Полли Ива – Листопад (страница 5)

Алина невидяще смотрела сквозь него.

– Ээээ…Ладно, рад был повидаться, – не услышав ответа, попрощался Гриша.

– Ну здравствуй, принцесса, – он снова стоял у подоконника с облупленной краской. Ночь сменялась ночью, день днём, но место встречи всегда было неизменным – старая пропитая общага и обшарпанный подоконник на третьем этаже.

– Привет, – она улыбнулась в ответ так доверчиво, что он готов был падать в эту улыбку, не боясь коснуться дна.

– Сегодня какой-то праздник? – спросил он, услышав гитарные переборы из сто двадцатой. Не было видно ни груд пьяных тел, к которым он успел уже привыкнуть, ни пивных бутылок, ни окурков в цветочных горшках.

– Сегодня Листопляс, – произнесла она загадочную фразу и, спрыгнув с подоконника, сделала шаг к звучащим аккордам.

– Листопляс так Листопляс, – он пожал недоумённо плечами и пошёл следом. Рядом с ней не страшно было даже смотреть в бездну, что уж говорить о каких-то посиделках в сто двадцатой?

– Тебе понравится.

Света снова стояла у магазинчика на Воздвиженке. До открытия оставалось ещё пять минут, и она нетерпеливо вышагивала под дверями.

«Меня сегодня не будет.

Коля пригласил в кино на какой-то заумный фильм.

Скажи, что заболела».

Высветилось на экране завибрировавшего телефона. До открытия оставалось три минуты.

Света всё никак не могла успокоиться. Ей срочно требовалось взять в руки кулон из снов и надеть его на шею. И это желание было сильнее любого здравого смысла. Кончики пальцев немели, тело колотила мелкая дрожь, холодом пробирающая до самого нутра. А в глубине сердца, под слоем пыли ютилась надежда на чудо. Казалось, стоит только взять деревянный кулончик в руки, как чудо произойдёт. Света не успела подумать, каким именно будет это чудо, как дверь в сказку отворилась.

На часах стукнуло 8:00.

Она вошла в тусклое маленькое помещение, заставленное шкафчиками, полочками и креслом-качалкой. Приветливая продавщица, знающая Свету с самого детства, с улыбкой поздоровалась. В этот магазинчик Света бегала с начальной школы, заходила после уроков, забегала погреться зимой и охладиться под кондиционером летом. Она любила разглядывать вещи, стоящие на полках, придумывать каждой из них историю. Историю для кленового листочка на голубой подушечке придумывать было не нужно.

– Привет, – Пашка протолкнулся в аудиторию, чуть не снеся дверь широким плечом.

– Где загулял? – Мишка, пропуская его, подобрал с прохода длинные ноги.

– Да там, дела были. А Аля где, не видел?

– Да вроде не приходила ещё. Может, на ноготочки снова отправилась, – хохотнул кто-то из ребят.

Пашка нервно дёрнул уголком губ и плюхнулся за парту. Он бы с удовольствием пропустил пары и сегодня, но бегать от проблем уже надоело, да и мать встала в шесть утра и стояла над душой, подкладывая в тарелку блинчиков. Откуда вдруг такое стремление накормить его, он не понял, но поспешил поскорее убраться из дома.

– Мы сегодня в общаге у Антона собираемся, ты с нами? Или у тебя смена? – спросил его долговязый одногруппник.

– А пропустят? – Пашка ещё помнил, как в прошлый раз вахтёрша гнала их по коридору мокрой шваброй. Пробираться в комнату пришлось через окно, хорошо хоть, что этаж был не третий.

– Пустят, там всё замётано уже.

– Тогда приду.

Ему надоело прятаться от Алины и ждать во сне несуществующую девушку. Пора было отвлечься на что-нибудь посущественнее иллюзорных фантазий, половины которых он и не помнил при пробуждении. Вечеринка в общаге – чем не повод?

В семь вечера он уже подгребал к общежитию. Оно ни внутри, ни снаружи не имело ничего общего с образами из сна: уютное светлое трёхэтажное здание, обвитое цветочными клумбами и маленькими грядочками на заднем дворике. Студенты были единственными, кто не очень-то и вписывался в эту мечту домохозяйки. Молодёжи хотелось веселья и драйва, но двери в общежитие закрывались в десять вечера и не открывались до утра. Не успел вернуться – ночуй, где угодно. И если сердобольная тётя Глаша ещё пускала тайком, шёпотом отчитывая тебя, как ребёнка, то властной Любовь Владимировне лучше было на глаза не попадаться. Баба Люба, как звали её за глаза ребята, была тем ещё цербером.

– Я в сто двадцатую, – подал паспорт Пашка в маленькое окошечко.

Из дверей сто двадцатой доносились гитарные переборы. Кто-то играл нежную, тихую, почти неуловимую мелодию.

– Сегодня Листопляс, – она подняла на него глубокие наивные глаза и доверчиво протянула руку, – пойдём?

Он неловко тряхнул головой, стараясь отогнать нахлынувшие воспоминания о том, чего никогда не было.

– Проходи, милок, – тётя Глаша протянула ему паспорт и карамельку.

– Спасибо… – он не успел сделать и шага в холл, как на него сзади кто-то налетел с дикими воплями:

– Пррривет морякам и пирратам, и физикам тоже прривет!

