Полина Ветрова – Повелители Огня (СИ) (страница 9)

— «Дрейкензер и компаньоны. Ссуды под залог», — вспомнила Дженни.

— Обычное, ничем не примечательное заведение. В Эвероне таких десятка два. Гораздо более многообещающим выглядит медальон, который там заложил твой…

— Мой отец, — твердо закончила Дженни.

Квестин кивнул, отодвинул пустую тарелку и сплетя пальцы, опустил на них подбородок, разглядывая Дженни.

— Скажи, откуда у Бурмаля такая интересная вещь? Ты ее хорошо помнишь?

— Золотой диск с серебряной звездой. Папаша его не раз закладывал, но всегда выкупал. Откуда у него… Мы ведь все были не его родными детьми, хотя это ничего не меняет. Так вот, я думаю, этот медальон он нашел у кого-то из детей, которых подобрал у дороги. Мы все так попали в его фургон. Все, что принадлежало одному, стало общим. У кого-то из нас был этот медальон, теперь Папаша использует… то есть использовал его для общей пользы.

— Интересно, кому именно он принадлежал… это могло бы дать подсказку.

Дженни пожала плечами. Она не знала. И вообще никогда не задумывалась, ведь они, детки Бурмаля, были единой семьей! И ценный медальон был общим, а не чьим-то.

— Далее газета «Зоркий глашатай», — сменил тему префект. — Держи, это твое.

На стол, звякнув, лег мешочек. Судя по звуку, внутри находились монеты.

— Мое?

— Я отменил публикацию статьи, заказанной Бурмалем, вот плата, — префект вздохнул. — Непросто было заставить этого типа расстаться с деньгами. А потом еще — заставить отказаться от публикации. Он хотел напечатать материал даже без гонорара. Пришлось пригрозить неприятностями, сказать, что статья помешает поиску убийц. Почему он так хотел написать о вашем выступлении?

— Ему понравился спектакль! Это было очень хорошее представление, всем понравилось!

— Да, конечно… Но при его работе личные пристрастия не играют роли, — Дженни поняла, что префект не столько отвечает ей, сколько размышляет вслух. Похоже, у него имелась такая привычка. — «Зоркий глашатай» выражает волю партии войны. Так что дело скорее в этом.

— Что такое партия войны?

Префект встряхнулся, вспомнив, что он вроде бы ведет беседу с гостьей. Собравшись с мыслями, стал объяснять:

— В палате лордов мнения разделились. Партия войны — это те, кто стоит за войну с Погонщиками Ветра, в основном это лорды, у которых есть доля в серебряных рудниках на юге, в Гранделине. Они хотят сражаться за свои прибыли. Им противостоит коалиция лордов, получающих доходы от торговли, этим война невыгодна. Условно их можно назвать партией мира. Один из виднейших сторонников войны — лорд Мариан, он и стоит за «Зорким глашатаем». Газета служит его целям, создает в простом народе нужное умонастроение. А это способ повлиять на решение палаты общин. Понимаешь? Это не слишком сложно для тебя, Дженни?

— Скорее, слишком скучно.

— Ничего, разберешься. Так вот, спектакль, который настраивает народ на противостояние с Погонщиками, играет на руку сторонникам войны, это и есть ответ. То есть, объясняет настойчивость редактора Гандериса. Но оставим газету! Дальше у нас трактир «Удача». Довольно мерзкое местечко, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Местечко, не подходящее для благовоспитанных девушек.

— Именно так. И единственный конфликт, в который вы с Папашей оказались вовлечены, это именно «Удача». Казалось, оттуда и следует начать поиски…

— Вот еще! — возразила Дженни. — Никакого конфликта, нас никто ни в чем не заподозрил.

— Осторожнее, дорогая, — шутливо предостерег префект, — ведь ты разговариваешь с представителем закона. А в «Удаче», как ни крути, вы совершили преступление.

— Отобрать ворованное — вовсе не преступление, — Дженни обиженно насупилась. — Мы люди честные! Мы всегда были честными и поступали по совести!

— Совесть и закон — разные вещи. По закону деньги следовало вернуть потерпевшему.

— Он сам виноват, что такой растяпа.

Квестин махнул рукой с видом усталой покорности:

— Я не стану тебя разубеждать. Просто поверь префекту стражи, что лучше так не поступать. Но в чем ты права — это насчет конфликта. Его в самом деле не возникло. Вернее, Папаши и тебя с братом он не коснулся. Кто-то вызвал стражу, мы задержали нескольких участников драки, в том числе и вора. Он был доставлен в участок, причем в довольно плачевном состоянии.

— Поделом. Потому что тоже растяпа.

— И ни с кем из своей шайки, если таковая имеется, он не мог поговорить, — проигнорировав реплику Дженни, закончил Квестин. — В общем, пока что у нас нет ни малейшей зацепки.

— Ничего! Как только вы позволите мне выйти из дома, мы поищем вместе. Тогда непременно найдем!

