Полина Змееяд – Пленница Кощея (страница 10)

Спросила и затаилась. Потемнели черные Кощеевы очи, брови на переносице грозно сошлись, да желваки на щеках заходили. За окном еще, как назло, туча небо закрыла и гром загремел, я даже вздрогнула. Заметил Кощей мой страх, да вдруг как-то пообмяк, успокоился. Улыбнулся даже, хоть лица его мрачного кривая эта усмешка не украсила.

— Коли любопытная такая, сама в Навьих книгах об том найди да прочти, — ответил царь, из-за стола поднимаясь.

— Та ведь не знаю я языка вашего, — я вслед за Кощеем вскочила, и обмерла вся от страха. А ну как еще какое-то наказание за мой язык болтливый выдумает?

— Вот и подумай, как его выучить. Не трудный он, на варяжский похож, буквы в нем так же говорятся, — сказал Кощей и вместе мы снова в его кабинет поднялись.

Взял царь со стола бумагу и перо, начертил сорок знаков — букв языка навьего. Я, за его спиной стоя, вся извелась от любопытства. Думала, что расскажет он мне, как символы те читаются и что значат, да он лишь рядом с ними наши азь-буки написал. Отложил перо, оставил записку эту на договоре свернутом и к двери направился.

— Думай, Ядвига, но о работе своей не забывай, — сказал Кощей, за ручку двери взялся. Я уж думала, уйдет сейчас, меня наедине с загадкой мудреной оставив, но он повернулся. — И все же скажи, Ядвига, чем та сказка про царевну и змея закончится?

Я от злости аж на ноги вскочила. Сам тут, значит, историю леса умолчал, а я ему вынь да положь, тьфу ты, то есть, возьми да расскажи! Вот еще!

Выпрямила я спину гордо, как жена великого вождя варяжского делала, когда приказы его воинам отдавала, отбросила назад волосы свои медные и на Кощея хоть и с низу вверх, а свысока глянула. Лицом ни злости, ни печали не выдала, лишь молвила надменно:

— Когда Милавушку увижу, ей доскажу. А ты и дослушаешь, царь Кощей, коли знать тебе хочется.

Кощей посмотрел на меня, будто ждал, что опущу я голову и на вопрос его отвечу, да только я решила на своем стоять, даже если во второй раз в этом замке жизни лишусь. Но недолго продлилась битва наша молчаливая: улыбнулся Кощей печально, кивнул мне и вышел вон.

Села я за стол, чувствуя, что непростую мне задачку задал Кощей. Тут и Жердик из кухни вернулся, рот от сметаны широкой лапищей упер и к книгам пальцы потянул.

— Стой! — едва успела его руку грязную от страниц тонких оттащить.

Посмотрела на тварь лесную, на гору книг, и решила, что сначала дело сделать надобно, а любопытство свое унять всегда успею: вся ночь на то впереди. Все одно — без Милавушки не засну, только себя измучаю.

Глава 19

Потянулись дни за днями, наполненные то радостью, то печалью. Я все думал, как бы споры между наместниками унять, законы старые читал, да не находил ответа.

Ядвига в кабинете книги разбирала. Больше уж не пугалась меня, не вздрагивала, когда я дверь тяжелую открывал: работу продолжала и напевала тихо. Однажды попросил я ее спеть для меня самую красивую песню заморскую, какую ора только знала. Думал — откажется, не нанималась она меня веселить. Ан нет, согласилась и запела про героя из дальней страны, в которой боги спускаются чрез огромные врата на вершины пирамид-храмов. Тот герой — хитрец и плут — однажды спустившись в мир Владычицы Погибели, сумел оттуда живым и невредимым выйти, саму смерть одолеть.

Пела Ядвига, я же не столько слушал слова необычные, сколько на уста ее алые глядел, на ручки белые, знавшие лишь струны гуслей да перо. Один раз в глаза зеленые заглянул, в которых искорки озорные плясали. Смутилась тогда она и голову опустила. Хотелось ее яствами заморскими угощать, дарить ей сарафаны, ленты и каменья драгоценные, да разве примет она их от правителя бессмертного царства? Обижу только, скажет «не царевна я, и не твоя невеста, негоже мне такое от тебя, царь, взять» — вот и весь разговор.

Сказку свою странную, про царевну и змея, тоже она сказывать не хотела: видел — обижается от того, что я ей о войне рассказать не желаю, да как же рассказать, коли каждое слово болью в душе отзывается? Рано ей еще знать, пусть сначала тут обживется.

И сам я не знал, почему так хотелось дослушать мне ту историю: все ведь ясно в ней, как в светлый день. Придет удалой королевич, али купец, али Иван дурак, и вызволит царевну способом хитроумным. На долю же змея счастья не достанется. Знал я об этом, да все ж отчего-то надеялся, что другой конец Ядвига для сказки своей придумала. Важно мне отчего-то было знать, каким видит она счастье царевны сказочной.