Тётя Глаша неодобрительно нахмурила брови, но промолчала. Пашка, у которого от этого резкого налёта заныла поясница, заставил себя начать считать до десяти, чтобы не вмазать. Кулаки в последнее время у него чесались с завидным постоянством.

– Кто это у нас тут такой бодрый, – хмуро бросил через плечо Пашка, всё ещё не желая встречаться лицом к лицу с пирратом.

– Дык это, я тут, – веснушчатый паренёк взлохматил пятернёй волосы.

– Тебя нормально здороваться учили, не? – Пашка всё ещё злился.

– Неа, не учили, – парень шмыгнул носом, – ты чего тут торчишь, пошли уже, Антоха ждёт, – и, обхватив Пашку за плечи так, что тот почувствовал пивные бутылки под курткой, двинулся вглубь здания.

Она возвращалась домой на автобусе. Арина, подруга детства, неожиданно пригласила в гости. Света долго сомневалась, идти или нет. Встреча со старыми друзьями всегда тот ещё квест: вы помните друг друга со сползающими колготками и сопливыми носами, а потом через годы встречаете незнакомца. И пусть эти встречи чаще всего заканчиваются на радостной ноте, первые минуты неловкости кажутся самым страшным, что только могло произойти. А Света не любила неловкостей, вот и шарахалась полчаса от стены к стене, пытаясь выбрать нужное решение. Другой бы монетку подбросил, но она никогда не искала лёгких путей. Спустя тридцать минут Света всё-таки решилась, тем более что причин для отказа не находилось: пар завтра не было, Наташка всё ещё тусила с Колей, а сидеть одной в пустой квартире и возвращаться мыслями к снам, что многосерийным фильмом прокручивались в голове уже которую ночь подряд – не очень-то и хотелось.

Арина почти не изменилась. Они сидели вместе на большой светлой кухне, пили иван-чай с ягодными корзиночками и болтали обо всём на свете. Разговор об учёбе плавно перетекал в шутки и воспоминания. Света даже подумала было заговорить о тревожащем сне, который уже начинала путать с реальностью, но вовремя остановилась. Это было слишком личным, слишком важным. И на вопрос об отношениях она только загадочно улыбнулась, зажав в кулачок кулон. Света сразу же, как только купила подвеску, надела её на шею. Грела мысль, что где-то в другом измерении её копия точно так же сжимает в ладони кленовый листочек, подаренный второй половинкой. Арина, если и заметила этот жест, то виду не подала, не в её привычках было лезть в душу.

Они проболтали до темна, и вот теперь Света сидела в последнем автобусе, прижав нос к грязному стеклу. Кондуктор лениво называла остановки, из динамиков звучало Русское радио, а за окном проносились дома и деревья…

Она сама не поняла, что произошло, когда сердце вдруг учащённо забилось, а ладошки стали потными.

Я вижу тебя, отражаюсь в тебе, Вечность и мой покой. Ныряю на дно в ворох проблем, Лишь бы побыть с тобой.

По радио звучала какая-то медленная песня, а в автобусе, проезжающем мимо, было его лицо. Считанные секунды глаза в глаза… Карие глаза с голубыми крапинками. Открытый в удивлении рот. Прижатая к стеклу широкая ладонь… И кленовый листочек поверх тяжёлого вязаного свитера…

Ключицы к ключицам, ладонью в ладонь, Спасая от бед любых. Мы связаны нитью одной, судьбой В жизни и в снах своих…

Автобус уносил её всё дальше и дальше от места нежданной встречи. Сильный сентябрьский ветер срывал с деревьев листья, медленная мелодия сменилась танцевальной, «Проспект Мира», – просипела еле слышно кондуктор… А Света всё еще смотрела сквозь грязное стекло. В голове было пусто.

Она так погрузилась в молчаливое созерцание, что едва не пропустила свою остановку. На ватных ногах дошла до дома, поднялась в квартиру, разделась и включила в душе горячую воду. Мощная струя била по плечам, обжигая спину стекала вниз, а Света всё стояла и стояла под потоками воды, пытаясь выдернуть себя из омута карих глаз. Не помогало. Тогда она вышла из ванны и, закутавшись в одеяло, подошла к окну. Она водила пальцами по стеклу и еле слышно шептала: «Найди меня, ты обещал мне. Просто найди».

Глава 4

в душе ты поешь нашей

невстрече горькую

Пашка проснулся разбитый. Сейчас он с трудом мог вспомнить, как добрался вчера до дома. Пересохшее горло изнутри раздирала чесотка. Мятая футболка, в которой он как пришёл, так и заснул, провоняла потом и пивом. Видно, вечер удался.

В голове смутными воспоминаниями вспыхивали картинки. Вот Антоха заливает пивом чужую гитару и ржёт вместо того, чтобы извиниться. Вот Тёмыч поёт какой-то старый романс, слова которого все, почему-то, знают. Вот в который раз звонит Алина, а он принимает звонок и просто молчит, пока на заднем фоне Антоха разбивает очередной стакан. Вот тёте Глаше на смену выходит цербер баба Люба и разгоняет всю их весёлую компанию. Вот… Пашка задумчиво почесал подбородок. Он не знал, действительно ли видел девочку из сна, или просто перепутал пьяный бред с реальностью… Он так часто в последнее время думал о приснившейся незнакомке, что не удивился бы, если бы вдруг сошёл с ума.