Полина Волошина – Маруся. Книга 4. Гумилёва (страница 6)

— Я...

— Почему вы стали убегать?

Вопросы посыпались такой скоростью, что Маруся не успевала подумать, прежде чем ответить.

— Не знаю.

— Почему вы убегали? — настойчиво повторил офицер.

— Показалось, что за мной кто-то следит.

— Вы заметили что-то странное, что вас напугало?

— Нет... Н-ничего не заметила. — Маруся запнулась, вспомнив своих прозрачных преследователей, но тут же собралась с силами. — Ничего! Просто бежала.

— Вы обмолвились, что вам показалось, будто за вами кто-то следи-]'.

— Ну да. У меня была паническая атака, я же гово­рю. .. — Маруся снова протянула руку с пластырем так,

чтобы офицеру было его лучше видно. — Закончился стопадреналин, и, видимо, произошел выброс гормо­нов или чего-то там, мне стало плохо, я очень занерв­ничала, и мне показалось, что за мной кто-то следит — я понятия не имею, почему мне так показалось.

Капитан отвлекся на изучение цифр в мониторе. Как будто он перестал ее слушать, потерял интерес или не верил...

— Мне почудилось, что там был какой-то человек с прозрачной кожей... — втянув голову в плечи, сказа­ла Маруся, осознавая, как нелепо это звучит, и пыта­ясь спрятаться в панцирь, как черепаха.

Капитан поднял голову и уставился Марусе прямо в глаза.

— Нам придется провести анализ крови на наличие наркотических веществ.

Маруся обреченно кивнула. Безумие какое-то. Ад­реналин, пластырь, страх... Оправдываться было бес­полезно — все оправдания звучали бредом и вызыва­ли еще большие подозрения. Маруся вспомнила сцену из какого-то старого фильма, который они с папой смотрели в прошлом году, — там обвиняемый заявил, что будет хранить молчание, пока не придет его ад­вокат. У Маруси не было адвоката, но зато был папа. Так и сказать? Сказать, что до его приезда она больше рта не раскроет. Но тогда это подтвердит, что Маруся в чем-то виновата, а ведь она ничего плохого не сде­лала... Уж лучше отвечать на все вопросы — скорее всего это недоразумение вскоре разрешится, и ее от- I [устят.

— Опишите подробно, что вы делали в аптеке, — снова включился капитан.

— Я бежала, увидела указатель, зашла в аптеку. Гам был старик, который отказался продавать мне пластырь, потому что мне заблокировали счет и я не могла оплатить покупку. Я стала просить его дать мне пластырь в обмен на часы, потому что мне правда было очень плохо, и я была готова на все что угодно...

— Даже на убийство?

Маруся улыбнулась. На мгновение она почувство­вала себя в безопасности — если капитан шутит, зна­чит, все не так страшно. Но потом она посмотрела в его глаза, и радость улетучилась.

— Мы восстановили время по камерам слежения. Сразу после вашего ухода был обнаружен труп фарма­цевта...

— Что?!

— И единственное, что нас интересует, это способ, которым вы смогли изувечить человека практически до неузнаваемости.

Камера находилась на нулевом уровне, там же, где располагалась стоянка рентомобилей, вход в метро и дешевые отели. Сейчас, в спокойном состоянии, если это состояние можно было назвать спокойным, Маруся наконец-то обратила внимание на дизайн подземного этажа: широкая дорога, выложенная плиткой, по обе стороны настоящие уличные фонари с теплым оранже­вым светом, широкие тротуары, симпатичные скамей­ки, разноцветные справочные автоматы, банкоматы, деревья в кадках, газоны и шум прибоя из невидимых динамиков. Расслабляющая курортная атмосфера. Как будто прогуливаешься по вечерней набережной. Ну... это если не считать наручников и пары конвоиров.

— Мы связались с вашим отцом...

Фальшивые дорожные знаки указывали направ­ление движения, места для парковки, ограничивали скорость. На перекрестках торчали фальшивые свето­форы.

— Через пару часов вас навестит психолог и задаст несколько вопросов... Не возражаете?

Напротив подземного отеля обосновался корей­ский ресторан с шутливой табличкой «Место для вы­гула собак», и Маруся вспомнила, как они с классом летали в Сеул прошлой весной и как она сломала ми­зинец, поскользнувшись в бассейне.

— Вы слышите меня?

Вот вам четырнадцать лет. Вы только что вернулись с отдыха, где прекрасно провели время с друзьями. Ваша кожа все еще соленая от морской воды, потому что этим утром вы плавали, и кажется, что волосы на затылке до сих пор не просохли, и вы немножко влюб­лены, не в кого-то конкретно, а просто так, во всех, по­тому что вам хорошо и четырнадцать лет...

А вот вы уже сидите на допросе, и вас обвиняют в убийстве. Заставляют снять одежду. Потрошат сум­ку. Берут кровь. Вкалывают успокоительное. Вот вас ведут в камеру и задают дурацкие вопросы: «Какой сегодня день недели? Какое сегодня число?» Конечно, Маруся все слышала, но отвечать не хотелось, поэтому за нее ответил кто-то другой:

— Оставь девочку в покое.

