Полина Волошина – Маруся. Книга 4. Гумилёва (страница 35)

— Великие полководцы, гениальные ученые, вне­запно совершавшие революционные открытия, застав­лявшие науку шагнуть далеко вперед. Необыкновен­ные постройки...

— Типа египетских пирамид?

— Типа египетских пирамид... Знаешь ли ты, что большинство мифов и легенд основаны на реаль­ных событиях, случившихся при участии Предметов? И огонь, подаренный Прометеем, и окаменевшие люди — пресловутая голова медузы Горгоны! — Бунин ткнул пальцем в обложку «Мифов и легенд Древней Греции». — Всемирный потоп, расступающееся море или даже оживление мертвецов... Встань и иди!

— И это тоже?

— Не буду утверждать со стопроцентной уверенно­стью, но ведь возможно? Возможно, у всех этих чудес имелись свидетели, которые потом пересказывали уви­денное, записывали, наделяли художественным смыс­лом. Искажали истинный смысл. Сознательно или нет.

Бунин посмотрел на стопку книг в своих руках.

— Как к людям попадали Предметы? По-разному. Кто-то воровал, кто-то убивал за них, кто-то получал в дар или в наследство. Кто-то случайно находил, а ко­му-то их подбрасывали. Люди становились владель­цами Предметов, у их глаз менялся цвет, а у жизни — цель. Вопрос — зачем это все? Вот ты и думай!

Маруся действительно задумалась. Если поверить в то, что это правда, на минуту допустить эту мысль... Допустить, что на свете существуют удивительные Предметы, наделяющие своих владельцев уникальны­ми способностями, то откуда они взялись и, главное, зачем? Ну... Разумно предположить, что кто-то помо­гал человечеству двигаться вперед, при помощи Пред­метов подталкивая эволюцию в нужном направлении. Или, наоборот, мешал... Помогал или мешал? Судя по коротким историям, рассказанным только что профес­сором Буниным, получалось и то и другое. Предметы были как приправа, что добавляется в человеческую жизнь, даже не так — в жизнь человечества, чтобы она... жизнь... забродила! Как дрожжи, которые кла­дут в тесто — и тогда оно растет, пухнет и преобража­ется. Цивилизация — тесто! Подстегнутая чудесными Предметами, она перестает быть инертной и вялой, но закипает... революциями, войнами, инквизицией, Возрождением, изобретениями, открытиями, дости­жениями. Людей как будто что-то подталкивает впе­ред, тревожит, заставляет беспрерывно двигаться ...

И она, Маруся, тоже попала в это варево, получила Предмет и стала еще одним звеном в этой бесконечной цепочке. Она как бактерия, которая должна выпол­нить свою маленькую функцию и каким-то образом повлиять на огромный организм...

— Когда ты о чем-то думаешь, у тебя открывается рот. Ты знала об этом?

Маруся быстро захлопнула рот и с возмущением посмотрела на профессора.

— Молчу-молчу!

Профессор улыбнулся и вышел из комнаты.

Самое дурацкое, когда вот так перебивают серьез­ные мысли... То есть она может сейчас взять и изме­нить историю? Перенаправить ход событий. Стоп! У нее же не появилось никаких способностей. Значит ли это, что тот, кто подкинул ей ящерку, ошибся? И, кстати, кто это был?

А что если Предмет, который попал к Марусе, на самом деле предназначался для какого-то невероятно­го эволюционного толчка и должен был достаться ко­му-то другому? Кому-то умному и сильному, знающе­му. .. А теперь ящерка у нее... и все в мире пошло не так, как должно. Может ли Предмет вообще «не работать» в неподходящих руках? Или, может быть, еще не нача­лось время действия? Однако глаза уже изменились...

Из соседней комнаты донесся лай и какие-то дурац­кие крики. Похоже, профессор играл с собаками.

Не отвлекаться!

Надо посмотреть на ситуацию с другой стороны. На самом деле единственное, что изменилось в жизни Ма- руси, — это количество неприятных случайностей, опас­ных для жизни. Она попала в аварию, она чуть не захлеб­нулась, она... да вот хотя бы печеньем подавилась... если рассматривать это как знаки, то знаки говорят ей, что от Предмета надо избавляться. То есть сам Предмет просто вопит: «Я не дал тебе никаких способностей, и я пыта­юсь тебя убить». Так, что ли? То есть если смотреть на ситуацию с этой стороны, то именно так. И тогда что?