— Не сомневаюсь. Ну а сейчас мне пора возвращаться на службу. Я распоряжусь, чтобы Морко приготовил тебе ванну. И, пожалуйста, постарайся не портить с ним отношений, я очень дорожу своим дворецким.

— Не я же не собираюсь его прогонять!

Квестин кивнул, поднимаясь из-за стола, но почему-то Дженни решила, что ее ответ префекта не успокоил. Надо будет держаться с этим гоблином повежливее, что ли… Ну, как благовоспитанной девушке, сравнение с которой преследует Дженни на каждом шагу.

***

Когда префект удалился, Дженни подошла к окну, чтобы поглядеть, как он будет отъезжать, а заодно увидеть при дневном свете, что представляет собой его чудовищная карета. Вчера это транспортное средство показалось ей совершенно ужасным — вроде тюрьмы на колесах. Так оно и выглядело, проклепанная сталь и мощные колеса, чтобы выдержать такой вес. Кучер ссутулился на облучке и завернулся в форменный плащ. Лица его было не разглядеть. Кстати, окна в доме Квестина были примерно такие же, как и в этой карете — узкие, похожие на бойницы, да еще и загороженные решетками из толстых стальных прутьев.

— Он немой, — раздался сзади хриплый голос гоблина, — и неграмотный. Кучер немой. Ему можно доверять.

Дженни обернулась — дворецкий собирал со стола посуду. Она шагнула к нему:

— Я помогу!

Гоблин проворно отдернул тарелку, которую держал в руках. Дал понять, что не потерпит вмешательства в свои обязанности. Хотя он и назывался дворецким, но других слуг в доме не держали, так что ему доставалось все.

Дженни подумала, что боится потерять из-за нее работу и примирительно сказала:

— Я могла бы немного помочь, пока живу здесь. Ведь это недолго! Как только злодеев поймают, я уйду.

— Куда, на улицу? — хмуро процедил Морко Гучих. — Это было бы нежелательно для молодой дамы. Улицы здесь небезопасны. Послушайте моего совета, если, конечно, мне позволительно давать советы людям: держитесь господина Квестина, он полон сочувствия к вашей беде, потому что сам пережил подобное несчастье. Мы с ним вместе пережили. Ванна готова, прошу.

Дженни поблагодарила и поплелась мыться, бормоча:

— Улицы небезопасны, площади вообще смертоносны… что за место…

В дверях она остановилась и бросила взгляд на дворецкого. Гоблин, как гоблин, зеленокожий, вместо волос пучки грубой щетины, рыло с широко распахнутыми ноздрями и торчащие из пасти здоровенные клыки. Чтобы вымыть посуду, Морко закатал рукава. Мускулы у него были мощные, это Дженни оценила. А в остальном — просто дикий нелюдь, невесть с чего напяливший дорогую одежду. Никто в фургоне Папаши Бурмаля не носил таких белых рубашек, таких чистых.

После ванны она вернулась в свою комнату и полезла в шкаф. Этот Квестин решил, что она воровка! Что сунет нос в чужой шкаф без разрешения! Вот еще! Отнять добычу у незадачливого карманника — в этом нет ничего плохого! Но раз уж ей позволили порыться в этом шкафу… даже, можно сказать, велели. Ведь в самом деле нужно подобрать что-то для выхода в свет. Она будет изображать благонамеренную родственницу префекта, для этого нужно одеться соответствующе, то есть очень неудобно.

Дженни занялась содержимым шкафа. Она хотела занять себя каким-то делом, чтобы не думать о прошлой ночи. Пока рядом был гоблин или Квестин, она еще держалась, но, оставшись в одиночестве не смогла не расплакаться. Шмыгала носом, вытирала слезы и копалась в чужих платьях. А что было делать…

Покойная жена префекта была небольшого роста, это облегчало задачу. В остальном вещи совершенно не соответствовали фигуре Дженни. Коренастая была тетечка. Вот если бы здесь оказалась Анна, она бы вмиг подогнала все по размеру. Анна… и Сейша с ее рожком… Улыбка Эрика и молчание Пьера… и Папаша, самый добрый человек на свете! Кому-то предстояло ответить за их гибель! Дженни решительно утерла мокрое лицо и стала переодеваться, примеряя неудобные слишком просторные юбки, жакеты и накидки. Так и провозилась до вечера, когда свет в узком окне стал меркнуть.

Загрохотали колеса тяжелой железной кареты, возвращался Квестин. Дженни стала торопливо убирать в шкаф свои находки, и почти успела. Префект сразу прошел в ее комнату и застал за этим занятием. Он попытался улыбнуться — Дженни отлично понимала, что настроение у префекта сейчас не слишком веселое.

— Обычно я возвращаюсь затемно. Но у меня гостья — вот и повод торопиться домой. Ну как, подобрала себе что-то? — его улыбка стала чуть-чуть более искренней. — Моя родственница должна выглядеть прилично.

— Я очень дальняя родственница, и, к тому же, деревенская дурочка, — напомнила Дженни. — Я нашла кое-какие вещи, которые подойдут для приезжей. Здесь такое не носят.

— Вот как? Ты разбираешься в моде?