Полли Нария – Любовь по магической переписке (страница 13)

— Эм…

— Раз уж мы разделили одно пирожное на двоих, то думаю, это достаточно веская причина, чтобы перейти на «ты», что думаешь?

— Думаю, я буду рада прогуляться с тобой, Симеон.

Глава 23

Айкини

Кто бы мог предположить, что сегодня мой день пройдет именно в такой компании? Возможно, скажи мне кто-то об этом перед выходом, я, скорее всего, попросила бы Тумана перенести свой сюрприз на другой день. Но это «если бы». А сейчас я вполне наслаждалась обществом своего начальника.

И самое удивительное, что мы смеялись. Оказалось, что у лирра Кормака отличное чувство юмора и богатый кругозор. Мне было очень интересно слушать его. Мужчина по каждой теме высказывался с необычной точки зрения, разбираясь куда тщательнее, чем по моим представлениям, делали люди его общества. Он сам как будто оказался глубже. Все, что я видела до этого — лишь поверхностная корочка, которая сегодня треснула и показала истинную суть моего собеседника.

— Я должна извиниться.

— За что? — искренне изумился Симеон.

— За свое несносное поведение. Иногда меня действительно заносит, и я себя не контролирую.

— Что ж, — мужчина грустно хмыкнул. — Как видишь, с контролем у меня тоже порой случаются перебои.

— Да уж, — хохотнула я.

Почему-то та история больше меня не пугала. И почти не возмущала.

— Наверное, ты думаешь, что я со всеми веду себя так?

— Думала, — честно призналась. — Но теперь поменяла свое мнение.

Я действительно стала думать о нем иначе. И это было не ежесекундное решение. Симеон многое сделал для того, чтобы изменить мое отношение к нему.

Так и прошел день. Мы гуляли, гуляли, гуляли. И говорили, говорили, говорили. Споря, перебивая друг друга и весело смеясь. Невероятный день. Очень неожиданный. Запоминающийся.

— Ты устала?

— Немного, — призналась я и покосилась на свои туфельки.

— Если хочешь, я бы мог проводить тебя домой…

— Не хочу, — выпалила быстрее, чем подумала. — То есть, я пока не хочу домой. Маменька дала мне разрешение сегодня задержаться. Так что…

Мне было стыдно сказать прямо, что я бы с радостью провела с ним время еще, просто желательно сидя. Но Симеон и без того все понял верно.

— Тут есть одно тихое местечко… Прямо здесь, за углом. Дойдешь?

Кивнула. А потом он взял меня за руку. Легкий статический разряд прошелся от кончиков пальцев до позвоночника. Дышать стало трудно, но, тем не менее, я не спешила разрывать ладоней. Стыдно признаться, но тепло, что дарила его рука, отзывалось непонятным томлением в районе груди. Мужчина же уверенно шел впереди и даже не догадывался, какую бурю эмоций вызвал одним своим действием.

Шли мы и правда всего ничего. Пройдя по зигзагообразному переулку, мы вышли к небольшому пруду, за которым виднелось поле. И как раз за него сейчас пряталось солнце.

Отпустив мою ладонь, Симеон стянул с плеч свой дорогой пиджак и беспечно постелил его у кромки воды.

— Присаживайся.

— Ты что! — я неодобрительно покачала головой. — Я не могу. Он же стоит, наверное, целое состояние!

— Айкини, это всего лишь вещь. Не могу же я посадить тебя на голую землю.

— Я могу ее подогреть… — я действительно была готова использовать магию, но мужчина уселся на ткань и ловким движением притянул меня к себе. Нет, он не стал прижиматься ко мне, предусмотрительно оставив между нами небольшой зазор.

Так мы и сидели. Солнце садилось за горизонт, а я стала отсчитывать минуты до нашего расставания. Почему-то стало грустно.

— Как же давно я этого не делал, — проговорил Симеон.

Я перевела на него взгляд, отметив, что мужчина не смотрит в мою сторону. Он был всецело поглощен картиной заката. Оранжевые разводы мягко стелились по его лицу, и мне до зуда в пальцах захотелось до него дотронуться.

— И почему же?