Как язык Навий выучить, Ядвига быстро догадалась: взяла договор меж лесом и племенем своим, да начала слова сравнивать, по подсказке моей их читать и запоминать. Вскоре положил я на стол как бы невзначай книгу законов наших, на другой день книга уже раскрытой оказалась в том месте, где про закон о Границе сказано. И слова незнакомые на кусок бересты аккуратно выведены.

Увидев это, решил, что достаточно она усердия проявила и ума, стал ей слова новые объяснять, да показывать, как правильно их называть. Поначалу пугалась она, робела, на вопросы мои отвечая, потом привыкла и сама уж начала меня обо всем расспрашивать. И столь бойкого она оказалась ума, что не на все вопросы даже я сразу ответить мог.

Когда подошло к концу лето, Ядвига уже говорила по-лесному так бегло и складно, и даже песни наши петь могла, что решил я — теперь можно и по лесу с ней ехать.

Пока собирались мы в путь, пока я думал, к кому сначала отправиться, к кому — позже, уже покрылись деревья золотой листвой, настала осень теплая, сухая и ясная. Хотелось мне Ядвиге все красоты леса Нави показать, и хоть можно было раньше в путь отправляться, дожидался я самых красивых и теплых дней.

Ядвига же извелась, путешествия дожидаясь. Привычны ей были и сборы в дорогу, и суета, и езда верхом — что удивило меня немало. Да только волновалась она, украдкой плакала — с Милавой, воспитанницей своей, встретиться страсть как хотела. Не смог я ей отказать, когда робко, глаза в пол опустив, попросила она меня сначала во владения Яги заглянуть. Туда мы и направились.

Глава 20

Сердце от радости подпрыгивало, когда день назначенный настал. Конь подо мной легко шел, над головой солнце ласкало золотые листья на деревьях. Красовался лес, румянился кронами яркими, шептал ветерком бодрящим, осенним, и от такой красоты дух перехватывало. Но больше радовалась я тому. что скоро с Милавушкой снова повстречаюсь. Как же она там, одна-одинешенька, с учебой своей справляется?

— Нравится тебе, Ядвига, лес Нави? — спросил Кощей. Конь его рядом со мной по широкой дороге шагал, но до того, от ворот замка отдаляясь, мы лишь молчали: я красотою любовалась, он же думу думал невеселую.

— Нравится, — кивнула и кудри свои непослушные, что из косы уже выбились, назад запрокинула. — Хоть каждый день бы по тропам этого леса гуляла, да с подданными твоими, царь, беседы вела: уж до того они все интересные, у каждого и работа особая.

Тут я принялась у Кощея про жителей Нави расспрашивать, он отвечал терпеливо, хоть и видела я, что смешат его порой мои вопросы, будто я не старуха древняя, а девчонка малая. Хотя, я ведь и не знаю, сколько лет он на свете прожил. Может, ему мои пол века — что мне пол дня?

Грустно мне вдруг стало от мыслей таких: подумалось, что за столько лет жизни Кощей уж и радоваться, и горевать, и любить по-настоящему, наверное разучился. Все-то за долгие годы он мог узнать и повидать, всего ему в замке довольно, ни яствами его не удивить, ни богатствами, ни тайнами дальних стран. Даже Милавушкина красота его не тронула. Видать, сердце за множество столетий совсем очерствело.

Заметил мою печаль Кощей и замолчал. Я же встрепенулась и улыбнулась. Нечего тоску нагонять. Разве царь Нави что-то мне дурное сделал? Нет ведь, и слова грубого не сказал с самой первой встречи, всегда вежлив был, или хотя бы не груб.

Так, то за разговором, то за мыслями своими, добрались мы до просторной поляны. Стояла тут избушка, в точности такая, о каких в старинных сказках сказывают: сруб деревянный, крыша соломенная, да две ноги куриные — толстые, смешные. Увидела я избушку, да расхохоталась. Да только как вышла на порог Яга в кафтане своем иноземном, сурово на меня взглянула, тростью стукнула, так и не до смеха мне стало.

— Здравствуй, царь Кощей, — в пояс она Бессмертному поклонилась, потом на меня еще раз взглянула. — И тебе не хворать, Ядвига Еремеевна. С чем пожаловали?

Кощей спешился, и я на землю спустилась. Ноги после долгой дороги размяла, потянулась, вдохнула запах дивный — влажной хвои и доброй земли, да хорошо так стало, будто домой вернулась, в родную полянскую деревеньку.

— Как и обещал, приехал я, чтобы спор твой со змеем разрешить, — ответил Кощей. — Ядвига поможет мне.

— Да чем эта дуреха тебе помочь сможет? Ее саму еще уму-разуму учить и учить, — Яга фыркнула надменно, да все ж видела я любопытство в ее глазах ореховых. — Девку свою, Милаву Ильиничну, так разбаловала, что так и за работу не сразу принялась.

— Как так не сразу? — удивилась я и оглянулась, невольно девоньку свою разыскивая. — Всегда ведь покладистая девица была.

— Покладистая, — засмеялась Яга хрипло. — До тех пор, пока все выходит по ее воле. Милава, поди сюда!