Пом Пинун – Лето, когда я встретила тебя. Если бы судьба дала второй шанс на первую любовь… (страница 2)
– Что?..
Я настолько растерялась, что не могла вымолвить ни слова. Просто ошеломленно смотрела на нее, а она, словно привычная к подобной реакции, спокойно продолжала:
– Это кафе РВС, четвертый филиал. Вы когда-нибудь слышали выражение: «Жизнь – это “В” между точкой “Р” и точкой “С”»?
Вопрос застал меня врасплох. Все, что она говорила, казалось настолько нереальным, что я не могла произнести ни звука.
– В мире живых, как я слышала, РВС расшифровывают как «Жизнь – это выбор, совершаемый между рождением и смертью». Но это ошибочное толкование. В этой аббревиатуре «В» – это не «выбор», а «возможность». У нас есть единственная возможность, промежуток между завершением жизни и уходом в смерть.
– Подождите… То есть я не умерла?
– Смерть обратить вспять невозможно. Однако вам дается возможность прожить еще один год в своей прошлой жизни.
– Я… я ничего не понимаю. У меня голова кругом.
– Да, чувствовать растерянность – это вполне естественно. Я принесу вам чашку теплого чая.
Женщина с невозмутимым видом, будто ничего особенного не случилось, направилась к стойке.
«Я умерла? Быть не может. На дороге было скользко из-за снега, но чтобы умереть из-за такой ерунды? И эта хозяйка кафе подозрительная. Лучше спрошу у кого-нибудь другого».
– Извините! Извините! Можно вас спросить? – я слегка коснулась рукой высокого растения с густой листвой, отодвигая его чуть в сторону, и обратилась к молодому человеку за соседним столиком. Но он, не открывая глаз, молчал. Странный холодок пробежал по спине, плечи непроизвольно сжались. Я напряженно огляделась: все посетители, кто в какой позе, сидели на диванах с закрытыми глазами. Волосы встали дыбом. Нужно было выбраться отсюда.
Я бросилась к выходу. Голос женщины. Кажется, она что-то говорила мне вслед, но я едва слышала сквозь шум в ушах. Твердо решив, что нужно уйти, я проигнорировала ее слова, распахнула дверь и побежала по газону. Но тут же, вскрикнув, рухнула на землю.
У края лужайки оказался обрыв. Все здания и горы виднелись внизу крошечными, будто я смотрела с самолета, а облака были так близко, что, казалось, до них можно дотронуться рукой. По спине пробежал холодный пот, сердце бешено колотилось. Боясь, что, если сделаю хоть шаг, сорвусь вниз, я поползла обратно, туда, где было безопасно. Сидя и глядя на обрыв, я не могла перевести дыхание.
В этот момент женщина подошла ко мне и протянула руку.
– Все в порядке? Принять свою смерть нелегко. Пойдемте внутрь, выпейте чаю, успокойтесь.
Во мне все еще тлело недоверие, но здесь она единственная, на кого я могла опереться. Я взяла ее за руку и заставила себя подняться. Ноги подкашивались, меня шатало, но я кое-как добралась до своего дивана.
– Что это вообще за место?.. Почему все сидят с закрытыми глазами? И вы… кто вы?
– Умерший получает возможность вернуться в тот период жизни, который хочет прожить заново, и провести там ровно один год. Пока душа умершего находится в том времени, его физическое тело здесь, в кафе РВС, пребывает во сне. А я – сотрудница, которая объясняет умершим, как воспользоваться этой возможностью.
Голос женщины звучал ровно и спокойно.
– …Сегодня ведь зима, я точно помню. Почему здесь так тепло?
– Это пространство, где множество людей перемещаются между прошлым и настоящим. Оно существует отдельно от мира живых. И раз все умершие возвращаются в разное время, здесь всегда так, как видите сейчас.
Слова, такие нереальные, наконец совпали с тем, что я видела собственными глазами. И только тогда до меня действительно дошло – я умерла. Глаза защипало от слез.
– Почему из миллионов людей это случилось именно со мной? Что я сделала не так, чтобы умереть так рано? За что?.. Почему я?..
Слезы лились без остановки.
– Госпожа Пэк Ёрым, смерть – это естественный процесс, через который проходит каждый. Просто люди в мире живых, зная это, думают, будто все случится когда-то в далеком будущем. Глупцы, не правда ли? Вы умерли не потому, что сделали что-то неправильно. Вы родились – значит, должны были умереть. Все произошло так, как было предначертано.
– А если бы я не пошла той дорогой? Если бы шла медленнее – осталась бы жива? Если бы я только…
Голос прервался из-за спазмов в горле. Я жалела о каждом действии. Если бы поступила иначе – разве нельзя избежать смерти?
– Нет. Что бы вы ни сделали, смерть все равно настигла бы вас. Судьбу изменить нельзя.
Она молча протянула мне чашку черного чая. Ароматный теплый напиток скользнул в горло, и на душе стало немного спокойнее. Только тогда я вытерла слезы и пристально посмотрела на женщину. На ее губах играла улыбка, но говорила она сухо и четко, как офисный сотрудник с клиентом, отчего чувствовалась некоторая отстраненность и властность.
