Полина Волошина – Маруся. Книга 4. Гумилёва (страница 50)

Маруся замычала и показала пальцем на рот.

— Что с ним? — спросила Алиса.

Маруся застонала.

— Они заклеили ей рот, — сказал Бунин. — Это пройдет само... Парализует язык, но не опасно.

У Маруси защипало в носу. Снова хотелось плакать. Еще эту дрянь терпеть во рту не пойми сколько...

Алиса аккуратно разглаживала волосы на голове Маруси, видимо, чтобы лучше осмотреть рану.

— Шрам останется, — тихо сказала Алиса.

Маруся промолчала. А что она могла сказать?

И главное — как?

Чьи-то теплые руки взяли Марусину ладонь и вло­жили туда что-то маленькое и ледяное. Ящерка. Мару­ся улыбнулась, хотя улыбаться она тоже не могла. Она просто сжала ящерку в кулаке и сразу же почувствова­ла себя намного лучше.

— Все хорошо, — тихо сказал профессор.

Маруся слегка кивнула.

— Не мотай головой, — прикрикнула Алиса.

Маруся вздохнула. Кажется, она снова в безопас­ности. И с ящеркой. И с профессором, и с Носовым, и с Алисой... Не было только Ильи. Почему он молчит? Где он?

Маруся убрала с век примочки, открыла глаза и увидела, что она сидит за длинным обеденным столом в темной комнате с горящим камином, а на­против нее — очень красивый азиат примерно три­дцати лет. Впрочем, возраст было определить трудно, но даже с такого расстояния Маруся видела гладкую, словно восковую, кожу, тонкие черты лица и глаза... Очень странные для азиата светлые глаза. Маруся присмотрелась еще внимательней — не просто свет­лые. Разноцветные! Восковой китаец казался умиро­творенным и аристократичным, словно сошедшим с портрета эпохи романтизма. Приглаженные черные волосы, шелковый халат, не национальный, а клас­сический, накинутый поверх рубашки. Прекрасный шанхайский Дориан Грей в уютной домашней обста­новке.

— Галлюцинации, — спокойно объяснил разногла­зый. — Гранулы имеют слабый наркотический эф­фект...

Он улыбнулся.

Марусе стало жутко. Она потрогала голову и нащу­пала корку запекшейся крови на затылке. Значит, все это спасение, Алиса, Бунин, Нос... ей только помере­щилось?

— Рад видеть вас у себя в гостях, — вежливо кивнул мужчина.

— Странный у вас способ приглашать в гости, — от­ветила Маруся по-русски, но, судя по всему, китаец ее понимал.

— Прошу простить меня за некоторые неудобства...

— Где профессор?

Китаец развел руками и сделал удивленное лицо.

— Они не могли бросить меня, — уверенно сказала Маруся.

— Зачем же они привезли вас сюда? — хитро при­щурился разноглазый.

Маруся не знала, что ответить, зато она обрати­ла внимание, что снова может разговаривать. Во рту было противно и очень хотелось пить.

— Можно воды? — спросила Маруся.

Откуда-то из темноты возникла китаянка в длин­ном красном ципао и поставила перед ней чайник с маленькой пиалой.

Маруся налила себе чай и сделала пару глотков. Слова профессора про ловушку — это было на самом деле или тоже приснилось?

— Зачем я вам?

— Вы особенный гость...

— Вам нужна ящерка?

— Эта? — Разноглазый покрутил в руках Марусину ящерку и отбросил ее за спину, как ненужную вещь. — Пустяк. Мне нужны именно вы.

— Я? А что во мне такого особенного? — обессилен- но спросила Маруся.

— О-о-о! — китаец поднял указательный палец. — Вы очень необычная девушка.

Маруся вспомнила слова профессора и его обеща­ние обо всем рассказать. Ну что ж, возможно, она все- таки узнает правду.

Из темноты опять возникла служанка, которая по­ставила перед Марусей тарелку с дымящейся лапшой. Тут же другая принесла еще одну, с чем-то вроде жар­кого. Девушки быстро приходили и уходили, накры­вая стол, и все блюда пахли фантастически вкусно.

— Думаю, вам лучше поесть, — доброжелательно сказал разноглазый. — После ужина я отвечу на любые ваши вопросы.

Маруся с сомнением посмотрела в свою тарелку.

— Надеюсь, сюда вы ничего не подсыпали?

Китаец рассмеялся.

