Полина Ветер – Я тебе не Золушка! (страница 17)
— Что я?
Её дыхание учащается.
Ну не может она обмануть меня в этом.
В чём угодно её паскудный характер выстраивает броню.
Но стоит мне приблизиться на расстоянии нескольких сантиметров, как все заборы рушатся. Её зрачки и частые вдохи выдают чистое желание.
Она ненавидит меня. И хочет.
Адская смесь.
А я сегодня на взводе с самого утра.
Тоже ничего хорошего.
— Не приближайся ко мне. — Пытается устранить опасность.
— А то что?
Считываю каждый выдох, у меня забиваются вены, кровь перестаёт циркулировать, густым киселём размазываясь по мозгу.
— Ты хотел уйти…
Её сопротивления какие-то слабые, даже не похожие на отпор…
У меня срывает тормоз.
Честно, я держал его до последнего.
И в мыслях не было, что желание одного, даже короткого поцелуя, настолько завладеет мной, чтобы забыть о последствиях и просто наслаждаться происходящим.
Но я делаю это.
Захватываю её рот, зажимая пухлые щёки руками, и тут же, будто падаю в глубокую пропасть без страховки.
Языком прохожусь по губам и уверенно раздвигаю их, чтобы пробраться внутрь. Мне становится так хорошо, что даже плохо… я чуть не теряю сознание.
До конца добивает стон Авериной, который она посылает прямо мне в рот, бессовестно отвечая на мои бесправные движения.
Её губы совершенно другие.
Не такие, как у Янки, или других девушек, не такие, как даже у неё два года назад…
Он горькие, мягкие и просто невероятно умопомрачительные.
Поэтому я не могу оторваться добрых несколько минут.
Я даже по малолетке столько не целовался.
Когда ещё девственником был…
Нас разрывает хныкающий плач Илюхи.
Мы оба несколько секунд не можем осознать, что только что творили, тупо слушаем его недовольные возгласы.
Аверина подрывается первая.
Словно комета пролетает в комнату, где только что спал малой, а я остаюсь на месте с осознанием своего провала.
Даже оправданий никаких найти не пытаюсь.
Я сделал это, потому что хотел.
И мне было охуенно.
А она-то зачем?
Видимо стресс и мои возмущения притупили бдительность «железной леди».
Во всяком случае, в её ответных движениях металла не было ни грамма.
Я до сих пор под впечатлением от поцелуя.
А со мной такое впервые.
Я застаю Киру и малого в детской, они мило воркуют, жмакая уродливую ящерицу.
— Если я больше не нужен, поеду. — Предлагаю, сбитый с толку окончательно. — Завтра утром в это же время?
Аверина поначалу прячет взгляд, а потом смотрит с какой-то надеждой:
— Ты приедешь?
— Да.
— Хорошо. Если что, позвони, пожалуйста.
Я знаю, что она имеет ввиду.
И вижу, что борется с какими-то своими думами.
Но, что странно, эта «встряска» позволила мне остыть.
И я понимаю, что, несмотря на все свои возмущения, завтра снова буду сидеть с мальцом.
— Я приеду.
Не прощаясь, покидаю квартиру Стервы.
В голове каша, ноги ватные, направление — в сторону дома.
У Янки сегодня «выходной».
Что-нибудь придумаю завтра, но сейчас я вообще не настроен на общение с ней.
Такое за год впервые.
Надеюсь, этим и ограничится, а то я уже сам от себя начал охреневать.
А этого нельзя допустить.
Я же стою на пути исправления…
Глава 9
— Ты неправильно ставишь. Вот этот кубик нужно вниз, этот — в середину, а вот тот — наверх.
Я объясняю мелкому, как строить башню, исходя из маломальских знаний о законах физики и логики. Но его это вообще не волнует, прёт во всю Аверинский характер: как хочу, так и будет.
— Давай сюда. Я тебе покажу, как поставить. — Предлагаю помощь, за что тут же получаю пластиковым кубиком в пах.
Больно и неожиданно.
— Уж тебе-то нужно знать, что бить ниже пояса нельзя! — Взываю к справедливости в общении с младенцем. — Тут же самое ценное у мужика.
— Амамамам… — Звучит в ответ. В принципе, ничего другого я и не ожидал.