Полина Ветер – Я тебе не Золушка! (страница 30)
— Ага. Только он Аверин, наверное…
— Это поправимо. — Задумчиво тянет. — Главное захотеть.
Игнорирую его умозаключение.
— Ладно, счастливо. — Прощаюсь.
— Артём, не наделай ещё больших проблем сам себе. Если не знаешь, как поступить, лучше посоветуйся.
— С тобой? — Усмехаюсь невесело.
— Да хоть с матерью. Мои советы же тебе не нужны.
Ничего не отвечаю на это.
— Арине нужны деньги на обследование и лечение. — Говорю, потому что понимаю: самому мне пока негде их достать. — Если хоть что-то в тебе отцовское осталось, помоги.
— А что с ней? — Хмурит брови, прям как я, когда меня озадачивают. — Арина болеет?
— Только не говори, что ты не знаешь. Мать что, не звонила тебе?
— Нет. — Отвечает твёрдо. — Мы не общаемся уже несколько лет.
Его тон заставляет меня задуматься.
Неужели действительно он не в курсе о болезни собственной дочери?
Хотя, о чём я…
Это же мой отец. Его кроме работы больше ничего не интересует.
Да я и сам не лучше — о существовании сына до сих пор не знал.
— Ладно. Проехали. — Говорю, разворачиваясь к подъезду.
Найду деньги. Работы в Москве полно.
Поднимаюсь в квартиру и пытаюсь бесшумно пробраться в ванную. Но мать слышит мои шорохи и выходит в полутёмный коридор.
— Тёма? — Видит моё состояние и голос становится тревожным. — Что случилось?
— Поздравляю тебя, мам. — С порога огорошиваю её. — Ты стала бабушкой.
Глава 18
— Я хочу его увидеть. — Мама бесцельным взглядом дырявит окно, теребя воротник халата тонкими пальцами.
Я уже смыл с себя кровь и переоделся в чистую футболку. Теперь сижу, помешивая чай в большом бокале, плевать, что на дворе первый час ночи.
— Вряд ли это сейчас возможно. — Отвечаю ей сдержанно. — Сначала я должен убедиться на все сто процентов.
Я рассказал матери всё, как на духу, как никогда нуждаясь в её поддержке и родительском совете.
Новость о ребёнке, конечно, ошарашила её, но, к моему удивлению, не вызвала истерику и видимое желание «родить меня обратно», хоть мне и неведомо, что творится сейчас у неё внутри.
— Думаешь эта женщина стала бы шутить такими вещами? — Поворачивается ко мне. — Да и что с тебя взять…
— По сути, она не подтвердила это словами. — Качаю головой, отпивая, наконец, из чашки. — Я просто понял всё по её взгляду.
— Зачем она вообще родила от тебя? — Философски задаётся вопросом мама. — Такая разница в возрасте… И, судя по всему, она не собиралась сообщать тебе о ребёнке.
Эти слова неприятно обжигают меня изнутри.
Так и есть.
Если бы не ебучий Олег, наши пути, возможно, разошлись бы раньше, чем я чухнулся разузнать побольше о мальчишке.
Я, может, и мечтатель, но не идиот, чтобы не понимать: мы с Авериной несовместимы по жизни, как бы нас физически друг к другу не влекло.
Мой порог — это Янка.
Я и её не заслужил, конечно.
Особенно, учитывая измену, и то, что до сих пор не перезвонил ей.
Просто голова сейчас настолько чугунная, что разговор с матерью — единственное, что могу хоть как-то выдержать.
Мне бы поспать суток трое.
И чтобы отпустило это сраное чувство гадкого предательства.
Чёртова сука…
Не думал, что можно кого-то так ненавидеть.
И никогда раньше мне не было так хреново, как сейчас. Чтобы хотелось биться головой о стену, лишь бы не думать и не вспоминать о ней.
— Тём… — Мать окликает меня, видимо, я настолько задумался, что пропустил её реплику.
Отставляю кружку. Чай не лезет. Вообще ничего неохота.
— Ты собираешься общаться с ребёнком?
— Конечно.
Мне легко удаётся сказать это, гораздо сложнее представить, как осуществить.
Видеть Стерву мне хочется в последнюю очередь, но общение с Илюхой подразумевает и встречи с ней.
Хуже каторги.
Я не могу сейчас думать об этом. Мне сложно смириться с мыслью, что я теперь отец. И как быть с Янкой…
Рассказать ей придётся, да я и не привык обманывать её. До встречи с Авериной, по крайней мере…
— Ты должен поговорить с этой женщиной и выяснить, как вы теперь будете выходить из этой ситуации. Она ведь может заартачиться и препятствовать вашему общению с мальчиком.
— Мне всё равно. Я буду общаться с Илюхой, хочет она этого или нет.
— А Яна? — Вздыхает мать. — О ней ты не подумал, конечно. Такая хорошая девочка, за что ей всё это…
Мне и так тошно, но на больное обязательно нужно надавить.
— Я поговорю с ней. Пусть сама решит, стоит нам оставаться вместе или нет. В конце концов, я сам в шоке от этой новости.
— Этот мужчина… — Встревоженно поправляет халат. — Он ведь теперь устроит тебе проблемы?
— Мам, я решу это. Он тоже зарядил мне в нос вообще-то.
— Там теперь связи и деньги, сын, вечно ты во что-нибудь вляпаешься…
— Я сказал, всё решу.
— Как знаешь. — Соглашается она. — Иди поспи. Всё равно свой чай замучил, льдом покрылся уже…
Киваю и тащусь в постель, ощущая ноющую боль во всём теле. В голове роятся тысячи мыслей, и как их усмирить, понятия не имею.
Вдобавок образы наших вчерашних постельных упражнений со Стервой всплывают, стоит только прикрыть глаза.