Поля Март – Мы это не обсуждаем (страница 2)

Он хотел быть своим, но чаще выглядел как человек, который боится, что его забудут. Всё время впрыгивал в разговоры, цеплялся за слова. Иногда это утомляло. Особенно когда он начинал кому-то доказывать, что понимает больше, чем есть на самом деле.

Он мне вроде как нравился, пока я не поняла: нравится не он, а то, как он на меня смотрит. Мы расстались спокойно, без трагедий. Я сказала, что всё прошло, хотя оно и не начиналось толком.

В тот день он подарил мне картину по номерам. Он знал, что я люблю рисовать – и, видимо, решил, что это и есть правильный ход. Я поблагодарила. Улыбнулась. Поставила её на полку. Но внутри стало неловко.

Если я люблю рисовать – это не значит, что мне нравятся картинки, где всё уже за меня решили.

Он был искренним, наверное.

Просто снова перепутал близость с угадайкой.

⸻

К началу вечера все разошлись по углам. Кто-то резал салат, кто-то листал музыку, кто-то уже плыл. Шашлык коптился на морозном воздухе, а я стояла с бокалом в руке и смотрела на весь этот цирк – как режиссёр, который потерял сценарий и вдруг понял, что в этом и был смысл.

Глава 2. Все свои

К девяти вечера дом начал дышать сам по себе. Осень за окнами была тёмной и мокрой, на улицу никто не стремился – всё лучшее происходило внутри.

Музыка била с колонок внизу. Столы ломились от еды, которую уже ели руками. В теннисной кто-то потел, отбивая мячики с неожиданным азартом, как если бы от результата зависела их судьба. В бильярдной – лица стратегических гениев с сидром в пластиковых стаканчиках. Остальные разбрелись по этажам – с рюмками, закусками и историями.

Я в это время носилась по комнатам, занимаясь всем подряд. Не как заведённая – просто хотелось, чтобы всё шло гладко. Чтобы никто не искал штопор, не ныл, что голодно, и не спрашивал в третий раз, где туалет. Я не пыталась быть героем – просто люблю, когда людям хорошо. Особенно если это «хорошо» под моей крышей. Вот я и ходила: наливала, подбирала, поправляла. Не из тревоги – из любви к порядку и лёгкому человеческому счастью.

⸻

Виталик пытался объяснить Роде, что верность – это не мораль, а поэзия.

– Я не просто её люблю, понимаешь? Я в ней будто держусь за берег. Всё остальное – вода.

Родя кивнул. Не потому что понял, а потому что понял: перебивать не надо.

– Она вчера отправила мне голосовуху. Минуту сорок. Там только как она пьёт чай. Можешь себе представить? – Виталик расплылся в улыбке, как ребёнок, нашедший в траве улитку. – Это и есть настоящая близость.

– Это и есть приворот, – сказал Родя и полез за соком.

Меня этот диалог почему-то очень умилил. Просто стало неожиданно приятно. Я улыбнулась в кружку и пошла дальше.

⸻

– Павлуш, за тебя! – крикнул кто-то.

– За Пашу! – подхватили.

– И за её печень, – добавили из угла.

– Слишком поздно, – сказала я, поднимая бокал.

Я стояла посреди этой горячей кутерьмы, уже немного пьяная. День рождения – странное чувство: ты как ёлка на корпоративе. Вроде главная, а по факту – все уже пьяные и никто не помнит, зачем ты тут. Всё вроде бы ради тебя, но ощущение – что ты просто наблюдатель.

Ко мне подошёл Сева. Протянул конфеты и сказал:

– Я помню, ты такие любила.

Я кивнула. Он был простым. Таким простым, что казался вырезанным из картона – с сердцем, но без теней.

Попытался завязать диалог:

– Как думаешь, сколько энтеросгеля мне нужно будет выпить после этой ночи?

Я засмеялась:

– Ой, не знаю. Мне кажется, его надо будет вводить внутривенно.

Он фыркнул, но ничего не ответил. Мне показалось, он не понял, над чем я смеюсь.

⸻

Марк уже тогда поглядывал в мою сторону. Не в открытую – скорее мимо всех, сквозь. Он умел это: смотреть как будто рассеянно, но попадать точно. Я чувствовала, как его взгляд касается меня, даже когда смотрела в другую сторону.

Антон рассказывал про какой-то тупой фильм, где умирают все, кроме собаки. Он говорил с такой интонацией, будто в этом сюжете спрятан смысл жизни. Трижды путался, но каждый раз делал вид, что «так и задумано». Позже добавил, что режиссёр – «ученик фон Триера». Никто не знал, кто это.

Яна уже блистала. Смех, шум, движение, танец. Она всегда появлялась в кадре как вспышка – яркая, непрошеная, как рекламная вставка в середине артхаусного фильма. Мы с Варей стояли чуть в стороне, смеялись: Яна не пьёт – она просто возвращается в исходную форму.

Лёша подошёл к ней, приобнял за плечи – легко, почти между делом – и сказал тихо:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.