Поппи Брайт – Рассказы (страница 66)

Я спустилась за ним по лестнице. Сьюзен сидела на кухне и смотрела телевизор. Каждые пару минут она вытягивала ногу и пинала ящик, чтобы убрать помехи. От этого завернутые в фольгу антенны грозились свалиться прямо на нее. Мэтью склонился над ней и начал что-то говорить на ухо.

Она подпрыгнула и начала слушать. Когда он закончил, Сьюзен взлетела по ступенькам. Мэтью взял меня за руку.

— Пойдем. Подождем ее в машине.

Мы забрались на заднее сиденье.

— Куда… — начала я свой вопрос, но Мэтью накрыл мой рот своим и из желудка начал подниматься знакомый жар. Он целовал меня до тех пор, пока Сьюзен не села на переднее сиденье.

— Куда мы едем? — спросила она.

— Узнаешь, когда доберемся. — ответил Мэтью.

Его руки обнимали меня всю поездку. То и дело он подавался вперед и говорил Сьюзен повернуть направо или налево. Я заметила за нами полицейскую машину. Лицо водителя было скрыто в дыму толстой сигары, которую он держал двумя пальцами левой руки. Сьюзен чуть не проехала на красный.

— Стой! — сказал Мэтью, Сьюзен нажала на тормоз. Мы уткнулись в спинку ее сидения. Полицейский взглянул на нас, затем перевел взгляд на девушку в короткой юбке и узком свитере, которая шла вдоль улицы.

— Тебе следует быть более аккуратной, — произнес Мэтью. — Это важно. Мы не можем допустить, чтобы нас поймали из-за твоей небрежности.

Спорю, Сьюзен не знала значения слова «небрежность», но она стала более аккуратно следовать прерывистым указаниям Мэтью. Спустя двадцать минут мы проехали центр города. Дома перестали быть похожими друг на друга — пригороды тоже остались позади. Мы долго ехали по узкой двухполосной дороге.

— Сбавь скорость, — сказал Мэтью. — Что написано на этом ящике?

Сьюзен опустила стекло и выглянула.

— Ящик 643.

— Значит, мы на месте. Сверни на подъездную дорожку, но слишком близко к дому не подъезжай.

Под колесами автомобиля поднялось облачко распыленного гравия. Нас встретил ряд красных светоотражателей. Дорога поднималась на небольшой холм, затем спускалась к маленькому дому в гуще деревьев.

— Останови здесь, — сказал Мэтью на вершине холма.

Он нагнулся и достал что-то из-под сиденья, затем вышел из машины еще до того, как Сьюзен заглушила мотор. В его руке был длинный тонкий нож для потрошения.

— Где мы? — спросила Сьюзен.

В льющемся сквозь деревья лунном свете глаза Мэтью сверкнули.

— Здесь живет Энтони Ла Гер.

Пол секунды я удивлялась, откуда он это знает. Затем вспомнила пресс-релиз, который ему дала девушка в клубе, и все детали вечера слились воедино: волнующее возбуждение Мэтью, его ужасающий нож, моя бритва и пистолет Сьюзен. К горлу подступил горячий ком.

— Мэтью…

— Что? — его голос был так же холоден, как и льдинки во взгляде.

— Зачем? Ла Гер, я не могу…

— Можешь, Зи. Можешь, если доверяешь мне. Это должно быть сделано. Мы не совсем причиним ему боль. Ты можешь сделать это… — он замолчал, давая мне время на размышления. — Хотя, ты можешь отказаться. Если это то, чего ты хочешь, тогда жди здесь. Мы отвезем тебя в город и высадим где пожелаешь. Сможешь жить без меня?

— Нет! — прозрачная черная вуаль пронеслась перед глазами, земля начала уходить из-под ног. Сьюзен завороженно смотрела на нас. Мэтью поймал меня и взял за руки.

— Хорошо, Зи. Тогда идем с нами. Это будет просто, если ты любишь меня и Энтони.

«Я не люблю Энтони, — хотелось мне сказать. — Он потрясающий певец, который пишет дерьмовые песни. Если бы он родился в семидесятые, так было бы лучше для всех нас. Я люблю только тебя». Но я промолчала.

Мэтью повел нас по покатой дороге к входной двери. Стены маленького здания были выложены камнями в стиле пэчворк. Душистые виноградные лозы, провисающие под тяжестью собственных цветков, ползли по шершавой поверхности дома.