Маруся почувствовала невыносимую усталость, будто она не спала неделю или даже больше, шум ис­кусственного прибоя убаюкивал, кондиционеры гна­ли воздух, глаза слипались...

Они вошли в здание, внешне неотличимое от ма­ленького одноэтажного отеля, разве что без светя­щейся вывески, и на окнах закрытые ставни. Внутри пеприятный холодный свет, как в больнице, воору­женная охрана, коридор...

— В комнате есть коммуникатор для внутренней связи. В случае необходимости вы можете связаться ■ нами.

Одна из дверей была открыта, словно камера уже жда- мл свою пленницу. Чьи-то руки легонько подтолкнули

Марусю вперед, она перешагнула порог и услышала, как за спиной защелкнулся замок. Немыслимо, как все мо­жет измениться за считаные минуты. Маруся хотела бы об этом еще немного поразмышлять, но усталость взяла свое. Она опустилась на кровать, на автомате скинула с себя босоножки и моментально... буквально за пару секунд уснула. Уютный тюремный интерьер — широ­кие кровати, матовые белые лампы, лохматый зеленый коврик — она по достоинству оценить не успела, однако, судя по звуку, там, помимо прочих удобств, имелась ра­ботающая телевизионная панель.

— Беги!

Маруся перевернулась на спину и открыла глаза.

— Сейчас же! Срочно! На другой конец света, под землю, на Луну, куда угодно. Ты не представляешь, на что способны эти люди...

Маруся потерла глаза и повернулась на звук. На эк­ране телевизионной панели мокрое от пота мужское лицо таращило глаза и умоляло бежать кого-то, кого — видно не было:

— Твоя смерть — это еще не самое страшное, что может с тобой случиться...

Пульт на прикроватном столике — значит, телевизи­онная панель старая, и голосового управления у нее нет. Тянуться лень, но слушать этот бред совсем невыноси­мо! Маруся добралась до пульта и переключила канал.

— .. .больше не могла пошевелиться. А ведь ей было всего девятнадцать лет, и Марина находилась на са­мом взлете карьеры. Что может быть страшней? Меди­цина оказалась бессильна, и тогда бабушка Марины...

Отполированный до пластикового блеска шоумен рассказывал очередную душещипательную историю. На экране мелькали фотографии юной гимнастки: ма­ленькая девочка в розовом трико, девочка на брусьях, девочка на олимпийском постаменте, девочка с меда­лью, девочка на операционном столе... Бабушка с за­плаканными глазами.

— Ирина Сергеевна, расскажите, как вы узнали про целителя? Как поверили в чудо?

О господи! Опять этот Нестор. Идиотский цирк с идиотскими фигурантами. Шоу, целиком и полно­стью основанное на обмане. Наверняка с подставными актерами и придуманным сценарием. Как люди вооб­ще могут верить в такую чушь? Типа, великий Нестор взмахнул рукой и излечил от перелома позвоночника?

Маруся поморщилась, надавила на кнопку и пере­ключила канал.

— Поистине бесценна...

Теперь на экране появилась лысая говорящая го­лова, ловко прикрепленная к плечам в полосатой ру­башке. Внизу бегущей строкой проносилось известие о похищении «Сикстинской Мадонны» из дрезденско­го музея.

— Мы пока не можем объяснить, каким образом грабителям удалось...

Маруся услышала шаги за дверью, бросила пульт и притворилась спящей. Меньше всего ей сейчас хоте­лось отвечать на вопросы.

— Мария?

Женский голос. Очень мягкий, почти нежный. Ма­руся услышала, как дверь закрылась, потом осторож­ные шаги мимо кровати к изголовью, потом замолчала телевизионная панель.

— Вы слышите меня?

Маруся приоткрыла один глаз. Перед кроватью стояла женщина в форме, видимо, тот самый психо­лог, который собирался прийти через пару часов по­сле допроса. Бывают такие женщины, чью половую 11 ринадлежность можно определить только по голосу.

Высокая, худая, с короткой стрижкой. Ни грамма кос­метики, тонкие черты лица и какая-то странная су­хость, будто ее прогнали через вакуумную машину, и та откачала из нее всю жидкость. Даже кожа на ее лице выглядела словно пересушенная бумага. Маруся задумалась о том, что произойдет, если такую женщи­ну столкнуть в бассейн? Сколько литров воды она впи­тает и до каких размеров увеличится? Возможно, тогда у нее появились бы и грудь, и губы, и...

— Меня зовут Аида. Если вы не против, я задам вам несколько вопросов.

Как будто она не задаст их, если Маруся будет против.

— Как вы себя чувствуете?

Маруся села и дотянулась голыми ступнями до хо­лодного пола. Где же босоножки? Куда она их запихнула?

Женщина заботливо предложила ей казенные та­почки. Достала откуда-то из-под кровати, сняла хру­стящую упаковку и протянула. Как мило!

— Вас что-нибудь беспокоит?