— Я хочу отказаться от Предмета! — неожиданно выпалила Маруся.

Быстро и резко, словно испугавшись изменить соб­ственное решение...

— Что? Не слышу! Говори громче!

— Я хочу отказаться от Предмета!

Вместо профессора в комнату вбежала собака и су­нула в руки Маруси обслюнявленный мячик. Потом собака наклонила голову и с любопытством посмотре­ла на Марусю, словно ожидая чего-то, но, не дождав­шись, цапнула мяч зубами и потянула назад, пытаясь отнять. Маруся расцепила пальцы и отдала мячик. Со­бака разочарованно сунула мячик обратно в руки Ма­руси и дождалась, когда та схватит его покрепче. По­сле чего процедура повторилась. Маруся снова отдала мячик. На какое-то мгновение ей показалось, что она услышала собачьи мысли, что-то вроде «ну и глупое животное мне попалось!», и сразу же догадалась, что по правилам игры...

— Ты должна держать мячик и не отдавать, — под­сказал профессор, возвращаясь в комнату. — А собака будет его у тебя отнимать.

Маруся еще раз посмотрела на мячик и на собаку.

— А в чем смысл?

— Это такая игра.

Маруся закинула мячик куда-то подальше в глубь комнаты и покачала головой:

— Все равно у меня нет никаких способностей.

— Ты просто о них не знаешь, — настойчиво повто­рил профессор.

— Вы сказали, что способности должны выпирать, а у меня ничего не выпирает! — с отчаянием крикнула Маруся.

Профессор присел на подлокотник кресла и внима­тельно осмотрел Марусю. Девушка почувствовала, как разгорелись щеки.

— Я, кстати, несовершеннолетняя, — зачем-то пре­дупредила она.

— Это совсем некстати, — меланхолично заметил профессор, вставая и отходя чуть в сторону. — Мы даже приблизительно не знаем всех способностей, ко­торые могут быть у человека. Все, что мы знаем про тебя, это то, что ты не умеешь проходить сквозь сте­ны, не умеешь поджигать взглядом, не умеешь уби­вать взглядом, не умеешь читать мысли, — профессор ухмыльнулся, — или умеешь, но притворяешься. Не умеешь поднимать тяжести, хотя это мы еще не про­веряли, ты...

Он неожиданно ущипнул Марусю за плечо, так что она взвизгнула.

— Ага... Ты чувствуешь боль.

— Конечно, чувствую!

— А могла бы не чувствовать. И еще мы знаем, что ты можешь есть собачье печенье.

Маруся покраснела еще сильнее.

— Я просто...

— Да ладно. Я тоже его люблю.

— Давайте прекратим эти эксперименты.

— Тебе не интересно знать?

— Не интересно.

— И ты правда готова отдать мне свой Предмет?

— С чего вы взяли, что вам?

— Ну, если он тебе не нужен.

— Не нужен.

— Тогда почему не мне?

— Может быть, я не хочу, чтобы вы погибли.

Профессор расхохотался, потом встал, отвернулся,

приложил руки к лицу и через мгновение повернулся обратно к Марусе. Сначала она даже не поняла, что из­менилось в его внешности, что-то неуловимое и в то же время совершенно очевидное. Глаза! Профессор снова рассмеялся, довольный произведенным эффектом.

— Как видишь, еще не погиб.

— Вы тоже?

Один зеленый, другой голубой. Обычно, когда хо­тят удивить, говорят: «Сядь, а не то упадешь». В дан­ный момент Маруся сидела, но ей все равно показа­лось, что она куда-то проваливается.

— И живу так уже много лет. Очень много!

— Но... Ладно. Хорошо.

Профессор потянул за цепочку, висящую у него на шее, и вытащил маленькую серебристую подвеску в виде спрута.

— И что это за способность?

— Это очень особенная способность, единственная способность... Бежим!

Профессор неожиданно изменился в лице, больно схватил Марусю за руку и рванул к выходу. Это было на­столько внезапно, что Маруся даже не успела ничего сооб­разить, она только вскрикнула и постаралась не запутать­ся в ногах и вещах, которые были разбросаны по полу.

— Где ты живешь?

— Второй дом от сквера!

Бунин кивнул, добежал до двери и ударил по ней кулаком. На месте удара появился разъем. Он распол­зался на глазах, увеличивался, пока не открыл неболь­шую светящуюся панель управления.

— 35144313!