— Хороший дом для мага, — сказал Мэтью, обращаясь больше к самому себе, чем к нам. Без колебаний он резко постучал в дверь.

Тишина. Ла Гера не было дома, возможно, он здесь вообще не живет. Я закрыла глаза и попыталась расслабиться. Мэтью постучал еще раз и раздался голос:

— Открыто! Входите.

Я достала бритву и прошла за Мэтью и Сьюзен в дом. Гостиная обставлена скудно, но каждый предмет выглядел так, словно его тщательно и с любовью подбирали. Одну стену подпирало старое разбитое пианино. В противоположном углу стояло деревянное кресло-качалка, в котором лежала вышитая золотыми нитями индийская диванная подушка. Ла Гер или кто-то еще развесил на стенах экзотические туристические постеры: Лондон, Калькутта, Шанхай. Каждый из них представлял собой вспышку света, дергающуюся и танцующую в уголках моих глаз.

Снова раздался голос.

— Нина? Я разговариваю по телефону. Подойду через несколько минут.

На сей раз голос безошибочно принадлежал Ла Геру. Мэтью указал на стоящий на полу рядом с креслом-качалкой телефон. Он подтолкнул меня вперед. Я осторожно подняла трубку и услышала Ла Гера:

— Как там выступление Кали в спектакле?

— О, тебя послушать, так она играет на Бродвее, а не в маскарадной постановке детского сада, — раздался голос молодой женщины. — Ее трижды вызывали на бис. Целыми днями ходила и пела свой большой номер всем вокруг. Она совершенно точно твой ребенок.

Они оба засмеялись. Детский голос на заднем плане что-то спросил, и молодая женщина сказала:

— Повиси секунду, сейчас она сама тебе обо всем расскажет.

— Папочка? — спустя десять секунд произнес игривый детский голос.

— Привет, Кэл. Мама рассказывала мне, что ты звезда пьесы.

— Ах, это. Я пела не так хорошо, как ты, но всем понравилось. — Девочке было не больше пяти лет — самому Ла Геру двадцать с небольшим — но она говорила четко и без сюсюканья. — Я бы хотела, чтобы ты там был.

— И мне бы этого хотелось, Кали. У меня тоже было выступление. Я приеду к тебе на следующей неделе, ты же знаешь.

— Знаю. Хочешь снова сходить в зоопарк?

— Нет, в музей.

Я решила, что это их личная шутка, потому что девочка залилась смехом.

— Мне нужно поговорить с твоей мамой. Можешь оказать мне услугу и позвать ее к телефону? — сказал Ла Гер, когда она успокоилась.

— Конечно. Что ты должен сказать, папочка?

— Я люблю тебя, Кали.

— И я тебя люблю. — раздался звук, словно пульт от телевизора упал на стол, затем что-то затрещало.

— Лиан? — сказал Ла Гер.

— Да, я здесь, — снова голос молодой женщины. — Привет, Тони. Кали только что попыталась вдавить пульт телевизора в пол.

— Она маленький дьявол, да?

— Вся в отца. — захихикала молодая женщина. — Ты сможешь приехать на следующей неделе?

Я удивилась прикосновению Мэтью к моему плечу, настолько глубоко погрузилась в мир маленькой семьи. Лиан Ла Гер, звучит хорошо. Интересно, женаты ли они?

— Положи трубку, только тихо.

Я положила телефон на сиденье так осторожно, как только могла.

— Молодец. Теперь встань позади меня. — Мэтью трепетал. Одна его рука лежала на моей пояснице, другая — на рукоятке ножа, который он воткнул в петлю на ремне. Я чувствовала, что Сьюзен где-то за нами. Она нервничала и, возможно, грызла ногти. Мэтью приподнял подбородок, его глаза сузились. Ла Гер вошел в гостиную. Сначала мы услышали его голос, а потом появился и он сам.

— Привет, Нина. Прости, что так долго. Я разговаривал с…. — тут он увидел нас. Его рот так и остался открытым. Розовым кончиком языка он облизал губы.

— Вы еще кто такие? — наконец произнес он.

Мэтью сделал шаг вперед.

— Не бойся, Энтони.

Взгляд Ла Гера метнулся от ножа Мэтью к бритве в моей руке, затем к пистолету Сьюзен — она прижала его к груди, направив дуло в подбородок.