Полина Ветер – Я тебе не Золушка! (страница 20)

— А ты останешься? — С воодушевлением. Потом прищуривается и хмурит бровки. — С Яной поругались?

Ну одни Нострадамусы, блин, в семье у меня!

— Останусь. — Вздыхаю. — Да всё норм. Ты как?

— Так же.

— Ну ничего. Сейчас обследуем тебя, лечение выпишут, и будет полегче.

— Надеюсь. — Аринка закашливается и отворачивается.

Это ещё сейчас она дома в основном. Скоро начнётся школа и снова будут приступы… Надеюсь, к началу учебного года мы хотя бы будем понимать, с чем имеем дело.

Как заверила Стерва — Елена Александровна очень хороший врач, какой-то там кандидат и прочее.

Даже если будет хоть какой-то маломальский сдвиг в борьбе с этой болячкой — уже большое достижение.

Дома хорошо и уютно.

Мать не пристаёт с допросами, уходит в комнату, когда мы с сестрой разваливаемся на диване перед телеком. Я не звоню Янке, жду, когда та сама позвонит или напишет.

Такой уж я, извините, ни больше ни меньше. Прогибаться не люблю, исключение составляет только работа у Авериной. И то, я сам даже объяснить не могу, почему так веду себя с ней. Из-за финансовой выгоды? Или от того, что она постоянно берёт меня на эффект неожиданности?

Аринка засыпает у меня на плече. Я укладываю её прямо на диване, накрыв пледом, а сам ухожу в спальню, и в отчаянных попытках уснуть ворочаюсь с боку на бок.

В памяти как назло всплывают картинки из нашего единственного секса со Стервой.

Меня много, можно сказать, «помотало» по юности, пока я остепенился и стал примерным мальчиком. Девушки разные были, но в основном молоденькие или чуть старше меня. И ни одна из них не вызывала таких эмоций в процессе. Даже Янка.

С ней-то у меня вообще всё в шоколаде в плане секса, она не «бревно» и любит разнообразие. К тому же, мы достаточное время вместе, чтобы узнать друг друга и понять, кому что нравится. А самым ярким воспоминанием моего сексуального опыта всё равно остаётся наше грязное соитие с Авериной.

Интересно, она тоже часто его вспоминает? Или забыла уже, что отдалась мне, как последняя шлюшка, в том кабинете?

Я ведь думал, что никогда больше её не увижу. Что это сумасшествие останется лишь острым отрывком памяти. И уж, конечно, не мог предполагать, что когда-то ещё её поцелую… в сочные губы… которые так приятно ласкать языком…

Да твою ж мать!

Вот зачем, сука, вспомнил, теперь точно, блин, не усну…

Глава 11

Несмотря на то, что у меня есть ключи от этой двери, сегодня я подрабатываю сопровождающим, и поэтому, как истинный, мать его, джентельмен, терзаю Аверинский звонок.

Не знаю, почему.

Наверное, не хочу застать Стерву «в трусах» мечущуюся по квартире, в поисках чего-то важного, и лицезреть её тщательные сборы.

Я пришёл вовремя. Как и договаривались, в половине седьмого уже у подъезда, с надеждой, что не придётся подниматься наверх, но Аверина бросает в домофон: «Заходи, я почти готова», раздражая меня уже на пороге одним своим тембром голоса…

Ладно…

Всего один вечер — пара часов, и она по гроб жизни мне будет обязана. Надо бы не продешевить с оплатой, чует моё сердце, на этом сборище будет тот ещё контингент…

Дверь в квартиру мне открывает мать Авериной, с горем пополам удерживающая извивающегося Илюху.

Малец, увидев меня, начинает тянуть загребущие ладошки и ворковать что-то непонятное, всем своим видом показывая, как он рад меня видеть.

— Здравствуйте. — Выдавливаю, пытаясь изобразить вежливость.

— Добрый вечер, Артём.

— Мама, уведи Илюшу в комнату, а то он может испачкать Артёму костюм. — Врывается в наш разговор голос Стервы.

Её голос, как всегда, звучит в командном тоне, но я даже не обращаю на это внимания, потому что залипаю на явившуюся взору картинку.

Если сказать по-русски, я немножко «в ахуе» от внешнего вида Авериной.

Пока она направляется ко мне, цокая каблуками по дорогущей плитке в коридоре, я пытаюсь вдохнуть поглубже, чтобы не выдать свою реакцию на увиденное.

Светло-жёлтое блестящее платье до пола облегает стройную фигурку, чётко выделяя грудь и талию, держась на тонких лямках, как «на честном слове», к тому же, эту красоту дополняет вырез от середины бедра.

Я бы сказал, что оно слишком открытое и вульгарное, но правда в том, что Стерве очень идёт. Вдобавок, эта интриганка соорудила какую-то замысловатую причёску а-ля «заколола гульку наспех…», которая открывает шею. И «добивают» мою мужскую выдержку во всём этом образе босоножки на высоченных каблуках, тонкими ремешками оплетающие маленькие щиколотки.

Мне ещё больше не хочется никуда с ней идти.

В своих мыслях я уже поставил эту сучку на колени прямо в коридоре, заставил жёстко отсосать мне и обкончал её безупречные волосы…

— Привет. — Говорит Стерва уже мягче, обращаясь ко мне. — Выглядишь хорошо.

Она сканирует мой внешний вид, и я даже удивлён, что костюм не вызвал у неё никаких нареканий.

Вопреки собственной натуре, не язвлю в ответ, хоть и распирает всего изнутри.

— Ты тоже. — Отвечаю сдавленно. Воротник рубашки жутко давит, как мне кажется… — Очень даже.

— Спасибо. — Лепечет алыми губами, будто немного смущаясь. — Я уже вызвала такси, машина скоро подъедет.

— Ага…

Сложно представить, как я выдержу рядом с ней даже пару часов.

Господи, дай мне сил!

— Может, пока спустимся вниз? — предлагает Аверина.

Я только киваю и резвым шагом покидаю квартиру. Стерва семенит за мной, крикнув матери, что мы ушли.

Ещё этот лифт…

В замкнутом пространстве её парфюм просто взрывает голову, и дурманит, будто какое-то приворотное зелье. Мне хочется скорее на волю, чтобы очистить от него лёгкие свежим воздухом и одновременно припасть к её волосам, чтобы вдыхать и вдыхать опасную смесь.

Пока мы спускаемся вниз, я пытаюсь не пялиться на открытые плечи и обтянутую тканью задницу, как какой-то маньяк-задрочер. Но глаза то и дело косятся на Стерву, которая стоит ко мне полу боком, изображая каменную статую с идеальной осанкой.

Между нами искрит напряжение, и ей тоже нелегко находиться со мной в одном помещении, но так как, по неизвестным мне причинам, её выбор в этот вечер пал на меня, нам обоим приходится молча изображать спокойствие.

В такси обстановка не лучше.

Я уже не выдерживаю тягостного молчания и спрашиваю, как бы без интереса:

— Сколько мы там пробудем?

Кажется, на мой голос она вздрагивает.

— Думаю, несколько часов… — Задумчиво, по-прежнему смотря в окно. — Вряд ли тебе захочется остаться до утра.

— А тебе?

— Боже упаси. Ненавижу эти приёмы.

— По тебе не скажешь. — Поддеваю зачем-то. — С виду такая вся светская мадам…

— Мадмуазель.

— Чего?

— Не мадам. Мадмуазель.

Впериваюсь взглядом в сидящую рядом женщину.