Понсон дю Террайль – Тайны Парижа (страница 3)

Манон протянула свои красивые розовые пальчики и осторожно взяла кошелек.

– Если госпожа откажет мне, – начала она, – я буду рассчитывать на доброту господина маркиза для получения другого места. Госпожа в Париже, на улице Ришелье, номер 60.

Глаза молодого человека загорелись от ревности.

– Леона обманывает меня! – прошептал он. Субретка чуть заметно пожала плечами, как бы говоря:

«Может ли господин долее сомневаться в этом!»

– О! – сердито вскричал маркиз, – кто осмелится похитить у меня сердце Леоны, тот умрет!

И, быстро поднявшись, он направился к выходу.

– Сударь, – окликнула его субретка, – вы спросите там неаполитанского графа Джузеппе.

Холодный пот выступил на лбу у маркиза.

– Джузеппе, – пробормотал он, – так это он!

И, вернувшись в комнату, Гонтран взял кинжал, который привез из Италии и подарил Леоне, любившей оружие, золоченые стилеты и красивые пистолеты с рукоятками из слоновой кости.

Гонтран де Ласи сел в карету и приказал везти себя на улицу Ришелье. Кучер помчался во весь опор; молодой человек быстро вошел в помещение привратника и спросил, может ли он видеть графа Джузеппе.

– Граф уехал, – был ответ.

– Уехал?

– Час назад.

– Один?

– Нет, с дамой.

Крик бешенства вылетел из судорожно сжатого горла Гонтрана.

– О, – прошептал он, – с ней!

– Сударь, – сказал ему привратник, – не вы ли маркиз де Ласи?

– Да. Что вам надо от меня?

– Вот письмо, оставленное дамой, которая уехала вместе с графом.

Гонтран разорвал конверт и жадно начал читать:

«Милый!

Так как, по всему вероятию, Манон выдаст мою тайну, я решила написать, чтобы подать вам совет. Я уезжаю, не ищите меня. Вы любите меня, а я – увы! – не могу ответить вам тем же. Любовь рождается внезапно. Судьбой мне не дано было полюбить вас; я носила в своем сердце одну и притом единственную любовь, и эта любовь, как небесный огонь, озаряла невзгоды моей жизни. Я была маркизой, стала авантюристкой; вы были богаты, а я хотела роскоши, золота и драгоценностей. Я разыграла с вами любовную комедию, чтобы скорее увлечь вас, хотя не любила вас. Человек, которого я люблю и любила всегда, – разбойник Джузеппе. Он богат и теперь примирился с правительством обеих Сицилии. Мы едем в Неаполь, где он женится на мне. Мы будем там счастливы. Прощайте, дорогой маркиз, забудьте меня и позвольте мне остаться вашим другом.

Леона, когда-то маркиза Пиомбо.

P. S. Кстати: ваш дядя шевалье де Ласи, на наследство которого вы рассчитываете, собирается сделать духовное завещание в пользу вашего кузена барона Бартоло. Наша связь сильно рассердила доброго старика».

Этот post-scriptum объяснил поведение Леоны: Гонтран разорился, и она не хотела любить его дольше.

Де Ласи зашатался, как человек, оглушенный громом, и упал навзничь: маркиз лишился чувств.

Когда Гонтран очнулся, то увидал себя на собственной кровати: он заболел горячкой. Его перенесли на улицу Порт-Магон, в маленькую квартиру, где все так живо напоминало ему Леону. Маркиз подумал, что видит страшный сон, и позвал:

– Леона, дорогая Леона…

Леона не появлялась, но дверь отворилась, и какой-то человек, которого маркиз никогда не видал раньше, подошел к нему.

– Ну, как вы себя чувствуете? – спросил он Гонтрана. Маркиз, сильно удивленный, смотрел на этого человека.

Хотя уже одно присутствие постороннего лица, фамильярно, почти дружески спрашивающего о состоянии здоровья маркиза, могло показаться ему странным, его особенно поразила своеобразная наружность незнакомца Он был высокого роста, худой и уже в пожилых годах, хотя лицо его принадлежало к числу тех, на которые время не налагает своей печати. Его черные волосы, с кое-где пробивавшеюся сединою, были коротко острижены; глаза, серые и глубокие, мрачно блестели и свидетельствовали об энергии и умении владеть собою; на тонких губах была насмешливая улыбка, в которой виднелось глубокое презрение и полнейшее разочарование в жизни. Одет он был в черный сюртук, застегнутый по-военному и украшенный розеткой.

– Кто вы, сударь? – спросил Гонтран, в то время как незнакомец усаживался в кресло, стоявшее у его изголовья.

– Сударь, – отвечал тот, – вы меня не знаете, и мое имя ничего не объяснит вам. Я полковник Леон.

Гонтран сделал жест, выражавший: действительно, я в первый раз слышу это имя.

– Вы меня никогда не видали, я же знаю вас давно. Тайна, которую я не могу открыть вам, заставляет меня принимать участие в вас. Вот уже неделя, как я сижу у вашего изголовья.

– Неделя! – вскричал Гонтран.

– Да, уже неделя, сударь, как вы в постели, и только сегодня заснули спокойно.

– О, Боже мой! – прошептал Гонтран, – не брежу ли я?

– Нет.

– Леона?..

– Она уехала с разбойником Джузеппе. Через месяц она сделается его женою.

Гонтран вскрикнул. Незнакомец взял его руку и пожал ее.

– Сударь, – продолжал он, – я уже сказал вам, что принимаю в вас участие. Почему? Вы это узнаете позже. Не рассказывайте мне вашей истории, я ее знаю лучше вас.

– Лучше меня?

– Да, разумеется.

– Но, сударь…

– В доказательство я скажу вам, кто была раньше Леона и что произошло у вас с нею.

Удивлению маркиза не было пределов.

– Значит, вы сам дьявол!

– Нет, я полковник Леон, человек из мяса и костей.

– Так вы колдун?

– Отнюдь нет. Но выслушайте меня. Любопытство Гонтрана де Ласи было затронуто так сильно, что он согласился выслушать полковника.

– Маркиз, – продолжал последний фамильярно, – пятнадцать месяцев назад вы вернулись из Индии, и Париж показался вам скучным. Вы были богаты – следовательно, имели право скучать. Однажды вечером, на холостой пирушке, вы встретили Леону.

– Это правда, – согласился Гонтран.

– Красота этой женщины была какая-то мрачная и роковая. Разочарованная улыбка скользила на ее губах; она, казалось, много выстрадала. Этого было достаточно, чтобы подействовать на подобное вашему горячее воображение. Вы влюбились в нее с первого взгляда. Леона была в Париже всего две недели; приехала она одна, и никто ее не знал. Была ли она богата или бедна, дочь народа или маркиза – никому это не было известно. Вы вызвались быть ее утешителем, и она приняла ваше сочувствие. Леона умоляла вас не расспрашивать о ее прошлом; она упомянула вам об Италии, и вы поехали туда с нею.

– Все это правда!

– В продолжение года не было человека в мире счастливее вас; вы растрачивали ваше состояние за одну ее улыбку. Вы любили Леону и верили в ее любовь.

– О, она любила меня!

Полковник пожал плечами.

– Погодите, – сказал он, – вы увидите… – И он продолжал спокойно. – Разве вы не замечали в продолжение этого долгого медового месяца странных переходов и внезапных перемен, происходивших с этой женщиной? Неужели она всегда была строго сдержанна, умна, аристократична и ничем не выдавала себя?

Гонтран вздрогнул.

– Что вы хотите сказать?