Полина Ветер – Радужный слон (или как довести начальника...) (страница 32)
Стягивает шапку с моих волос, ладонями сжимает щёки, углубляется языком, будто до души собирается достать, а я в полной прострации несколько секунд — позволяю себе наслаждаться этими невероятными ощущениями.
Как настоящая эгоистка. Но всему есть предел.
Мне приходится приложить немалые усилия, чтобы оттолкнуть его. И физические, и душевные. Ведь на самом деле, я не знаю, как должна поступить. Но чувствую, что ещё немного, и исправить уже ничего будет нельзя…
Его губы блестят, дыхание рваное, тяжёлое, а в глазах — грозовые раскаты. Если сейчас не уйти, вряд ли от меня вообще что-то останется…
Я так резко разворачиваюсь и открываю дверь, что он не успевает спохватиться.
Оставляю мужчину в таком виде, позабыв про шапку, пересчитывая ступеньки вниз так быстро, что голова кружится, и даже подташнивает немного.
Нельзя так со мной!
Я же не железная!
Мне так плохо было эти две недели без него, а теперь он заявляется и считает, что может управлять мной, как марионеткой, в собственных корыстных целях!
Очухиваюсь, уже находясь в автобусе.
Прикладываю дрожащие пальцы к губам.
Не верю, что это случилось.
Ему не верю.
И себе тоже.
«Скажу!»
Это ж надо было такое выпалить!
Да что он о себе возомнил?
Думает, что у меня вообще гордости нет, на все его прихоти отвечать готова?
Я может и готова, но ему об этом знать вовсе не обязательно.
Телефон пиликает о входящем сообщении.
С того самого, до боли знакомого номера.
Боюсь открывать, пальцы дрожат и внутри всё переворачивается.
Собравшись с духом, нажимаю на экран.
«Подумай над моим предложением. Я хочу, чтобы ты вернулась.»
И вот, если честно, этим он только усугубил ситуацию.
Потому что я ждала, как минимум, извинения, и каких-нибудь сопливо-романтических признаний, типа того, что он жить без меня не может.
Но у этого экземпляра абсолютная врожденная способность убивать всю романтику на корню.
Итак, соберись, размазня.
Твои сопли и чувства абсолютно никому не интересны. Хоть сколько тут слёзы лей.
Тридцать два процента.
Для кого-то всего лишь цифры.
А для меня — железобетонная статистика, которая ещё ни разу на моей памяти не ошибалась.
Глава 21
Евгений
— Ты хоть что-то понимаешь в этих женщинах? — Спрашиваю Василевса, который без стыда и совести, в такой нелёгкий для меня момент, вылизывает свой пушистый зад, подняв заднюю ногу кверху.
Ему до лампочки.
— Конечно… откуда… у тебя же таких проблем нет…
Мой кот был кастрирован ещё в детском возрасте. И я на какую-то долю ему даже завидую, ни забот тебе ни хлопот… Жри да спи, — не жизнь, а сплошное удовольствие.
Я был сдержанным всё это время.
Я ни разу не позволил себе переступить черту и наброситься на неё.
Был вежливым и внимательным, заботливым и ненавязчивым.
Да какого хрена этим бабам вообще надо?
Ведь сама же меня вынудила, я честно держался из последних сил.
Да даже сообщение отправил, чтобы успокоить, дать понять, что мне не это важно, а её тонкое душевное равновесие!
И что в ответ?
Оттолкнула.
Убежала.
И пропала.
Не ответила, не позвонила.
Чтобы я с ума тут сходил от мыслей обо всём этом!
Лишь бы только не к задроту своему побежала прятаться…
От этой мысли мне буквально физически плохо, не могу представить, что сейчас моя Полина утешается в объятиях другого.
А ведь всё так хорошо начиналось…
Васька мой, артист, конечно. Такую жертву разыграл из себя, прямо обрыдаешься.
И Платонова, добрая душа, повелась на его манипуляции, предоставив мне возможность видеть её каждый день и не придумывать для этого причину.
И вот где она сейчас?
О чём думает?
— Ты понимаешь, что мы всё испортили?
Кот смотрит на меня исподлобья, будто укоряя.
— Ладно. — Соглашаюсь. — Я испортил. Но исправлять-то теперь как?
Ответа на этот вопрос будто в природе не существует. Потому что Платонова — неразгаданная загадка для меня. Какой-то неизвестный ребус, над которым моя смекалка бессильна.
Я видел её взгляды, и как замирала, когда касался её кожи, будто нечаянно.
Мы нравимся друг другу, и конечно, я поступил с ней, как последняя скотина.
Она — добрая душа, но мы оба прекрасно понимаем, что я и сам бы справился с неожиданной депрессией своего кота. Значит, она приходила ко мне, потому что, несмотря на обиду, хочет продолжения.
Как и я.