырезающего лицо на тыкве. В «Марисоль» все посчитали это великолепной идеей, так что в субботу перед Хеллоуином я приехала в ресторанчик с несколькими «не очень острыми» скальпелями. Группа «Тинейшес Ди» прибыла в город около полудня, и мне не терпелось увидеть Кайла, но я пообещала сначала приехать в «Марисоль». Дженис Вазкезпоприветствовала меня у двери. Будучи замужем за шеф-поваром Питом четыре года, она является совладелицей ресторана и выполняет функции хозяйки, менеджера, бухгалтера, рекламщика и рассказчика. Несмотря на то, что у неё иногда случаются вспышки отчаяния по поводу того, что она владеет рестораном, она всегда выглядит спокойно и необычайно привлекательно, и я была рада её увидеть.

— Кайл в городе, — сказала я. — Что мне делать?

— Ну, дай-ка подумать. Я знаю — ты должна пойти к нему в отель и отказаться уходить до тех пор, пока вы не проведёте по крайней мере три часа, трахаясь как кролики.

— А как же Сеймур?

— Ах, чёрт. Дай ему сотню однодолларовых банкнот и скажи, чтоб провёл вечер в «Хастлер Клубе».

— Дженис, это отвратительно.

— Ты электропилой вскрываешь людям черепные коробки и ещё говоришь, что это отвратительно, — сказала Дженис. — Я обожаю твою логику, доктор Брайт. Кстати о в скрывании черепных коробок, тыквы уже готовы.

Дженис налила мне стакан «Дикой индейки» со льдом и содовой, и я прошла через ресторан к дворику. Несколько официантов, официанток и постоянных клиентов выбирали тыквы из кучи, находящейся у фонтана. Шеф-повар Пит и Шейн, бармен, сгорбившись сидели за столом в тенистом уголке дворика. Я взяла свой напиток в одну руку, подхватила большую покрытую наростами тыкву другой рукой и подошла к ним. При звуках моего приближения они подняли головы, но затем снова уронили подбородки на грудь, будто им пришлось сделать слишком большое усилие, чтобы поднять головы. Хотя они оба были крупными и рослыми мужчинами, сегодня они казались какими-то сжавшимися. Синевато-серые глаза Пита покраснели по краям, и боль заглушила их обычный волшебный блеск. Прекрасный ирландский цвет лица Шейна испарился, уступив место неровным красным пятнам.

— Что, чёрт возьми, вы делаете? — спросила я.

— Ты ещё спрашиваешь? — сказал Пит и рассмеялся своим порочно звучащим смехом.

— Ну, пьёте, я полагаю. Но я и раньше видела ваше похмелье, и вы так не выглядели.

— Это была по-настоящему экстремальная ночь, — сказал Шейн. — По крайней мере, я так думаю.

Последовала череда полувоспоминаний, эта странная комбинация хвастовства и сожаления, характерная для отвратительного похмелья.

— Я сегодня утром нашёл свои ключи в мусоре.

— Я сегодня утром нашёл в мусоре свою голову.

— Ты помнишь, как клал все шейкеры для коктейлей в мою машину?

— А ты помнишь, как оплевал того хиппи?

— Когда я пришёл домой, даже моя собака не хотела ко мне подходить.

— Чувак, а я даже и домой не попал.

Я подождала, когда они успокоятся. Когда они замолчали, я спросила: «Для этой гулянки была какая-то особая причина или вы просто решили, что не страдали достаточно?»

— О, я страдал, — сказал Пит. — Я страдал. Хорошо, смотри.

Из-под стола он достал номер городского глянцевого журнала Big Easy, бесплатно лежащего во многих номерах дорогих отелей и в вестибюлях. Он раскрылся на странице, уголок которой был загнут. Я взяла журнал и начала читать отзыв о «Марисоль», написанный ресторанным критиком Big Easy, Лианн Эппл. Отзыв был скорее не плохим, а совершенно бестолковым.

«… мне кажется, что Вазкез делает из еды своеобразный сплав, который не разочаровывает, но часто вызывает недоумение. Для чего и так прекрасное конфи из утки класть в мясной бульон, который по вкусу кажется азиатским? Зачем заворачивать прекрасный кусок лобстера в свиное ухо? Где связь? Или он просто пытается быть странным? Мне понравилась большая часть того, что я съела в «Марисоль», но ни разу у меня не возникло чувства, что я это «поняла».

Я нахмурилась, сама не вполне это понимая. Пит и раньше получал глупые отзывы и даже в хороших отзывах о «Марисоль» обычно попадалось одно или два глупых замечания. Он работал на уровне слишком эклектичном для многих ресторанных критиков, которым нужно было найти общие знаменатели вкуса. Но когда я просмотрела всю страницу полностью, я увидела то, что, должно быть, его расстроило. В конце отзыва находилась секция под названием «Лакомый кусочек», где Эппл перечисляла ресторанные новости и писала о других мелочах. Здесь она написала: «ресторан Kudos to Escargot’s в отеле «Бьенвеню» улучшил меню с сырами! И сейчас предлагает четырнадцать различных сортов, включая «Вальдеон», козий сыр «Лора Ченел» и «Манчего»; это сырное меню — бесподобное путешествие по изысканным деликатесам».

Я делала заказ по сырному меню Escargot’s и официант вызвал у меня отвращение тем, что нарезал все мои сыры одним и тем же ножом так, что их ароматы перепутались один с другим. Я снова просмотрела отзыв о «Марисоль». Эппл даже не упомянула о более чем сорока сортах сыра в «Марисоль», отметила только, что меню с десертами оказалось «удивительно лёгким», что бы это ни значило. Пит был одержим всем, что было связано с его меню, но меню сыров было для него чем-то вроде любимого ребёнка. Игнорировать его и одновременно хвалить меню с меньшим числом наименований — в пределах одной страницы было равносильно объявлению войны.