Полина Ветер – Я тебе не Золушка! (страница 11)

— Чего не делать?

— Отодвинься от меня. — Смотрит в район моей груди.

— Не хочу.

— Лучше скажи, согласен ли ты на моё предложение.

— У меня есть выбор?

— Конечно.

Последнее слово звучит как-то совсем неуверенно.

Может, я больной извращенец, но в данный момент просто упиваюсь её беззащитностью.

— Скажи мне это в глаза.

Напрасно я недооцениваю Киру.

Она лишь какое-то время сомневается.

Потом снимает очки и поднимает взгляд.

Мне становится дурно. Это какой-то плохой сон. Чувствую, как отнимаются руки, и ничего не могу с этим поделать.

Стерва проводит по губам языком, а я ощущаю острую потребность заграбастать его себе в рот.

Делаю над собой последнее усилие.

— Будь няней для моего сына. — Уверенно так. Убивая остатки мужика во мне.

— Замолчи.

— Это выгодно для нас обоих.

— Закрой рот.

— Всего две недели, и у тебя будут возможности…

Сука.

Если меня спросят через два часа, каким был этот поцелуй, я не вспомню. Даже под дулом пистолета.

В каком-то дурмане всё прошло, под наркотой как будто.

Наверняка запомню только вкус помады, остальное просто мимо.

Не знаю, сколько это длилось времени, что я делал руками, что ладони теперь горят…

Почему у меня губы — словно по ним наждачкой прошли, а сердце стучит, как бешеное.

Про стояк я вообще молчу. Им гвозди забивать можно.

Стерва.

Загипнотизировала, не иначе.

Я не запомню это поцелуй.

Потому что его на самом деле не было.

Он происходил только в моей голове.

Я как последний имбицил: стоял и пялился на неё, дыша, как астматик. Представлял себе, что могу делать с этой женщиной, но так и не притронулся к ней.

Потому что нельзя. Я сам так решил.

Из этого разговора я ничего не выиграл.

Она снова обставила меня. Даже не напрягаясь.

Вся моя прыть и уверенность «плакали» над этими круглыми очками.

А я…

Вышел из кабинета нянькой годовалого младенца с испытательным сроком.

Заебись просто.

Артём — победитель по жизни.

Глава 5

— В холодильнике молоко. Кашу варить умеешь? — Стерва носится из угла в угол, закидывая в сумку какие-то вещи, по пути раздавая указания.

— Умею.

У меня уже рябит в глазах.

Мне дурно от её запаха и ярко-жёлтого, мелькающего перед лицом пиджака. Только она может так одеваться: спокойные цвета? Не… не слышала. У неё свой стиль — «вырви глаз».

Ходит по квартире прямо в туфлях, доводя до нервного тика меня и соседей снизу.

— Иди уже. Без тебя разберёмся. — Без энтузиазма бросаю я.

Аверина останавливается на мгновение и хмурит брови. Потом снова начинает движение.

— Если что, можешь писать мне. На звонок могу не ответить, с девяти до одиннадцати буду на совещании.

Важная пизда.

Уже начинаю привыкать к её идиотской мании величия, но я буду не я, если спущу ей это с рук.

— Жопу не отсиди там. Плоская будет.

Ну вот…

Шипит и пар пускает. Прям, как я люблю. Всё в духе Авериной.

— Не выражайся при ребёнке.

Илюхин сидит у меня на руках и точит сушку. Ему вообще до лампочки на нашу перепалку.

— Ну всё. Я побежала.

Наконец-то.

Кира чмокает сына в щёку и всё-таки уходит на работу.

Для безразличной «кукушки» слишком много суеты. Хотя, может она просто передо мной выёживается. Не знаю.

Оставшись с пацаном наедине, я решаю, что пора выходить на новый уровень.

Сегодня мы идём на прогулку.

Согласен. Для «второго свидания» я немного тороплю события… Но просто, сука, невыносимо целый день сидеть в квартире, и эти беспонтовые мультики будут сниться мне в кошмарах ещё несколько лет…

Короче, нарядив малого в «пацанский прикид» (хорошо, что в его шкафу такой имеется), я вывожу его во двор: верхом на детском велике.