Полина Ветрова – Говорящие Со Зверями (СИ) (страница 2)

Дженни со звонким щелчком захлопнула блокнот и объявила — громко, так, чтобы слышали все:

— Ну что ж, дело, можно сказать, раскрыто.

— А… Фили? — осторожно осведомилась мисс Фортлекс, на всякий случай оглядываясь, не видно ли ее кошечки.

— Сейчас я отправлюсь к господину… э… как его… — Дженни раскрыла блокнот, чтобы посмотреть единственное имя, которое она криво вписала среди мрачных рожиц, — господину Тендрюсу, учителю словесности. Я продемонстрирую ему записку, подброшенную похитителями. Он, конечно, без труда узнает почерк своего самого нерадивого ученика, потому что я уверена: в его классе не может быть даже двоих школяров, которые писали бы с таким множеством ошибок. Затем мы обыщем дом этого злодея. Мы перевернем все вверх дном, прощупаем каждый шов на обивке и заглянем на дно каждого кувшина. Мы, если понадобится, вспорем подушки и отдерем половицы…

Дженни говорила уверенно, с каменным лицом, при этом косилась на зрителей. Вот! Так и есть, сработало! Тощий долговязый мальчишка бочком выбрался из толпы и потрусил к соседнему дому. Сыщица еще несколько минут живописала ужасы обыска, пока наконец отворилось чердачное окошко, и белая кошка, словно молния, ринулась оттуда на ветки ближайшей яблони. Фили распласталась в великолепном прыжке, на миг сделавшись вдвое длиннее, ветка закачалась под ее упитанным телом, а вырвавшаяся на волю узница замерла, вонзив когти в кору и слегка покачиваясь вместе со своим насестом.

Но, за исключением Дженни, никто этого не видел. Сыщица мысленно поздравила себя с успехом: ей удалось полностью завладеть вниманием публики, Папаша Бурмаль мог бы гордиться такой ученицей…

— Барышня, — подала голос из толпы худощавая дама в сером платье, одна из соседок пострадавшей, — что вы такое говорите? Подобное можно творить только страже при наличии постановления суда! Мой муж секретарь в суде, уж я-то законы знаю!

— Формальности, — махнула рукой Дженни. — Без них гораздо веселее. Вот увидите, как будет славно, когда пух из распоротых подушек взовьется над крышами!

— А это обязательно? — спросила мисс Фортлекс, прижимая толстые ладошки к побелевшим щекам. — Я имею в виду, вскрывать полы и распарывать подушки? Вряд ли злодей прячет мою бедняжку настолько изощренно.

— Бедняжку? — Дженни обернулась к ней. Она так увлеклась, что почти по-настоящему забыла об источнике своего вдохновения. — Какую бедняжку?

— Фили, мою кошку! Так можно спрятать только мертвое тело! — ее голос дрогнул. — Вы полагаете, Фили уже нет в живых?!

— А, кошку! — Дженни покровительственно кивнула. — Нет, конечно, Фили в полном порядке. Просто я люблю делать обыски и ломать при этом все, что попадется под руку. Вон ваша Фили, на яблоне. Отважно сбежала из плена.

***

Прошло около четверти часа, но толпа и не думала расходиться, напротив! Прохожие останавливались, спрашивали, в чем дело. Доставание перепуганной Фили с яблони оказалось не менее занятным преставлением, чем явление частного детектива!

Мисс Фортлекс суетилась под яблоней, звала свою любимицу и время от времени снова принималась ронять слезы. Вероятно, теперь это были слезы радости. Впрочем, Фили этой радости не разделяла. Ее выгнутая спинка отчетливо просматривалась среди листьев, и кошка ни разу не сменила позы, даже не шевельнулась. Она намертво впилась когтями в яблоню.

— Похоже, она разнервничалась из-за всех этих приключений, — наконец заметила Дженни. Ей хотелось покончить с делом… то есть, поговорить об оплате. — Уверена, вашей Фили нечасто выпадают такие веселые денечки, как сегодняшний.

— Да, да, — всхлипнула мисс Фортлес, — она, бедняжка, такая нежная, такая впечатлительная! Но как же ее убедить, что пора спускаться? Миссис Дженнифер, пожалуйста! Сделайте же что-нибудь!

Дженни тяжело вздохнула и буркнула:

— Я так и знала, что этим кончится…

Скинув туфли, она вскарабкалась на яблоню, благо дерево было старым, раскидистым, со множеством замечательных и удобных сучков на ветвях. Не настолько веселенькое дело, как обыск со вспоротыми подушками, но хоть какое-то развлечение… Оставалось пожалеть лишь о двух вещах: что мужчины, торчащие внизу, не понимают в женской красоте, и что на ней — дурацкая юбка, а не удобный во многих смыслах костюм трубочиста.

Кстати, трубочист был тут, как тут. Торчал на соседней крыше и тоже пялился на карабкающуюся Дженни — весь перемазанный сажей. Даже работу свою оставил, чтобы полюбоваться. Вряд ли это был старый знакомый с Горшечной улицы, но на всякий случай Дженни помахала ему с яблони. На черном лице прорезалась улыбка, и трубочист отсалютовал ей щеткой на длинной рукояти. В общем, все шло неплохо, пока не выяснилось, что впечатлительная Фили решила уйти от этого жестокого мира людей и начать вольную жизнь на деревьях. Иными словами, глупая кошка не собиралась покидать местечко на самом конце ветки, а Дженни не хотела приближаться к животному по опасно потрескивающей дорожке.