– Кажется, вы успокоились. Сделайте еще глоток, закройте глаза – и вся жизнь, которую вы прожили, госпожа Пэк Ёрым, промелькнет перед вами как вереница образов. Время просмотра – пять минут. Когда фильм закончится, сможете выбрать момент, в который захотите вернуться.
Женщина что-то подсыпала в чай – это был какой-то черный порошок. Я медленно допила содержимое чашки. На этот раз в напитке отчетливо чувствовался тяжелый, насыщенный аромат кофе, которого не было в первом глотке. Глядя на пустую емкость, я глубоко вздохнула и крепко зажмурилась.
Картины проносились в хронологическом порядке.
Мне, наверное, года четыре. Я увидела себя в детском парке развлечений – счастливую, беззаботно улыбающуюся, с сахарной ватой в руке. Молодой папа соорудил из такой же ваты себе бороду и скорчил дурашливую рожицу. Глядя на это, я тихо смеялась, а он обнял меня и шепнул, что любит. Мне, взрослой, и себя-то прокормить было трудно, а отец в том же возрасте нес ответственность за крошечную жизнь. Следом возникла картина: мы с мамой сидим за низким столиком и учим диктант. Я задавала одни и те же вопросы снова и снова, но мама, ни капли не раздражаясь, с улыбкой терпеливо объясняла все заново.
Тут же вспомнилось, как несколько дней назад мама сказала, что у нее закончился рис, и спросила, как заказать через интернет, а я со вздохом ответила: «Сколько раз тебе объяснять?» – и даже не подумала записать инструкцию. Вот было бы хорошо, если бы я просто написала, что надо сделать. При мысли о том, как маме теперь придется тащить тяжелый мешок риса с рынка самой, слезы снова навернулись на глаза. А когда представила, как они с папой будут убиваться на моих похоронах, охватило странное оцепенение.
Дальше поплыли кадры: вот я плачу, потому что мы с лучшей подругой пошли в разные средние школы; вот в старших классах корплю над учебниками, зажимая нос от крови; а вот мы после выпускных экзаменов красим волосы и неумело наносим макияж с подружками – при этом воспоминании невольно улыбнулась. Как я, первокурсница, не зная своей нормы, пила с университетскими старшекурсниками и опьянела – тоже выглядело забавно.
Лица друзей мелькали одно за другим, но когда появился
Ан Юхён. Моя первая любовь. Это точно он. Человек, который больше пятнадцати лет занимал уголок моего сердца. Который нет-нет да и всплывал в памяти, даже когда я встречалась с другими. Тот, кого невозможно увидеть, но кто навсегда остался в душе. Воспоминания о том, с кем мы познакомились, когда мне был двадцать один год, до сих пор ярки, хотя с тех пор минуло немало времени.
При виде этого дорогого лица во мне ожили все те давние чувства.
– Госпожа Пэк Ёрым, вам нужно закрыть глаза, – раздался голос женщины.
Я взяла себя в руки и снова закрыла глаза. Вот я, только что закончившая долгую учебу в аспирантуре, впервые стою перед аудиторией – неуклюжая, запинающаяся на каждой лекции. А следом – сцена, где мы с Тхэхёном встречаемся. В кадрах мы смотрим в разные стороны с абсолютно безучастными лицами. Всего одна жизнь – и та такая короткая, а я потратила ее на человека, которого не люблю. При этой мысли из груди вырвался вздох.
Наверное, это нормально, что отношения в тридцать лет не могут быть такими же пылкими, как в двадцать. Слишком много всего, за что нужно нести ответственность, помимо любви. А если бы рядом был Юхён? Если бы мы были вместе с тем, кто смотрел на меня с такой нежностью, будто не знал, куда себя деть от любви, –
Моя голова настолько заполнилась Юхёном, что я не могла сосредоточиться на кадрах с Тхэхёном. Нам с Юхёном было отпущено всего два месяца, но то время стало самым светлым мгновением в моей жизни. Вспомнился день, когда мы встретились впервые.
Лето, когда мы встретились
В конце летних каникул, когда мне был двадцать один год. Солнце палило нещадно – стоял знойный август. Как староста факультета, я каждую пятницу ездила на разведку в ближайшие туристические местечки, чтобы выбрать точку для осеннего выездного семинара. Обычно мы ездили вместе с Хечжи, нашим лучшим счетоводом, но в тот день она приболела, и я отправилась в Деревню фресок одна.
Она находилась в глуши: двадцать минут на наземном метро, а потом еще полчаса на автобусе. Остановка там была такой, что ей пользовались лишь те, кто ехал в эту деревню, и в будни место пустовало. Я опоздала на автобус, который ушел прямо перед моим носом, и присела на скамейку. От палящего солнца на лбу выступили капельки пота, я уже собралась убрать волосы в пучок, как вдруг замерла, ведь после этой поездки мы договорились с молодым человеком пойти поужинать.