— Все по той же причине, которую ты озвучила ранее. Как будто это не стоит внимания. Не пристало мужчине заниматься такими глупостями. Нужно думать о делах. Все остальное пыль и мелочи…

Столько тоски было в этом откровении. Столько печали.

— Надо делать это чаще, — тон Симеона изменился, и он уже с озорной улыбкой посмотрел на меня. Казалось, он предлагал делать это вместе.

В спину мне ударил шальной ветерок, и моя шляпка неожиданно сорвалась с головы пролетела пару метров и опустилась в воду.

— Ох, нет!

Я подскочила и хотела было кинуться к пруду, но крепкая мужская рука преградила мне путь.

— Я ее достану, — со всей серьезностью произнес мой начальник и стал закатывать штанины.

Глава 24

Симеон

Она смеялась надо мной. Звонко, заразительно и совершенно не обидно. Просто, когда ее шляпка вернулась на законное место, а я сушил штанины, лирра, вытирая веселые слезинки тыльной стороной ладони, произнесла:

— Руны… Ты же мог использовать руны.

Я даже на мгновение замер, осознав, какую оплошность совершил. А Айкини тем временем рассмеялась пуще прежнего. И, не сдержавшись, я тоже поддался ее жизнерадостности.

Вечер, яркие звезды на небе и счастливый смех, который, казалось, я сдерживал всю свою жизнь.

— Я даже не подумал…

— А я не успела ни слова сказать. Ты так быстро сиганул в воду.

— Я же джентльмен, не мог оставить такую милую даму в беде.

Лирра спрятала свое лицо в ладонях, продолжая смеяться. И сложно было отрицать, что, несмотря на наши прошлые разногласия и недопонимания, сейчас мы хорошо проводили время.

Вновь подул ветер, и девушка неосознанно потерла озябшие ладони. Я моментально подхватил свой пиджак с земли, очистил его магией и, обойдя Айкини по кругу, накинул его на хрупкие плечи.

— Но…

— Можно за многое не любить элиту, — хмыкнул я немного грустно. — Но правильные манеры нам прививают с самого детства. Так что отказа я не приму. Идем.

Я аккуратно взял ладонь девушки. Взял так, чтобы она в любой момент могла ее забрать, если пожелает. Но она, напротив, сжала пальцы сильнее, отчего я почувствовал, как разряд прошелся от моей руки прямиком к сердцу. Думаю, в этот момент я окончательно сдался. И никак не мог объяснить мистической тяги к Ромашке. Мне казалось, что в этой повседневной беготне, обыденности не могло найтись места для влюбленности. Но реальность удивила меня. Ударила в голову и не оставила никакого выхода, кроме как отдаться чувствам.

— Прекрасный вечер, — Айкини тепло мне улыбалась, пока мы шли по опустевшей улице. Руки наши так и остались переплетенными между собой.

— Полностью согласен. Давно я так не веселился. Помнится, еще в детстве громкий смех в нашем доме считался грубым нарушением установленных отцом и маменькой правил.

— Ты серьезно? — охнула Ромашка.

— Поверь, это только верхушка айсберга…

— Знаешь, мне очень сложно это представить. Меня растили в любви и заботе. А любое яркое проявление эмоций считалось неотъемлемой частью нашей жизни. Папа полюбил маменьку именно за ее смех. Она веселилась от любой вещи. Помню, как заходила в кабинет, садилась в большое кресло и следила за тем, как папа мастерит часы, а мама тем временем размещалась прямо на краюшке стала и читала ему газеты, книги и собственные стихи.

— Твой отец — часовщик? — искренне заинтересовался я.

— Был… Он умер два года назад.

— Оу, прости!

— Ничего, — Айкини попыталась беспечно махнуть рукой, но обмануть меня у нее не получилось.

Лицо лирры словно окаменело, а глаза наполнились такой вселенской печалью, что я еле сдержался, чтобы не притянуть девушку к себе. Я очень хотел обнять ее и утешить, однако понимал, что такое проявление чувств с моей стороны скорее всего напугает ее и оттолкнет. В таком случае я больше никогда не смогу добиться ее расположения. Да и доверие, которое только начало прорастать между нами, потеряется навсегда.