— Ты, животное! Иди сюда! — потребовала Дженни. — Не то хуже будет!

Кошка таращила круглые желтые глаза, топорщила белую, как снег, шерстку на загривке и судорожно терзала когтями яблоню. Хотя дерево уж точно ничем перед ней не провинилось. Да и смотрела-то она скорее на ворону, чем на девушку.

Закусив губу, сыщица огляделась — решение не приходило. Внизу мужчины лениво обсуждали ее ноги, мисс Фортлекс томно закатывала глаза и хваталась за сердце, трубочист на соседской крыше задумчиво почесывал скулу рукояткой щетки… и противный мальчишка, виновник всего этого глупого приключения, осторожно глядел на Дженни одним глазом из чердачного окошка. Дженни погрозила ему кулаком и прошипела:

— Я все-таки покажу твою записку школьному учителю и потребую, чтобы ее зачли как контрольную работу!

Глаз в чердачном окошке скрылся, и Дженни ощутила некоторый прилив бодрости. И вдохновения. Мысль дозрела! Дженни стала раскачивать ветку, осторожно сгибая колени. Яблоня скрипела, мисс Фортлекс повизгивала внизу, крошка взлетала к небесам и рушилась в пропасть — уж теперь она точно не собиралась убирать когти… наконец, ветка раскачалась достаточно сильно, и глупая кошка проявила некоторое внимание к изменившейся ситуации. Она уставилась на Дженни и противно скрипуче мяукнула. Огрызки коры снова посыпались из-под когтей, но Дженни видела: дело движется!

Ветка качалась все сильнее, кошка вышла из прострации и зашевелилась, Дженни слегка подпрыгнула, ободранная кора полетела из-под когтей, и Фили взлетела в воздух. Быстрый взмах рукой — и пальцы Дженни сомкнулись на белой шерсти загривка Фили. Хозяйка и кошка взвыли в унисон, а Дженни попятилась, старательно сохраняя равновесие. Не без труда сохраняя, между прочим, Фили оказалась гораздо тяжелее, чем представлялось издали.

Наконец Дженни прижалась спиной к стволу яблони и выдохнула. Пока что Фили висела тяжелым мохнатым мешком, как и полагается кошке, которую держат за шкирку… но как эта впечатлительная особа поведет себя, если выпустить загривок?

Появилась проблема: как спуститься? Дженни задумчиво огляделась. Противный мальчишка спрятался. Мисс Фортлекс простирала руки к своей питомице. Туфли Дженни она так и не выпустила, поэтому кошка тревожно мяукнула, разглядев, что хозяйка зачем-то тянет к ней чужую обувь. Трубочист махнул на прощание рукой и скрылся позади трубы. Свою длинную щетку он почему-то оставил на черепичном скате кровли.

Ворона, внимательно наблюдавшая за приключениями сыщицы на дереве, каркнула и улетела.

— Ну вот, — пробормотала Дженни, провожая ее взглядом, — все расходятся. Нужно как-то и мне…

Когда она глянула вниз, толпу под деревом заслонила широкая каменная плита. Вернее, растопыренная пятерня. Ладонь тролля. Позади ладони маячило добрейшее лицо Бордоймогоркимбаха, оскалившего в приветливой ухмылке многочисленные зубищи. Дженни улыбнулась в ответ и спорхнула с ветки на подставленную ладонь. Тролль аккуратно перенес их с Фили на мостовую и, согнувшись, позволил безопасно сойти.

— Хорошо, что ты забралась на дерево, маленькая госпожа, — гулко прохрипел он. — Иначе мне бы нипочем не разглядеть тебя среди такой толпы!

Дженни позволила кошке переместиться в заботливые руки хозяйки и стала натягивать туфли. В толпе она высмотрела того мужчину, которому не понравились ее фигура. Он почему-то прыгал на одной ноге и сжимал стопу другой обеими ладонями.

— Глупая скотина! — просипел он. — Я пожалуюсь на тебя властям!

И погрозил грязным кулаком Борду. При этом он выпустил свой башмак, и Дженни разглядела, что обувка выпачкана и странно сплющена.

— Моя есть глупый тролль, — пожал крутыми каменными плечами Бордоймогоркимбах, — моя не видеть, если маленькая человека подсовывает свой башмак под мою ногу. Не разглядел! Но моя точно знает, что всякое уголовное преследование в отношении добровольца прекращается. Я доброволец, так что валяй, жалуйся.

Последние фразы Борд произнес совсем другим тоном, теперь он говорил, как эверонский мальчишка с окраины, нагло и с вызовом. Тролль уже совсем освоился в городе и нахватался манер у местных. Но в остальном он оставался все тем же прежним добряком Бордом… во всяком случае, Дженни была в этом уверена.

— Ты доброволец? — удивилась она, запрокидывая голову, чтобы лучше разглядеть лицо Борда.