— Я буду есть вместе с вами, — сказал он и взял со стола палочки.

Маруся кивнула и последовала его примеру.

Голова все еще была тяжелой, а мысли — непово­ротливыми. Казалось, что они вообще пропали и все Марусино сознание сконцентрировалось на одном только чувстве голода и запахе горячей еды.

Лапша оказалась восхитительна. Маруся даже по­думала, что ничего более вкусного она в жизни не ела. Жаркое было острым, со странным, почти черным мясом. Пирожки с овощами, креветки размером с по­ловину ладони... Внутри стало тепло и приятно. Стои­ло попадать в плен, чтобы наконец наесться? Пожа­луй, да!

— Пиво? — Разноглазый протянул Марусе бокал с пенящимся напитком.

— Я не пью, — замотала головой Маруся.

— Очень хорошее пиво. — Китаец сделал глоток. — М-м-м-м. ... Очень вкусно.

Маруся подумала, что терять уже, в общем-то, нече­го и, вполне возможно, это последний ужин в ее жиз­ни, так что она кивнула и взяла свой бокал.

Китаец улыбнулся.

— Обязательно надо попробовать, —ласково сказал он, — для этого и дана жизнь.

Теперь все стало совсем прекрасно. Маруся рассла­билась и подумала, что тут тоже неплохо, к тому же она уже выражала желание остаться жить в Китае. Правда, сильно клонило в сон...

— Видите? Ничего страшного... Теперь вам надо принять ванну и поспать, — словно прочитал ее мыс­ли разноглазый.

Маруся пьяно улыбнулась и кивнула.

— Не буду вас мучить. Поговорим завтра. Спокой­ной ночи, — кивнул хозяин дома, встал из-за стола и вышел.

Служанки аккуратно помогли Марусе подняться и отвели в спальню, где обнаружилась роскошная кро­вать с балдахином. Рядом с кроватью, прямо на полу, стояла старинная ванна на ножках, наполненная горя­чей водой зеленого цвета.

— Травы, — объяснила одна из китаянок.

Вторая китаянка уже помогала снять платье. Мару­се стало так лениво соображать и сопротивляться, что она позволила себя раздеть и поместить в ванну.

Вода была приятной и мягкой, будто слегка мас­лянистой. Одна служанка натирала тело Маруси мо­чалкой, вторая осторожно мыла голову, тщательно прополаскивая волосы. Сознание уплывало и словно стирало из памяти все, что происходило с Марусей за последние четырнадцать лет...

Когда она проснулась, в комнате по-прежнему ца­рил полумрак. Маруся лежала, рассматривая тяжелые складки расшитого золотом балдахина, и вспоминала все, что произошло с момента прилета. Ссора с Али­сой, болтовня с Носовым, шуточки Ильи, магазин, похищение, звонок Бунина, спасение и плен — сей­час все это казалось одной сплошной фантасмагорией, перепутавшей сон с явью. А все из-за наркотических гранул и дурацкого пива. Зачем она пила? Господи, да зачем вообще все? И что на самом деле случилось? Где граница между реальностью и галлюцинацией?

Что с ребятами? Что с профессором? Почему она так толком ничего не спросила во время ужина? Марусе стало стыдно.

Нет. Она, конечно, молодец. Поела, искупалась и бла­гополучно уснула. Даже не вспомнила про остальных. А что если они погибли или, пока она ужинала с «До­рианом Греем», их пытали где-нибудь в темном под­вале? Почему? Ну почему она ничего не спросила? Все еще не соображала? Звучит как очень слабое оправда­ние...

Винить себя дальше было бессмысленно. Лежать и не думать — не получалось. Маруся поднялась с по­стели и накинула белый махровый халат. Вышла из комнаты и осмотрелась. Большой дом, в интерьере сочетаются китайский экзотический колорит и евро­пейское барокко. Какие-то зеркала в тяжелых резных рамах, картины, статуэтки Будды и тут же мраморные бюсты. Рыцарские доспехи. Золоченые подсвечники, китайские фонарики... Скорее, красиво. Хотя слиш­ком уж пестро. Маруся нашла комнату, в которой они вчера ужинали с разноглазым, и внимательно осмо­трела все уголки. Ну мало ли. Вдруг ее ящерка, кото­рую «Дориан» так бесцеремонно швырнул на пол, до сих пор где-нибудь тут.

— Уже проснулись?

Маруся обернулась на голос.